Идеальный мир джалло: Топ-10 канонических фильмов
Джалло — итальянские хоррор-триллеры с поэтичными названиями, роскошной картинкой, эффектными кровавыми сценами, безликими убийцами в черных перчатках и героями, которых норовит погубить собственное любопытство, — в некотором роде идеальный мир. Поджанр (gialli — желтый) получил название в честь детективов итальянского издательства Mondadori, которые печатались с оптимистичными желтыми обложками и дешево продавалась. Завоевав итальянских зрителей, этот специфический хоррор простер руки к другим кинематографическим традициям. В Испании он породил небольшое течение местного джалло, а в США произвел неизгладимое впечатление на будущих режиссеров слэшеров и Брайана Де Пальму. И все же в классическом виде джалло остался явлением национального порядка, в котором отметились своими лучшими работами Дарио Ардженто, Марио Бава, Лючио Фульчи, Серджо Мартино и другие постановщики. Итальянский джалло существовал недолго, по собственным законам и собственной (не всегда логичной) логике и был чистой, ничем не замутненной радостью синефила. Магия поджанра была жива, пока режиссеры считали ее своеобразной непогрешимой правдой, и рассеялась, когда кинематограф был фатально ранен рационализмом (давайте все дружно притворимся, что Ардженто никогда не снимал оду любимому жанру под ожидаемым названием "Джалло", 2009). RussoRosso предлагает присмотреться к десяти каноническим фильмам течения.
"Кровь и черные кружева/Шесть женщин для убийцы" (реж. Марио Бава, 1964)
Хотя первым джалло-фильмом официально стала предыдущая работа Марио Бавы, "Девушка, которая слишком много знала" (1963), настоящее великолепие кровожадности и многообразие художественного членовредительства режиссер представил в картине 1964 года "Кровь и черные кружева" (также известной как "Шесть женщин для убийцы"). Некто в белой маске убивает красавицу-модель Изабеллу. Вскоре кто-то открывает охоту за дневником погибшей, а коллеги по модельному цеху на свою беду крадут его друг у друга. При создании картины Бава вдохновлялся фильмом шведского коллеги Арне Маттсона "Манекен в красном" (1958) — триллером про расследование серии убийств в модельном доме и единственным шведским прообразом джалло. По сравнению с работой Маттсона, а также другими работами Бавы (да и прочими известными джалло) "Кровь и черные кружева" отличается простым, даже незамысловатым сюжетом. Впрочем, фильму это только на пользу. Визуалу и профессиональному оператору Баве тяжело под гнетом запутанных сюжетных конструкций. А легчайший, кружевной каркас сюжета этой картины позволил ему сосредоточиться на действительно важных для джалло вещах: причудливо переплести свет и тень, заботливо раскрасить каждую сцену убийства в индивидуальный тон и изящно пролить кровь на фоне белоснежной ванны.
"Птица с хрустальным оперением" (реж. Дарио Ардженто, 1970)
Будучи сыном известного итальянского продюсера, Дарио Ардженто буквально родился в мире кино. С юности он привык правильно отвечать на вопросы об источниках своего неуемного вдохновения: детская травма и Альфред Хичкок. Последователем и учеником последнего Ардженто объявил себя чуть ли не официально, как и его коллега Брайан Де Пальма, автор классических американских джалло, фильмов "Сестры" (1972) и "Бритва" (1980). Режиссерский дебют Ардженто — "Птица с хрустальным оперением" — чистая формула джалло, густо замешанная на заветах Хичкока. Американский писатель приезжает в Рим. Во время прогулки он оказывается в ловушке между двух стеклянных дверей и вынужден беспомощно наблюдать за нападением на женщину. Позже преступления и жертвы множатся, и герой пытается помочь полиции найти убийцу, хотя тот и сам не против встретиться. Вслед за Бавой Ардженто канонизирует хичкоковского "человека, который слишком много знал" — героя, оказавшегося не в том месте не в то время. Классическим героем джалло становится случайный турист, а вовсе не детектив или представитель закона. Разгадка все время маячит у героя в подсознании, сводя детективный сюжет к визуальному приключению от одной блистательно снятой изуверской сцены к другой. Ардженто, как и Баве, не слишком интересны хитросплетения фабулы, поэтому в качестве психологических обоснований он использует трехгрошовые мотивировки. Даже титульная птица с хрустальным оперением объясняется к концу фильма при помощи безумной логики, которой славны фильмы джалло. Позже Ардженто мастерски применит ее в "Кошке о девяти хвостах" (1971) и "Четырех мухах на сером бархате" (1971).
"Ящерица в женской коже" (реж. Лючио Фульчи, 1971)
Величественно безумный классик итальянского хоррора Лючио Фульчи также увлекся джалло в первой половине 1970-х годов. В своем первом опыте триллера — "Одна на другой" (1969) — он задействовал Марису Мелл из "Дьяболика" (1968) Бавы. В "Ящерице в женской коже" в ход пошел железобетонный аргумент в лице Аниты Стриндберг — будущей звезды итальянского хоррора. Афиша фильма с еще одной звездой Флориндой Болкан оправданно обещала зрителям эротический кошмар. Героиня тут действительно выступает в роли ходячей эротической фантазии, которая оборачивается кошмаром для ее консервативной сексуально репрессированной соседки Кэрол. Среди прочих работ, прославивших джалло, "Ящерица в женской коже" отличается яростной сюрреалистичностью происходящего, которая отсылает не столько к привычному для итальянских триллеров изысканному членовредительству, сколько к макабрическим фантасмагориям Ардженто — "Суспирии" (1977) и "Преисподней" (1980). Сюжетную конструкцию "Ящерицы в женской коже" много лет спустя (уже после смерти Фульчи) позаимствует все тот же Де Пальма, верный принципам любимого джалло вплоть до своего последнего фильма «Страсть» (2012). У Фульчи Де Пальма одолжит не только финальный поворот сюжета, но и характерное мироощущение, которое было основой для большинства фильмов воспитанного в католической вере итальянского режиссера. Неизбывную вину не столько за порочную человеческую сущность, сколько за всепоглощающую очарованность ею.
"Хвост скорпиона" (реж. Серджо Мартино, 1971)
Серджо Мартино — темная лошадка итальянского джалло. Он много и продуктивно работал на телевидении и считался крепким ремесленником. При этом в традицию итальянского хоррора он сделал не меньший вклад, чем его титулованные коллеги. "Хвост скорпиона" стал вторым джалло в фильмографии Мартино после "Странного порока госпожи Уорд" (1971). В отличие от подавляющего большинства джалло-фильмов, в качестве запускающего действие механизма здесь выступает не страсть, похоть или психопатия, а любовь к деньгам. Сюжет вращается вокруг страховочных миллионов, обналиченных вдовой богача, который погиб в результате странной авиакатастрофы. После того как молодую вдову быстро и кроваво пускают в расход, дело начинает расследовать страховой детектив Питер Лин и журналистка Клео (Анита Стриндберг). Детектива с идеальным именем играет постоянный актер Мартино Джордж Хилтон. Фильм изобилует традиционными для джалло эстетизированными проездами камеры и дефиле убийцы в черных перчатках. При этом «Хвост скорпиона» движется необычно лихо для поджанра, в какой-то момент начинает работать как остросюжетный фильм, а где-то даже походит на сошедший с рельсов реальности шизофренический нуар, помещенный в декорации душных Афин. Как завещал Рене Клеман, именно на ярком афинском солнце проще всего скрыть порок.
"Короткая ночь стеклянных кукол" (реж. Альдо Ладо, 1971)
Альдо Ладо не входит в ряды легионеров джалло, да и вообще в число признанных мастеров. Тем не менее его дебютная работа "Короткая ночь стеклянных кукол" стала по-настоящему особенной. В пражский морг привозят тело американского журналиста Грегори Мура. Но, кажется, Грегори не совсем мертв. Он полностью осознает все, что с ним происходит, и, лежа на прозекторском столе, отчаянно пытается понять, как же он дошел до такой жизни (или смерти). Рассказанная с точки зрения «живого трупа» конспирологическая история с заговорами, тайными обществами и общей атмосферой медленного погружения в безумие на улицах во всех смыслах чужого города отсылает одновременно к стилизованному мороку ранних фильмов Романа Полански и вязкому физиологизму картин Анджея Жулавски. Вместе с тем фильм Ладо безошибочно наследует и его итальянским коллегам. Ветеран джалло Жан Сорель выступает в хрестоматийной для жанра роли туриста, случайно заехавшего в кошмарный сон. Будущая эротическая фантазия европейских триллеров и девушка Бонда Барбара Бах сыграла здесь одну из первых ролей. Ингрид Тулин, муза Ингмара Бергмана, другого специалиста по изысканным кошмарам, играет каноническую фам фаталь. В качестве кульминации выступает чувственно снятая оргия, а за кадром фирменными переливами нагнетает напряжение позаимствованный из ранних фильмов Ардженто Эннио Морриконе.
"Глаз черного кота" (реж. Серджо Мартино, 1972)
Даже среди богатой на звучные названия традиции джалло тайтл этого фильма Мартино с легкостью выигрывает звание самого интригующего. "Твой порок — запертая комната, а ключ у меня одного" (оригинальный заголовок) прочно встроен в список важных джалло, которые были сделаны многостаночником Мартино в 1970-х годах. Этот фильм он снял аккурат между параноидальными "Всеми оттенками тьмы" (1972) и ультимативным "Торсо" (1973). Идея картины вальяжно базируется на рассказе Эдгара Аллана По "Черный кот" (1843). В особняке в сельской глуши безуспешно заливает несложившуюся карьеру писатель-неудачник Оливьеро (Луиджи Пистилли) и мается его жена Ирина (и снова Анита Стриндберг). Она побаивается своего спивающегося мужа и кота по кличке Сатана, подаренного Оливьеро его покойной матерью. Кто-то убивает сначала знакомую горе-писателя, с которой он подумывал завести интрижку, а затем их с Ириной служанку. Вскоре в гости приезжает юная и очаровательная племянница Оливьеро Флориана (Эдвиж Фенек) и сразу находит общий язык с Ириной. Кстати, именно роль Флорианы утвердила Фенек в качестве музы итальянских хоррормейкеров. Много лет спустя Элай Рот снимет ее (вместе с другим "кошмарным" соотечественником Руджеро Деодато) в небольшом камео во второй части "Хостела" (2007). В соответствии с духом литературного источника картина Мартино демонстрирует все признаки классической истории с привидениями. Но это лишь на первый взгляд. Тягучая медитативная интонация, с которой Мартино льет на экране кровь, подводит к выводу, услужливо подсказанному названием фильма. Пороки, может, и водятся за закрытыми дверьми, а вот призраки — только у людей в головах.
"Аромат дамы в черном" (реж. Франческо Барилли, 1974)
Карьера Франческо Барилли, выходца из кинематографической династии, сложилась еще менее продуктивно, чем у Альдо Ладо. Его быстро сослали на телевидение в производство исторических документальных фильмов. Тем не менее дебютная режиссерская работа Барилли — "Аромат дамы в черном" — оставила заметный след в истории итальянских триллеров. Мимзи Фармер играет женщину на грани нервного срыва. Ее героиня Сильвия то ли подобно героине Аниты Стриндберг в "Ящерице в женской коже" сходит с ума от видимого благополучия и внутреннего одиночества, то ли и впрямь видит женщину в черном. Действие в фильме развивается примерно в два раза медленнее, чем в любом другом взятом наугад джалло. И над этим образчиком поджанра снова витает почти физически осязаемый призрак "квартирной трилогии" Полански. Героиню затягивают в параноидальный водоворот не только и не столько таинственные видения, сколько подозрительное поведение окружающих ее людей: не слишком внимательного бойфренда, подруг с вредными советами и доброжелательных с виду, но задумавших недоброе соседей. В то же время совы, конечно, не то, чем кажутся. Каждый подтекст в "Аромате дамы в черном" двоится и троится, как отражения в зеркалах на спиритическом сеансе в самой известной сцене этого фильма.
"Кроваво-красное" (реж. Дарио Ардженто, 1975)
Вышедшая в 1975 году картина Ардженто "Кроваво-красное" — вершина как творчества режиссера, так и всего джалло. Сюжет Ардженто частично позаимствовал из "Фотоувеличения" (1966) другого итальянского классика Микеланджело Антониони, который в свою очередь вдохновлялся рассказом Хулио Кортасара "Слюни дьявола" (1959). Из фильма Антониони позаимствован также исполнитель главной роли Дэвид Хеммингс. Герой (на этот раз музыкант) снова становится свидетелем убийства и снова не уверен в том, что именно он видел. Эмансипированная журналистка (соавтор, муза и возлюбленная Ардженто тех лет — Дария Николоди) помогает герою в его любительском расследовании. Не забывая вдохновенно переругиваться и целоваться, они всё ближе подбираются к разгадке тайны. В "Кроваво-красном" есть все, за что традиционно любят джалло: изящное членовредительство (эффекты делал великий Карло Римбальди), импрессионистская живопись Ардженто, издевательски-оптимистичные электронные переливы группы Goblin, многочисленные крупные планы рук крадущегося в темноте убийцы (в этой роли, как обычно, руки самого режиссера). Впрочем, особенным "Кроваво-красное" делают не фирменные пижонские выкрутасы Ардженто, а то, что в этом фильме он ищет новый сюжет. Как и в случае с "Фотоувеличением" (и отчасти с "Птицей с хрустальным оперением"), разгадка с самого начала находится в памяти героя. Все, что происходит в фильме, посвящено поискам перспективы, способной расставить кусочки головоломки по местам.
"Дом со смеющимися окнами" (реж. Пупи Авати, 1976)
Апологет и популяризатор "пыточного порно" Элай Рот часто называет "Дом со смеющимися окнами" любимым (и вообще лучшим) джалло-фильмом. Это неудивительно, учитывая, что лента Пупи Авати исследует связь реального насилия с его эстетизацией в искусстве. Главный герой приезжает в провинциальный городок реставрировать фреску на сюжет о мученической смерти Святого Себастьяна. Пока он крутит роман с симпатичной школьной учительницей, одна за другой открываются подробности создания шедевра. Оказывается, что давно умерший художник писал сцены пыток и изуверств с натуры. Кто-то явно не хочет, чтобы эта тайна сонного городка и его главной достопримечательности была разгадана, поэтому в городе снова начинают происходить убийства. Фильму Авати не достает визуального стиля работ Бавы и Ардженто, но скупость картинки режиссер восполняет неоднозначностью и эффектностью сюжета. Отбросив эстетсво и многие традиционные для джалло приемы (сложно поставленные сцены убийств, крупные планы рук убийцы в перчатках и прочее), Авати обнажает каркас жанра, а затем безжалостно препарирует его. Много лет спустя его поклонник Рот так же поступит с конвенциями современного хоррора в "Лихорадке" (2002) и "Хостеле" (2005). Взгляд Авати — не холодно-отстраненный, режиссер всматривается в лица жертв и их страдания, напоминая зрителю, что истинный ужас, как и красота, — в глазах смотрящего.
"Дрожь" (реж. Дарио Ардженто, 1982)
"Дрожь", вышедшая на излете популярности джалло, Ардженто снимал как посвящение любимому жанру. Сюжетно фильм продолжает "Кроваво-красное". Иностранного музыканта сменяет американский писатель, автор кровавых бестселлеров. Он приезжает в Рим, где тут же начинают происходить убийства, повторяющие события из последнего романа героя. Писателя посещает детектив и просит помочь найти преступника, вдохновившегося романом. Со времен выхода "Кроваво-красного" Ардженто не раз повторял, что считает нервного, чрезмерно чувствительного и манерного персонажа Хеммингса своим альтер-эго и не скрывает самоиронии. В "Дрожи" постановщик идет еще дальше: герой Энтони Франчозы уже не просто альтер-эго — через него автор наконец-то отвечает на обвинения критиков в чрезмерном упоении насилием и неконвенциональном обращении с женскими персонажами. Изобразив вместе с оператором Лучиано Товоли фирменный длинный проезд камеры по квартире одной из жертв с точки зрения убийцы, он практически шлет критиков по известному адресу. Главного героя "Дрожи", как и Ардженто, критикуют за эксплуатацию темы насилия. Режиссер, всегда снимавший в качестве рук убийцы собственные руки, заканчивает многолетний роман с джалло так же, как и начинал, — изящно и в кроваво-красных тонах. Напоминаем, что мы договорились: «Джалло» с Эдрианом Броуди никогда не было.
Автор: Ольга Артемьева