Памяти духовного композитора и регента Г.Ф. Львовского. По материалам Л.Н. Парийского
Протоиерей Николай Парийский служил в храме Рождества Христова на Песках 43 года (1843-1886 гг.), из них почти 20 лет был настоятелем храма. Один из внуков протоиерея Николая – Лев Николаевич Парийский (20.02.1892-23.11.1972), автор статьи «Журнала Московской Патриархии» о знаменитом духовном композиторе Г.Ф. Львовском (далее: авторская орфография статьи сохранена) закончил Санкт-Петербургскую духовную семинарию и академию.
В мае 1922 г. Лев Николаевич Парийский был арестован по делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей» и приговорен к 5 годам заключения. В этом году исполняется 100 лет со времени событий, связанных с одним из важных этапов стояния Русской Церкви за веру – процессами «по изъятию церковных ценностей». Гонения на церковь, обусловленные этими процессами, прокатились по всей стране. Сотни верных чад церкви были репрессированы. Глубокий урон был нанесен культурному наследию России: уничтожены тысячи предметов церковной старины, памятников церковного искусства и народного творчества.
Лев Николаевич был условно-досрочно освобожден осенью 1923г. В дальнейшем – псаломщик и регент церковных хоров различных храмов Ленинграда. С 1944-1949 – секретарь митрополита, затем патриарха Алексия I, регент в его Крестовой церкви, бухгалтер Патриархии. В последствии Лев Николаевич становится секретарем Хозяйственного управления, а потом секретарем Учебного комитета при Святейшем Синоде и редакции «Журнала Московской Патриархии». С 1950-1967 – инспектор Ленинградской Духовной Академии. С 1950г. – доцент. Преподавал патрологию и практическое руководство для пастырей. В январе 1951г. Совет Ленинградской духовной академии присудил Л. Н. Парийскому степень магистра богословия за совокупность трудов по изъяснению богослужения Православной Церкви. Одновременно он был утвержден в звании профессора.
«Журнал Московской Патриархии», №11 ноябрь 1948
ПАМЯТИ ГРИГОРИЯ ФЕДОРОВИЧА ЛЬВОВСКОГО
«Имя Г. Ф. Львовского хорошо известно во всех концах Русской Православной Церкви. В рядах современных ему русских духовных композиторов: Е. С. Азеева, А. А. Архангельского, М. Балакирева, Н. А. Римского-Корсакова, П. И. Чайковского, Д. Н. Соловьева и др., и ближайших предшественников: А. Ф. Львова, прот. П. Турчанинова, Д. С. Бортнянского, Давыдова, Г. Ф. Львовский занимает одно из почетных мест.
Он обогатил Русскую Церковь своими вдохновенными музыкальными церковными произведениями, написал ряд ценных статей о церковном пении, научил руководимые им хоры быть тонкими и внимательными исполнителями церковных песнопений. Его труды в области церковного пения не утратили своего значения до настоящего времени.
Г. Ф. Львовский родился 25 января 1830 г. в селении Ленкоуцы (Мерешевка) в Бессарабии. Отец его был мелкий помещик, украинец, мать — молдаванка. В детстве Григорий Федорович получил религиозное воспитание. Родители его, желая видеть своего сына на службе Церкви, отдали его в Кишиневское духовное училище, а затем — в Кишиневскую семинарию. В семинарии — у Львовского открылись крупные музыкальные дарования: он хорошо пел, лучше всех управлял семинарским хором и отлично играл на скрипке.
По окончании семинарии, Преосвященный Антоний, епископ Кишиневский, убедил Львовского отправиться в Петербург, для поступления в певческую капеллу. В то время Петербургская певческая капелла была единственным музыкальным учебным заведением по церковному пению. Преосвященный Антоний обещал принять Львовского, по окончании им образования, регентом Кишиневского архиерейского хора. Свою доброту к Львовскому Преосвященный Антоний простер до того, что написал о нем рекомендательное письмо Петербургскому Митрополиту Никанору.
Митрополит Никанор внимательно отнесся к талантливому юноше — Львовскому, предоставив ему келлию в Лавре и полное содержание на все время его обучения. Жизнь в стенах Лавры еще более укрепила в Львовском религиозное настроение. Он с восторгом выстаивал часами богослужения в величественном лаврском соборе. Протоиерей Иоанн Кронштадтский (Сергиев) — тогда студент Академии — часто посещал Львовского в его келлии, слушал его игру на скрипке, участвовал в пении под его руководством, вел беседы на религиозно-философские темы. В эти годы Г. Ф. Львовский сложился таким, каким остался на всю жизнь: глубоко религиозным, строго нравственным, трудолюбивым, трудоспособным, всецело преданным делу церковного пения, скромным, правдивым, честным и при всем этом — высокогуманным человеком.
Окончив блестяще курс обучения в капелле, Г. Ф. Львовский возвратился в Кишинев и пробыл в Кишиневе три года регентом архиерейского хора.
В 1853 г. Петербургский Митрополит Никанор вызвал Г. Ф. Львовского на должность регента Митрополичьего хора. Г. Ф. Львовский с радостью принял это высокое предложение.
В 1858 г. Львовский был приглашен капеллой на должность учителя хора певчих Исаакиевского собора. По совместительству долгие годы Львовский был учителем пения в хорах Преображенского и Семеновского полков, учителем пения в Смольном институте и Исидоровском епархиальном женском училище. На него легло много забот и важных ответственных обязанностей. Прежде всего, ему было надобно привести в порядок Митрополичий хор, состав которого не отличался совершенством, кажется, вследствие малой обеспеченности певцов. Эта часть дела была выполнена Г. Ф. Львовским блестяще: он изменил состав певчих, совершил поездку по южным епархиям России и, с целью привлечения хороших голосов, выхлопотал для певцов более обеспеченное вознаграждение и квартиры в лаврских домах и привел Митрополичий хор в образцовое состояние. О Г. Ф. Львовском, как регенте сохранился ряд почетных печатных отзывов.
Одновременно с этим, Львовский много работал над выбором тех песнопений, какие должны были исполняться Митрополичьим хором за богослужениями.
Исполнение этой части работы было бы непосильно Львовскому, если бы сам он не был поистине вдохновенным композитором. Всякому понятно, что упразднить какое-либо явление действительной жизни, особенно в области церковного пения, совершенно невозможно без предварительного замещения его новым, более совершенным. Львовский постепенно начал вводить в состав богослужений свои сочинения, которые, по сравнению с кудреватыми и бессмысленными композициями, господствующими на клиросе, отличались несомненной художественной простотой и изяществом в строгом церковном стиле.
Митрополит Никанор и его преемнике 1856 по 1860 г. Митрополит Григорий I ценили и уважали дарования и усердие Г. Ф. Львовского и не отказывали ему ни в чем, когда речь шла об улучшении хора или расходах на его содержание.
Положение резко изменилось, когда на Петербургскую кафедру в 1860 г. взошел Митрополит Исидор. Митрополит Исидор не интересовался пением, не обращал никакого внимания на качество хора, отказывал в отпуске средств на улучшение хора, равнодушно относился к духовно-музыкальным произведениям своего знаменитого регента и даже не всегда позволял Г. Ф. Львовскому петь его произведения в Лавре. Такое положение, очень удручающее Г. Ф. Львовского, продолжалось 30 лет, до смерти Митрополита Исидора.
В сентябре 1893 г. скончался Митрополит Исидор. Новый Митрополит Палладий оказался любителем музыки Сарти и Галуппи, даже Моцарта и прочих мастеров по фабрикации нашего православного пения, и потребовал от Г. Ф. Львовского «возвращения к старому стилю пения».
«Мне приходится, — писал Львовский своему другу, — с сердечной скорбью и слезами на глазах служить не делу, а лицам, и не так, как бы желалось, а как велят. Нахожусь между молотом и наковальней и не знаю, что будет дальше, но теперь мне очень жутко» (письмо А. Н. Карасеву от 16/XII—1892 г.).
Дальше произошло то, чего никак не ожидал Г. Ф. Львовский. Митрополит Палладий, не предупредив его, выписал своего рязанского регента И. Я. Тернова и назначил его регентом Митрополичьего хора. Тернов, к чести его, согласился быть лишь помощником Г. Ф. Львовского с тем, чтобы ознакомить Львовского с музыкальными вкусами Митрополита Палладия. Такое положение долго не могло продолжаться. В мае 1894 года Г. Ф. Львовский, согласно прошению, был уволен от управления обоими хорами: Митрополичьим и Исаакиевским на небольшую пенсию.
Весной 1894 г. Львовский с семьей выехал на лето в Ленкоуцы, мечтая работать на свободе. Там он написал «Херувимскую» № 42 и последнее свое произведение «Да молчит всякая плоть человеча» (переложение Знаменного роспева). Это песнопение Знаменного роспева десятки раз перекладывалось разными авторами; а сам Львовский дважды использовал его мелодию в причастном: «Блажени, яже избрал». В своей регентской практике, за богослужениями в Великую Субботу, Г. Ф. Львовский всегда пользовался прекрасным переложением прот. П. Турчанинова на эту же мелодию, внося лишь незначительные изменения в те места, в сторону сохранения мелодии, где прот. П. Турчанинов допускал отклонения.
Летом 1894 г. Г. Ф. Львовский простудился и не мог уже оправиться от болезни. В 3 часа дня 5 октября 1894 г. он скончался. Он умирал в полном сознании: благословил своих детей, взял в руки зажженную свечу, осенил себя полным крестным знамением, потом сказал: «Господи, в руце Твои предаю дух мой» и заснул на веки. Гроб с телом Г. Ф. Львовского был привезен в Петербург 11 октября. 12 октября состоялось отпевание Г. Ф. Львовского. Похоронен он на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры в конце 3-й дорожки от входа, у самой ограды.
Жизнь Г. Ф. Львовского является поучительным примером жизни церковного деятеля, верного Церкви до смерти. Будучи глубоко религиозным человеком и смотря на свою клиросную работу, как на дело служения Богу, Г. Ф. Львовский всего себя отдал делу церковного пения и принятому им новому направлению в церковной музыке, не ища себе от этой работы ни почестей, ни выгод, ни наград. Не ради заработка Г. Ф. Львовский заполнял свой день уроками и занятиями, помимо Митрополичьего хора, еще в Исаакиевском соборе, в хорах Преображенского и Семеновского полков, в Исидоровском женском училище, в Смольном институте. В Г. Ф. Львовском горело неугасимое стремление сделать свою деятельность практически полезной. Весь смысл своей жизни он видел в осуществлении своих идей о церковном пении и пылал желанием возможно скорее расширить круг деятелей — сторонников нового направления в церковном пении. «Борьба за идею всегда была и будет, — писал Львовский, — делом честных тружеников, которых и судьба не балует, и бабушка не ворожит. Нужно терпеть, итти твердой стопой по пути, который мы сами себе избрали» (письмо А Н Карасеву от 25/XI—1891 г.).
Отвечая тому же лицу на сетования о трудности работы при Митрополите Исидоре, смутно понимающем деятельность Г. Ф. Львовского, последний писал: «Обращайтесь чаще к рассудку, думайте, что вы служите делу, которому преданы всей душой, а не тем или иным лицам, смутно понимающим наше дело. Утешайтесь мыслью, что мы прейдем, а дела наши останутся и будут свидетельствовать, что мы были не ленивые рабы» (16/XI — 1891 г.).
Львовский по своему положению и деятельности был далек от политики, но вся его деятельность в области русского церковного пения служила интересам русского народа. Чрезвычайно характерно, что даже в такой области, как церковное пение, Львовский ощутил недостатки общественного строя тогдашней царской России. Ему было трудно осуществлять свои идеи, потому что в глазах общества он занимал низкое положение церковного регента. «Регент, что повар» — с горькой усмешкой говорил Львовский, — им обоим господа заказывают блюда, и их обоих не пускают к господскому столу». «Для успеха, — с горечью говорил Г. Ф. Львовский, — надо иметь гибкую спину и лисий хвост», а таких качеств у Г. Ф. Львовского не было. «Если когда-нибудь будет обсуждаться вопрос, — писал Львовский, — в какой стране труднее пробить себе дорогу гению, таланту, в какой стране труднее жить, работать, развиваться гению и проявить себя во всем блеске своих дарований, то родной России будет отведено если не первое, то уж, наверное, далеко не последнее место» (письмо А. Н. Карасеву 6/VI—1891 года).
Г. Ф. Львовский не был похож на типичного в его время регента — профессионала, он не замыкался в узкие рамки профессиональной деятельности. Он от природы богато одаренный, был разносторонним и широко мыслящим деятелем церковного пения. Г. Ф. Львовский боролся за новое направление в церковной жизни. Он боролся против низкопоклонства перед Западом, «против возвращения к временам Сарти, Галуппи и прочих мастеров по фабрикации нашего православного пения на заграничный лад».
Он боролся против употребления на клиросах безграмотных, бездарных музыкальных произведений, «жалких лачужек, возводимых без всяких правил архитектурного художества» (письмо Г. Ф. Львовского от 26/III—1893 г.). Он трудился над «возведением стройного музыкального здания на основе древнерусских церковных напевов». Необходимо отметить полную глубоких мыслей докладную записку Г. Ф. Львовского, поданную им в Св. Синод, в которой он отчетливо провел мысль, что вне отношения к церковным напевам, от глубочайшей древности сохраненным в Церкви церковным преданием, нет и не может быть успеха певческого дела в серьезном и строгом смысле этого слова. «Изучая более 30-ти лет церковное пение, — писал Г. Ф. Львовский в докладной записке Св. Синоду, — я пришел к тому заключению, что гласовые и другие древние церковные мелодии должны при гармоническом сочетании оставаться неприкосновенными, как текст Св. Писания. Часто и подолгу вдумываясь в характер наших древних песнопении, я стал гармонизировать церковные мелодии, придерживаясь строгого стиля, оставляя мелодию в первом голосе и заботясь о том, чтобы при гармонизации она была явственна и свободна от параллелизма и не нужных модуляций, изменяющих характер мелодий и загромождающих ее разными аккордами до неузнаваемости.
Таким богатством древне-церковных мелодий, как наша Православная Церковь, ни одна инославная церковь не обладает. «Жатвы много, деятелей же мало». Дай Бог, чтобы духовные композиторы, вместо измышления собственных творений, чуждых по духу и характеру Православной Церкви, обратили свое внимание на наши древние церковные песнопения и потрудились над развитием истинного церковного пения для прославления имени Божия и во благо Православной Церкви».
В своих теоретических статьях, докладных записках Г. Ф. Львовский дал ряд ценных указаний о цели и задачах церковных хоров. «Хоровое пение, — писал Г. Ф. Львовский, — в ваше время бывает не всегда разумно и часто без должного благоговения к святости храма. Вместо требуемого и ожидаемого от него поддержания молитвенного духа оно или раздражает небрежным исполнением и отрывает от молитвы, или, преследуя артистические с светским оттенком цели, ласкательно действуя на ухо, эксплуатирует в свою пользу внимание молящихся. Религиозное чувство чутко и оскорбляется не только небрежностью поющих, но и тогда, когда, по мнению многих, песнопение исполнено блистательно и с эффектом».
Г. Ф. Львовский боролся с недооценкой простого пения. «Часто приходится слышать в храмах при богослужении прекрасные хоры. Когда же дело доходит до простого гласового пения, — эти же хоры делаются неузнаваемыми: поют без выговора слов, небрежно, забывая, что в том достоинство хора, когда он, от начала до конца службы поет одинаково стройно и одинаково благоговейно».
«Задача церковных певцов, — писал Г. Ф. Львовский, — заключается в том, чтобы при исполнении всякого песнопения, обращать внимание не на одну только звуковую сторону, но преимущественно на смысл и дух песнопений, быть в настоящей и неразрывной связи с священнослужителями, ответствуя разумно и с благоговением на всякий возглас их, помня всегда слова псалмопевца: «пойте разумно» (Пс. 46, 8).
Г. Ф. Львовский полагал, что самой радикальной мерой улучшения церковного пения в храмах должна быть реформа обучения церковному пению в духовно-учебных заведениях.
По предложению Митрополита Исидора, Г. Ф. Львовский составил докладную записку в Св. Синод об улучшении преподавания церковного пения в духовно-учебных заведениях, в которой писал: «В духовноучебных заведениях, где с начала до конца преследуется единственная цель: приготовить священнослужителей, — мы вправе надеяться, что предметам, составляющим насущную необходимость для церковного богослужения: церковному пению, церковно-славянскому языку, практическому изучению Типикона будет отведено подобающее место и что на учителей церковного пения будет обращено большее внимание» (2/XII 1891г., Проект учебника Нотного Церковного пения).
Представленная докладная записка была одобрена, и Св. Синод поручил Г. Ф. Львовскому выработать программу обучения церковному пению в духовно-учебных заведениях, которая была принята и осуществлена, за исключением пожелания Г. Ф. Львовского об открытии в Духовной Академии кафедры по истории церковного пения.
О некоторых произведениях Г.Ф. Львовского
«Херувимская песнь» греческого роспева была напечатана впервые в конце 80-х годов и приобрела скоро большую известность. Красота и оригинальность этого произведения останавливают общее внимание и до настоящего времени. Греческий роспев виден здесь в том, что басу отведены длительные основные ноты: «ми—соль», «ми—ре». На основном тоне баса Г. Ф. Львовский сплел музыкальный ажурный узор, пленительный по своей красоте и открывающий все новые рисунки. Все в этом произведении оригинально, вдохновенно и церковно. «Херувимская песнь» звучит как песнь Небожителей. Басы в пианиссимо начинают мелодию «Херувимской». Во втором такте вступают дискант и альт. Альт ведет мелодию с басом. В третьем такте тенор повторяет мелодию альта, что создает новые красоты. Первая часть «Херувимской» искусно связана со второй — нотами тенора: «ре, ми, ре, до». Все произведение написано в контрапункте.
Самым выдающимся причастным является: «Блаженни, яже избрал» (переложение Знаменного роспева), написанное в 1881 г. Музыка оригинальная, вдохновенная, проникнутая глубокими строго церковными настроениями. Торжественные печальные аккорды. Скорбная мелодия у баса, вдохновенная — у тенора, выпевающего благоговейно священное слово «Господи», у дисканта, заканчивающего мелодию на фоне уже остановившихся аккордов после слов: «и память их в род и род. Поразительна в этом произведении тесная гармония между музыкой и текстом. Музыка служит только средством для выражения мыслей о блаженстве умерших о Господе, о скорбном пути к блаженству, музыка передает и грусть разлуки с дорогими усопшими и радость, что он идет к Господу.
«Ныне силы небесные...» — оригинальное произведение Г. Ф. Львовского, много раз исполнявшееся на концертах. Красива серьезная, строгая мелодия, переходящая из одного голоса в другой. Величественны аккорды. Мысли молитвы: «Силы небесные с нами невидимо служат», «Царь славы входит...» — переданы в музыке с большим мастерством и силой.
Обзор жизни и деятельности Г. Ф. Львовского приводит к следующим выводам: Г. Ф. Львовский сделал все, что мог, по условиям времени и обстоятельствам. Он был истинный сын Церкви, который честно исполнял свой долг так, как это было возможно при данных условиях.
Своей жизнью и деятельностью он явил светлый пример потомству для подражания.
Своими трудами он указал верный путь, по которому должно итти развитие русской церковной музыки. Он дал классические образцы переложений Знаменного и Киевского роспевов и ряд оригинальных произведений на основе древних роспевов. Среди значительных и светлых имен, которыми так богата история церковной музыки за XIX век, имя Г. Ф. Львовского занимает одно из самых почетных мест.
Своими вдохновенными творениями, своими трудами, во славу Церкви подъятыми, Г. Ф. Львовский заслужил себе вечную славу и вечную память благодарных потомков».
Л. Парийский
Прошло более 120 лет со дня смерти композитора, но произведения Г. Ф. Львовского не устарели, они живут и будут жить долгие годы в исполнении церковных хоров.
Статья подготовлена помощником регента храма Рождества Христова на Песках Гонтарчук К.А., видео снято певчим хора Урицким А.Б.