Моисеенко: музыка «макулатуре», порно, «Голландский штурвал», Буковски (18+)
Серия откровенных интервью от паблика Хрущевка. 18+. Дети закрывайте глаза и идите спать. Сегодняшний гость Никита Моисеенко.
Твои стихи часто курсируют возле темы секса. Не кажется ли тебе, что в новый век технологий, когда каждый может удовлетворить себя сам в любой момент времени, просто зайдя на сайт, секс теряет смысл и становится монотонным ритуалом между потреблением развлекательного контента?
Секс – последнее таинство, которое осталось у человека, он не только для тела.
Порнография может удовлетворить только половую систему. Ведь секс — это форма общения, там работает психика. Например, когда любимый человек узнаёт, что ты боишься начальства и специально надевает строгий костюм. Или, если ты боишься публичного осуждения, находит тихую скамейку в парке и устраивает секс в общественном месте. Так он помогает справиться с психологическими трудностями, и в такие моменты мы крепко влюбляемся. Порно этого не заменит.
Секс сейчас нужен как никогда раньше. При помощи секса мы можем переживать трансцендентный опыт.
А проблемы возникают из-за того, что цифровая индустрия завышает стандарты. Смотришь на любую порномодель — она молодая, красивая, уверенная в себе, сексуально раскрепощенная, в ней чувствуется лёгкость. Затем листаешь Инстаграм, пробираешься через рекламу с красивыми женщинами и понимаешь — отношения с уставшей дамой, которая сидит за соседним компьютером в офисе, это поражение.
Современный мир требует от каждого невыносимой работы над собой.
Что происходит с составом Штурвала? На последнем релизе присутствовал почти целый оркестр. С чем связан уход от минимализма, присущий творчеству коллектива?
Ничего нового, я пишу ноты на компьютере и в процессе советуюсь с Вовой. Когда хочется записать сложный инструмент — контрабас, виолончель, саксофон, электроорган — приглашаем играть друзей. Я пытаюсь их направить на нужное эмоциональное состояние, например, прошу вспомнить какой-нибудь непростой случай из жизни, потом они импровизируют.
Даже если партия для их инструмента написана мной, приглашённые музыканты вносят свои оттенки. Это проявляется в индивидуальных мелочах и погрешностях. Поэтому я люблю больше те треки, где играем не только мы с Вовой.
На последнем альбоме «Аптечка» мы отказались от компьютерных VST синтезаторов. Если надо записать старую драм-машинку, находим её и записываем. Эта идея заряжала нас азартом. Но и музыкантов пришлось поискать. На «Аптечке» их семь, на альбоме «Соприкосновение» 2015-ого года тоже семь приглашённых музыкантов. На «Внутреннем понедельнике» — шесть. Так что ничего нового.
Как ты затесался на релизе «макулатуры»?
Я сделал всю музыку для двух последних релизов Макулатуры. Для альбома импровизаций — «Rocky and Chonyatsky» и для полноформатника «Утопия». А началось всё двадцать третьего декабря 2015-ого года. Мы впервые приехали в Москву «Голландским Штурвалом».
Потом пришли Женя Алёхин и Михаил Енотов. Я до этого общался с ними только на концертах и когда записывал вокал для сингла «Основы писательской жизни».
Мы сидели в баре после выступления, и они предложили сыграть на питерском концерте «Ночных грузчиков».
После концерта «Грузчиков» Женя и предложил сделать трек для Макулатуры. Я подумал: «Это же музыка для умных, надо сделать что-то сложное!».
С Женей мы переживали запои и устраивали завязки. Вместе поехали во Вьетнам и даже сходили там в бордель. Он написал про меня песню «Тиссеран».
Алехин сыграл в вашем клипе одну из главных ролей. Как ты считаешь он хороший актер? Видел ли ты фильм с его участием «Черная вода»? Что думаешь про него?
Есть актёры вроде Леонардо Дикаприо или Сергея Безрукова. Они меняют внешний вид, походку, придумывают жесты, если этого требует роль. Они полностью проживают персонажа и могут принять любое амплуа, но рискуют потерять своё лицо и душу.
А есть Джейсон Стетхем, который всегда играет одну роль, но живёт в кадре по-настоящему. В реальном мире он поступил бы так же, как в предлагаемых обстоятельствах. Под таких актёров пишут сценарии заранее.
Женя Алёхин во второй категории. Когда он появляется в кадре, я понимаю, что это в первую очередь Женя Алёхин, а во вторую — персонаж.
Ты писал, что любишь Буковски. Можешь объяснить почему? Находишь ли ты в своей поэзии отголоски Чарльза?
В 2008-ом попалась его книга «Женщины», я ещё не писал тексты для «Штурвала». Казалось, это порно-роман с юмором и психологическими размышлениями, где печаль и смех объединяются и создают редкое чувство приятия жизни, от которого становится уютно.
Слово «девушка» ощущалось грязным — его часто произносили, когда хотят поверхностных отношений. «Я свободная девушка!» — говорила подруга, оправдывая своё блядство на Казантипе. Поэтому я стал использовать слово «Женщина», в разговорах про близкие отношения, а позже в стихах.
Проза Чарльза Буковски напоминает литературу ренессанса — Декамерон, например. Реализм, отказ от рабской покорности, любовь к жизни, способность к большому чувству, юмор про телесный низ. И всё это в обстановке шестидесятых — среди красивых женщин в бикини, порно-кинотеатров, кабриолетов. Это очень помогает.
Я часто думал о Буковски, когда писал «Аптечку». Хотел бы я иметь столько же юмора и добродушия как у Чарльза.
Как-то под новый год вы сделали каверы на Лаэртского «Я помню себя» и «Звуки Му» «Бутылка Водки». Почему именно эти треки? Кого из старой гвардии русскоязычной музыки ты еще слушаешь?
В какой-то момент музыка «Голландского Штурвала» стала слишком сложной и эмоционально тяжёлой. Уже на втором альбоме не осталось юмора. Хотелось вылезти из такого подвала и сделать что-то невесомое.
У нас был концерт с группой «Ленина Пакет». Во время нашего выступления, люди садились на пол, напивались, держались за голову и молчали. Стало казаться — мы бросаем их в яму.
Потом вышли «Ленина Пакет». Там всё просто: запустили минус с флешки, зачитали тексты со смартфона, сказали несколько добрых шуток, и сработало — людям стало легче. Мне показалось, что многие зрители в тот день стали друзьями.
После альбома «Наше общение без твоего присутствия» я понял, что не стоит двигаться в ту же сторону и работать на усложнение. Можно позволить себе сделать что-то не запариваясь, допустить ошибки, которые станут особенностями. Так Лаэртский, «Звуки Му» и «Ленина Пакет» стали чистым воздухом, ориентируясь на который, я пытаюсь выбраться из подвала.
По той же причине мы сделали песню для группы «Шляпы Шаляпина». Про дрочку, естественно.
Если говорить про старую гвардию, я чему-то научился у группы «Аукцыон». Например, композициям, когда бас-гитара повторяет короткий, понятный рифф, но он проходит через хаотичный лес из звуков. Так появилась песня «Первый день без тебя», «Задержка ответа», «Модель рая», и ещё какие-нибудь появятся.
Ты пишешь в паблике, что у тебя сейчас нет денег даже на проезд. Что случилось с твоей работой? Насколько я помню ты работал в команде “Смешариков”.
Я работал там с 2008-ого. Пришёл, когда по телеку говорили про нанотехнологии и развитие мультимедиа. После 2014-ого стало понятно, что стране никакая мультипликация не нужна. Нужны только армия и флот. Но я задержался ещё на шесть лет, и становилось только хуже. В сентябре 2019-ого у студии не осталось заказов, и нас отправили по домам: «Занимайтесь фрилансом». Все ждали, когда появится работа.
Той осенью мы с Михаилом Енотовым делали альбом «Край», потом «Rocky and Chonyatsky» вместе с Женей Алёхиным. Хватало на то, чтобы оплатить счета и немного выпить. Еду я брал у друга, который работает в «Пятёрочке» ночным товароведом — у него в конце месяца остаётся просрочка, которой можно питаться.
В феврале 2020-ого я попробовал вернуться в «Смешарики» и почувствовал себя ненужным. Дисциплину ужесточили, сценарии стали скучным самоповторением, да и не мог я больше по восемь часов сидеть за монитором и кропотливо, кадр за кадром, вырисовывать движения персонажей.
Хотелось доделать «Аптечку», и альбом Макулатуры «Утопия», а потом вместе, двумя группами, поехать в тур до Владивостока. Но случился карантин — концерты отменились, и денег ни у кого не осталось.
Пока не начнутся выступления, я берусь за всё подряд — преподаю звукозапись, делаю аранжировки и свожу треки.
«Голландский Штурвал» записали лирическую композицию, в которой поет попугай какапо. Скажи честно, попугая ведь вы сами не записывали, а просто взяли сэмпл? Как ты думаешь, почему этот сингл собрал большое количество лайков?
Мы написали письмо доктору Эндрю Дигби (это ведущий специалист по охране дикой природы Новой Зеландии) и попросили прислать записи токования совиных попугаев. Сами бы мы не смогли их записать, на острова, где живут какапо, очень сложно попасть. Думаю, там было не более ста человек — волонтёры, журналисты, пилоты, строители лагеря.
Сингл собрал лайки, потому что это был большой пост, где я описывал историю спасения совиных попугаев. Какапо поёт песню, на которую должна прийти самка, но их осталось очень мало, и никто не приходит годами. Люди любят животных, и их это тронуло.
Есть ли люди из ныне живущих, которых ты знаешь и которые влияют на тебя и на твое в творчество?
Вот кто первый приходит в голову: Мишель Уэльбек — писатель, Андрей Зилков — автор канала «Нескучный саунд», Пендлтон Уорд — создатель мультсериала The Midnight Gospel, Дмитрий Викторович Полянский — доцент кафедры философии БФУ им. Канта, Ася Казанцева — биолог и научный журналист, Джон Фрушанте — американский музыкант.
Из тех, кого знаю, больше всего влияет поэт и музыкант Кузьма Соп. Мы часто сидим на кухне и решаем философские вопросы. Ещё Михаил Енотов, после разговоров с ним многое прояснялось, и получались песни. Дарья Барабенова научила меня относиться ко взрослым людям так, будто они тоже дети.
Я видел новый клип “Штурвала”. Расскажи кто его делал?
Клип уже вышел, его автор Денис Нохрин. Он собирает старые издания, вырезает оттуда картинки и делает коллажи. Получилась импровизация из «Игромании», «Хулигана», «Русского репортёра» и других журналов девяностых.
Назови трех малоизвестных артистов из СНГ, которые тебе очень интересны. Объясни чем.
Я назову четыре:
WDRK — психоделик-поп из Новосибирска. Всего 132 подписчика в паблике.
Они писали альбомы ещё в 2009-ом. Их тексты — это чередование образов детства, которые объединяются в картинки наркоманских трипов, но при всей жёсткости, сохраняется какая-то юношеская непосредственность, с игровыми приставками, кафешками и скейтом.
Вокалист WDRK умер от рака в марте 2015-ого. Ребята выложили все записанные треки и проект завершился. Почти никто про него не знает.
Шаййм — шаманский дарк-фолк с флейтой, контрабасом и акустической гитарой. Барабаны играют в сложных размерах и создают рваную текстуру, при этом сохраняют основу языческого танца. Такой подход звучит по-новому и уносит сознание.
Yojo — современный петербургский джаз. При первом прослушивании воспринимается как саундтрек к повседневности, сквозь который пробивается ощущение нуара. Этим ощущением, а скорее его лёгкостью, эта музыка и интересна. Чувствуются и петербургские дворы-колодцы, и постоянная сырость, и набережные залитые дождём.
А при повторном прослушивание начинают замечаться музыкальные нюансы, ритмические сбивки, маленькие, ненавязчивые мелодические ходы, которые вызывают уважение к проделанной работе.
Melasse — что-то вроде слоукора, дума и стоунера. Слегка перегруженная гитара делает шершавый, песочный звук и медленно повторяет один-два аккорда, а сверху ложится прозрачный и мечтательный голос вокалистки. И всё это затягивает тебя в свою атмосферу как вечерний лес. Кажется что это не только звук, но и форма, и запах, и цвет. Очень атмосферно.
Это напоминает Melvins, Bardo Pond, True Widow, группы, которые замедляют сердечный ритм и создают медленную, созерцательную обстановку.
Обидно, что о Melasse никто не знает, и сейчас у них всего 247 подписчиков.
Что бы ты делал если бы тебе запретили писать, говорить и создавать музыку?
Когда-то я много рисовал, а в старших классах делал мультфильмы где персонаж убивает учителей.
Как ты думаешь, ты счастлив? Объясни свой ответ.
Я не счастлив, но чувствую что-то вроде пути, который приблизит меня к счастью.
Последние несколько лет я страдаю из-за того, что женщина, с которой я был вместе, вышла замуж, и мы не видимся. Не было дня, чтобы я не вспоминал её. Так и работает судьба — она показывает сказку, а потом погружает в ад. И хочет от тебя работы на преображение.
Но безответная любовь — это лучше, чем безразличие. И я рад, что она оставила мне именно такое страдание. Ведь кто-то страдает от зависти, от денег, от неудачи в карьере, от того, что не удаётся пробиться к власти, и не понимает, единственное, что заслуживает страданий — желание прикасаться.
Возможно, я даже чувствую себя целостным в страдании. У меня есть любовь, готовность думать и говорить о ней. И цель разобраться в жизни, чтобы приблизится к этой любви. В этом я вижу путь к счастью.
_ _ _ _ _ _ _
Интервью брал Иван Бортников