Николай Францевич Гастелло(1907-1941)
Николай Францевич Гастелло — советский военный лётчик, участник трёх войн, в момент гибели занимал должность командира 2-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиационного полка 42-й дальнебомбардировочной авиационной дивизии 3-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса Дальнебомбардировочной авиации ВВС РККА в звании капитана. Погиб во время боевого вылета. Герой Советского Союза, посмертно.
Николай Гастелло родился 23 апреля (6 мая по новому стилю) 1907 года в Москве.
Отец - Франц Павлович Гастелло (настоящая фамилия - Гастылло), родом из деревни Плужины (ныне Кореличский район Гродненской области Белоруссии), в 1900 году перебрался на заработки в Москву - там его фамилию стали произносить на московский манер «Гастелло». Работал вагранщиком в литейных мастерских на Казанской железной дороге.
Мать - Анастасия Семеновна Кутузова, русская, была белошвейкой.
Брат - Виктор Францевич (1913 - 28 сентября 1942 года), во время Великой Отечественной войны командовал батальоном, погиб в бою за деревню Дыбалово Ржевского района Тверской области, перезахоронен в воинское захоронение у деревни Кокошкино того же района.
Всего в семье было трое детей.
Семья Гастелло жила в районе Богородское, в двухэтажном бараке по 3-й Мещанской улице (позже - 3-я Гражданская улица).
В 1915-1918 годах Николай Гастелло учился в 3-м Сокольническом городском мужском училище имени А. С. Пушкина (ныне в этом здании располагается Пушкинский филиал гимназии № 1530 «Школа Ломоносова»).
В 1918 году из-за голода в составе группы школьников-москвичей был эвакуирован в Башкирию, но в следующем году вернулся в Москву и в свое училище, где проучился до 1921 года.
С 1923 года Николай Гастелло начал работать учеником столяра.
В 1924 году семья Гастелло переехала в Муром, где Николай поступил слесарем на Паровозостроительный завод им. Ф. Э. Дзержинского - там работал и его отец. Параллельно Николай Гастелло окончил школу (ныне - средняя школа № 33).
В 1928 году вступил в ВКП(б).
В 1930 году семья Гастелло вернулась в Москву и Николай поступил на работу на Первый государственный механический завод строительных машин имени 1 Мая.
В 1930-1932 годах Николай Гастелло жил в поселке Хлебниково.
В мае 1932 года по специальному набору призван в Красную Армию. Отправлен на учебу в 11-ю военную авиационную школу пилотов в город Луганск, в которой проучился с мая 1932 года по декабрь 1933-го.
В 1933-1938 годах проходил службу в 82-й тяжелобомбардировочной эскадрилье 21-й тяжелобомбардировочной авиационной бригады, базирующейся в Ростове-на-Дону.Начав летать вторым пилотом на тяжелом бомбардировщике ТБ-3, Николай Гастелло с ноября 1934 года уже самостоятельно пилотировал самолет, став командиром корабля.
В 1938 году, в результате реорганизации соединения, Николай Гастелло оказался в 1-м тяжелобомбардировочном авиаполку.
В мае 1939 года он стал командиром звена, а через год с небольшим - заместителем командира эскадрильи.
В 1939 году участвовал в боях на Халхин-Голе в составе 150-го скоростного бомбардировочного авиационного полка, которому была придана эскадрилья 1-го тяжелобомбардировочного авиаполка.
Участвовал в советско-финской войне 1939-1940 годов и операции по присоединению Бессарабии и Северной Буковины к СССР в июне-июле 1940 года.
Осенью 1940 года авиационная часть, в которой служил Гастелло, перебазируется к западным границам СССР, в город Великие Луки, а затем - в авиагородок Боровское под Смоленском. В 1940 году Николаю Гастелло присвоено звание капитана.
Весной 1941 года Николай Гастелло, пройдя соответствующую переподготовку, освоил самолет ДБ-3ф (Ил-4).
С первого дня Великой Отечественной войны участвовал в боях как командир 4-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиаполка.
24 июня 1941 года огнем крупнокалиберного пулемета со стрелковой турели стоящего на аэродроме ДБ-3ф Николай Гастелло сбил многоцелевой самолет «Люфтваффе» типа «Юнкерс-88».
«Огненный таран»
Николая Гастелло 26 июня 1941 года экипаж под командованием капитана Гастелло в составе лейтенанта А. А. Бурденюка, лейтенанта Г. Н. Скоробогатого и старшего сержанта А. А. Калинина на самолете ДБ-3ф вылетел для нанесения бомбового удара по германской механизированной колонне на дороге Молодечно - Радошковичи в составе звена из двух бомбардировщиков.
Огнем зенитной артиллерии противника самолет Гастелло был подбит. Вражеский снаряд повредил топливный бак, что вызвало пожар на борту, и Гастелло совершил огненный таран - направил горящую машину на механизированную колонну врага. Все члены экипажа погибли.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1941 года капитан Николай Францевич Гастелло был посмертно удостоен звания Герой Советского Союза.
Личная жизнь Николая Гастелло:
Жена - Анна Петровна Гастелло.
Сын - Виктор Николаевич Гастелло, летчик военно-транспортной авиации, полковник в отставке. Автор воспоминаний об отце.
Сын Виктор Гастелло вспоминал: "Я хорошо помню своего отца Николая Францевича Гастелло - в июне 41-го мне шел уже девятый год... Моя мать, Анна Петровна Гастелло, споро управлялась с домашним хозяйством и, неплохо зная немецкий, настойчиво репетировала с отцом этот язык... К лету 41-го я успел окончить первый класс. В Боровском мы жили третий месяц, и у нас была мечта съездить на экскурсию в Смоленск. В воскресенье 22 июня с утра мы решили поехать туда - до Смоленска всего-то 50 километров.
Утром я проснулся с ощущением пустоты в квартире, и горькая мысль, что меня обманули и мы не едем в Смоленск, заставила быстро вскочить с постели. Мать я нашел на кухне у окна. Она молчала и как-то напряженно всматривалась в сторону аэродрома. И тут меня поразил странный гул, доносившийся со "взлетки". Полеты и гул самолетных моторов - явление, конечно, привычное для военных аэродромов. Даже в выходной день. Но тут гул моторов был особый, мощный, такого гула я никогда не слышал. Чувствовалось, что работали двигатели одновременно множества самолетов, которые были на аэродроме. Необъяснимая тревога вдруг охватила меня, я подошел вплотную к маме. Мать всхлипнула и с какой-то неожиданной судорожной силой, не отрывая взгляда от окна, прижала к себе и, не сдерживая рыданий, начала целовать меня в голову: "Сынуля, что-то произошло, под утро прибегал посыльный, все на аэродроме".
Наскоро позавтракав, почти не слушая мать, я бросился к аэродрому. В это время один за другим начали взлетать самолеты. Это тоже было привычным, полеты - дело обычное. И все-таки что-то фатальное было в бесконечной веренице взлетающих самолетов.
Спустя некоторое время самолеты начали прилетать по одному, по два, реже звеном, и необычно было видеть, как вместо выполнения привычной посадочной коробочки некоторые самолеты с ходу плюхались на аэродром или садились один за другим почти вплотную, не соблюдая безопасного интервала. До самого позднего вечера над аэродромом стояла безконечная гудящая карусель - самолеты прилетали, подвешивали бомбы, заправлялись, снова выруливали на взлетную полосу... А женщины стояли, с надеждой всматриваясь в небо.
О начальном периоде Великой Отечественной войны написано много. Часто подчеркивалась мысль, что война застала нас врасплох, мы оказались совершенно неподготовленными... Однако в первый же день войны 207-й бомбардировочный авиаполк совершил удачный боевой вылет. Полк произвел точное бомбометание мотомехколонн в районе поселка Лептуны, несмотря на сильный зенитный огонь, отбомбился без потерь, и, улетая, пилоты видели горящую фашистскую бронетехнику и разбегающихся в панике немцев...
...Было утро третьего дня войны, и я завтракал, поглядывая в окно. Неожиданно темный силуэт странного самолета на малой высоте появился из-за леса... Самолет на большой скорости скользил к аэродрому. Он казался очень необычным, и я невольно вскрикнул:
- Мама, посмотри, какой самолет...
- Наш, заходит на посадку...
Но невооруженным глазом были видны черные кресты на крыльях, зловещая фашистская свастика на хвосте самолета. Продолжая стрелять, самолет прошел над городком и скрылся за лесом.
Бросив завтракать и увернувшись от матери, я выскочил на улицу... Немецкий самолет не заставил себя долго ждать, вскоре на бреющем полете он снова выскочил из-за леса и, забирая правее, заходил теперь точно над аэродромом, возобновив стрельбу. Зенитчики не могли вести прицельный огонь, слишком низко летел немецкий самолет. Но вдруг, перебивая ровную немецкую очередь с самолета, длинно заработал наш крупнокалиберный пулемет. Несколько секунд они почти синхронно стучали, выводя страшную и непривычную еще мелодию войны. В следующее мгновение немецкий бомбардировщик Ю-88 уже уходил от аэродрома, но вдруг у него за хвостом пыхнули один, второй, третий шары светлого дыма. Уже над лесом самолет зачадил, задымил, оставляя за собой черный зловещий шлейф. Так он и скрылся, заволакивая кромку леса черным нарастающим дымом. Тут до меня дошло, что немецкий самолет подбит нашим стрелком и наверняка упал где-то за лесом.
Стало известно, что немецкий "Юнкерс-88" срезал пулеметной очередью с турельной установки с земли командир эскадрильи капитан Гастелло. Немцев захватили в плен и привезли на аэродром. Подбитый "Юнкерс" сел на вынужденную посадку на колхозное поле за лесом. Командиром экипажа оказался фашистский ас-подполковник, награжденный тремя Железными крестами. С ним были также майор, лейтенант и фельдфебель. По рассказам, немецкий летчик долго не мог прийти в себя, не веря, что сбит на третий день войны, перед этим победно пройдя пол-Европы...
На следующий день войны 207-й авиаполк снова вылетел на боевое задание. В месте бомбометания полк попал под плотный зенитный огонь, потом навалились десятки истребителей противника. Самолет командира эскадрильи капитана Гастелло был подбит и тяжело ранен штурман эскадрильи...
В тот последний вечер 25 июня отец после полетов сказал:
- Аня, собирайся, завтра утром эвакуация, очередь нашей эскадрильи.
Меня поразили потемневшее лицо отца, сухой блеск его воспаленных глаз. Он обнял меня, больно и резко прижал к металлическим пуговицам на гимнастерке, так мы стояли несколько мгновений. Потом он пошел в другую комнату. Я посмотрел ему вслед, не предполагая, что вижу отца последний раз.
Пятый день войны, 26 июня, выдался по-летнему теплым, безоблачным и ясным. Мать с заплаканными глазами сидела на кухне и, кусая губы, смотрела в окно. Наверное, было известно, что ожидается воздушный налет, а потому нас очень торопили. Знакомый комендант охрипшим голосом кричал: "Быстрее, быстрее! - И едва машины загрузились, махнул рукой: - Поехали!..
" Спустя минут десять после нашего отъезда вдали послышались глухие взрывы, и там, где остался аэродром, застилая горизонт, поползли темные мрачные тучи. Немцы начали массированно бомбить авиагородок. Мы ехали, не ведая и не зная, что, возможно, в эти мгновения Николай Францевич уходил из жизни... Похоже, мать что-то предчувствовала: она безудержно плакала, и слезы, перемешанные с дорожной пылью, накладывали на ее лицо неровный и серый печальный след...".
