Не герой и не злодей: как российское кино говорит об инклюзии?
История инклюзивного кино
В мировом кинематографе проблема репрезентации людей с ОВЗ осознаётся давно. Один из ранних примеров — фильм Тода Браунинга «Уродцы» (1932). Браунинг, выросший в цирковой среде, хотел показать не «монстров», а обычных людей, чья жизнь подчинена жёсткому кодексу солидарности. В фильме снимались реальные цирковые артисты с физическими особенностями, и это был едва ли не первый случай в истории Голливуда, когда зрителя призывали идентифицировать себя с персонажами с ненормативной телесностью, а антагонистами выступали герои без инвалидности. Однако картина провалилась в прокате, была запрещена в Великобритании на десятилетия и фактически уничтожила карьеру режиссёра. Ирония в том, что кинематограф, последовавший за Браунингом, в итоге закодировал инвалидность именно как маркер злодейства или уязвимости.
В СССР разговор о доступности кино начался с практических шагов. Первый показ фильма с тифлокомментариями — описанием происходящего для незрячих— прошёл в конце 1978 года в московском кинотеатре «Буревестник» — это была американская «Клеопатра». Следом адаптировали фильмы «Мимино» и «Осенний марафон». Сам термин «тифлокомментирование» появился позже — в 2002 году его предложил Сергей Ваньшин, глава Института «Реакомп». Однако долгое время эти усилия оставались в сфере технической доступности, не затрагивая содержательную сторону.
Что касается именно репрезентации людей с ментальными особенностями, важнейшим рубежом в новейшей российской истории стал 2012 год — выход документального фильма Любови Аркус «Антон тут рядом». Это картина о мальчике с расстройством аутистического спектра Антоне Харитонове, который живёт на грани попадания в психоневрологический интернат. Фильм вызвал эмоциональное потрясение у зрителей и пробил стену общественного непонимания. Благодаря этой картине люди с РАС обрели видимость, а диагноз стал чуть менее стигматизированным.
Две крайности российского кинематографа
Если присмотреться к тому, как российский кинематограф изображает людей с ментальными особенностями, обнаруживается устойчивый набор шаблонов. Персонаж может оказаться «святым», наделённым особой мудростью и почти нечеловеческим терпением. Или может стать маркером угрозы: злодеем, агрессором. Но, в лучшем случае, — объектом для жалости, нуждающимся в опеке. Между этими полюсами почти нет места для обычного человека, который ошибается, злится, любит, шутит или просто проходит на фоне в кадре, не требуя от зрителя ни слёз, ни ужаса — человека, который может быть разным.
Проблема кино: почему сценаристы вынуждены придумывать
За этим сценарным шаблоном стоит не просто инерция драматургии. В российской киноиндустрии почти нет практики привлекать консультантов, которые сами живут с тем, о чём пытаются рассказать создатели картины. Как говорит режиссёр Юлия Сапонова, создавшая проект «Инклюзия в кино», интеграция в киносферу людей с особенностями пока остаётся точечной. Нет системных алгоритмов, которые соединяли бы актёров с продюсерскими компаниями. В результате сценаристы вынуждены придумывать персонажей вслепую, отталкиваясь от штампов и предубеждений, а не от живого опыта.
Как кино формирует реальность
Зачем об этом говорить? Потому что кино влияет на формирование социальных установок. То, каким мы видим человека на экране, напрямую влияет на то, каким мы будем видеть его в жизни. Если образы людей с ментальными особенностями сводятся к набору стереотипов — жертвы, мудреца, угрозы, — то и реальные люди оказываются заперты в этих рамках. Им не оставляют пространства быть настоящими.
Исследования это подтверждают. Владлен Заморский — руководитель направления исследований в агентстве Better приводит статистику, где 33% опрошенных говорят, что тема инклюзии важна для них, даже если лично их не касается. Люди замечают, как бренды и медиа говорят об этом, и начинают интересоваться этой темой.
О зрителе: готов ли он смотреть такое кино?
Зритель вполне готов к сложным темам и историям. И вопрос не в том, «готов ли он смотреть фильмы про людей с инвалидностью» — как заметила Юлия Сапонова в интервью для «Киноизнанки». Мы не спрашиваем, согласен ли зритель смотреть кино про футболистов или про маньяков. Он согласен смотреть хорошее кино. И если в хорошем кино есть герой с ментальными особенностями, значит, он становится частью истории, которую хочется смотреть.
Один из примеров, доказывающих это, — картина «Здесь был Юра» Сергея Малкина. Это не фильм про человека с синдромом Дауна и не попытка вызвать жалость или умиление. Это история о молодом человеке, который заботится о своём дяде, ищет своё место в жизни, сталкивается с предательством, учится доверять и ошибается. Особенности не являются двигателем сюжета и его главной характеристикой, это часть личности, такая же, как возраст или характер героя. Фильм не пытается ни героизировать, ни стигматизировать — он просто рассказывает историю людей. И то, что картина нашла своего зрителя и получила широкий отклик, как раз и подтверждает: аудитория готова к сложным и нестереотипным образам.
Сам режиссёр, говоря о фильме, признаётся, что история основана на реальных событиях, которые произошли с ним и его друзьями: «Завязка и сами обстоятельства, при которых Юра оказался в квартире героев — они достоверны» . При этом Малкин подчёркивает, что для него было важно избежать излишней сентиментальности: «Когда Юра находился с нами, мы не относились к нему как к особенному человеку. Мы просто продолжали жить свою жизнь, как жили. И Юра стал частью этой жизни. <…> В фильме фокус не смещается на Юру, хотя он является очень важным сюжетным персонажем»
Константин Хабенский, исполнивший роль Юры, не произносит в фильме ни одного слова. Это был настоящий вызов для актёра: «В таком амплуа я ещё не выступал, — рассказывал Хабенский. — Мне показалось интересным пойти в разведку внутреннего мира именно этого персонажа, человека, который пойдёт через весь фильм без слов». На церемонии вручения премии «Ника», где актёр получил награду за лучшую мужскую роль, он поделился размышлениями, которые родились во время работы над картиной: «Я попытался пофантазировать в роли Юры, сколько моему герою необходимо каких-то составляющих для того, чтобы быть счастливым. Намного меньше, чем нам. Поэтому у меня дальше возникает вопрос философского плана: “Так кто же с ограниченными возможностями, если нам так много порой нужно набрать, чтобы сказать «я счастлив»?”»
Проекты и инициативы: как меняется индустрия
Сейчас в индустрии кино происходят медленные, но важные изменения. Стали появляться проекты, делающие инклюзию нормой.
Проект «Общий план»
Например, Яндекс и Кинопоиск вместе с Московской школой кино запустили проект «Общий план». В первом сезоне актёры с особенностями здоровья прошли интенсивный курс и снялись в шести короткометражных фильмах. Премьера состоялась в конце 2024-го года, а уже в 2025-м один из фильмов — «Привет, это я» — получил призы на нескольких фестивалях; слабослышащая актриса Ольга Тимофеева была отмечена за лучшую роль второго плана на фестивале KONIK 2025. В октябре 2025-го стартовал второй сезон, где участники должны прописать в своих историях хотя бы одного персонажа с ментальными или физическими особенностями. Менторами выступают Анна Пармас, Алёна Званцова, Илья Шеховцов и Сергей Осипьян.
Проект «Инклюзия в кино»
Также работает проект Юлии Сапоновой «Инклюзия в кино». Это полноценый консалтинг: тренинги для профессионалов, консультации по юридическим вопросам, помощь в работе с договорами. Сапонова рассказывает, что сейчас у них занимаются двенадцать ребят с синдромом Дауна и главная цель — не снимать кино «про них», а делать так, чтобы они появлялись в обычных ролях, в массовке и эпизодах, где их особенность не является сюжетообразующей.
Фестивали и площадки, где уже давно показывают другое кино
Фестиваль «Кино без барьеров»
Фестиваль «Кино без барьеров» существует с 2002 года, его проводит РООИ «Перспектива», и он до сих пор остаётся одной из главных площадок, где показывают фильмы, выходящие за рамки стереотипов.
Фестиваль проходит в Москве на доступных для людей на колясках площадках с переводчиками русского жестового языка и тифлокомментированием. Важная часть фестиваля — общение зрителей с режиссёрами и героями фильмов. В разные годы гостями фестиваля были режиссёр Владимир Меньшов, актёр Артур Смольянинов, режиссёр Андрей Эшпай, телеведущая Тутта Ларсен.
Денис Роза — автор фестиваля, общественный деятель, почти 30 лет помогающий создавать в России инклюзивную среду: «“Кино без барьеров” собирает единомышленников, которые болеют за инклюзию. Представленные на кинофестивале работы вызывают разные эмоции — вы будете сопереживать героям и вдохновляться их борьбой за права, мечту и любовь».
Инклюзивный лагерь и киногород «Дружный»
А инклюзивный лагерь «Дружный» под руководством Ольги Зубковой уже несколько лет объединяет детей с разными диагнозами, чтобы они вместе учились снимать картины и, что важнее, слышать друг друга.
Изначально это был инклюзивный лагерь, где вместе отдыхали дети с особенностями здоровья и их здоровые сверстники. Нормотипичных детей в лагере больше в пропорции 80/20. Акцент делается на том, чтобы социум привыкал к присутствию «особенных» людей с детства. Как говорит Ольга Зубкова, основательница лагеря, «нужно не только адаптировать людей с особенностями здоровья к социуму, но и социум к ним, причём с младых ногтей»
Со временем проект перерос в «Новый город «Дружный» — первый и единственный в России инклюзивный детский киногород. Все смены посвящены кинематографии: съёмке, мастер-классам, работе в команде, развитию уверенности и креативности.
Возможности для детей:
- Возможность попробовать себя в роли киноактёра, режиссёра-постановщика, сценариста, дизайнера, гримёра, декоратора, каскадёра
- Возможность попасть в реестр юных актёров для съёмок в детских, семейных и молодёжных фильмах
- Общение с известными актёрами, которые приезжают на съёмки (амбассадоры проекта — Александр Петров, Виктор Добронравов, Катерина Шпица, Ольга Смирнова, Антон Богданов и другие)
Фильмы, которые меняют оптику
Появляются и новые фильмы, где инклюзия перестаёт быть отдельной акцентной темой:
- В «Я делаю шаг» Ольги Акатьевой дислексия героя не используется как повод для героизации. Это не картина про «преодоление себя вопреки всему». Такая оптика хоть и привычна, но всё же сводит персонажа к его диагнозу. Здесь же особенность остаётся просто данностью, с которой герой живёт и которую учится обходить. В центре внимания — его отношения, профессиональный путь, внутренние противоречия. Диагноз не исчезает, но и не выходит на первый план, подменяя собой личность.
- «Дневник Андрюши» Жанны Бекмамбетовой показывает мальчика с синдромом Дауна без пафоса и умиления. Это просто ребёнок, рассказывающий о своей жизни: о друзьях и о том, что его радует и тревожит. Синдром не становится трагедией, «особой миссией» — он вообще остаётся за кадром. Зритель видит не набор маркеров диагноза, а живого человека со своим характером.
- «Она такая классная» Александра Домогарова — роуд-муви, где герой с особенностями развития оказывается в центре авантюрного сюжета. И здесь важно, как именно он вписан в историю: его диагноз не определяет поступки, не задаёт отношение к нему других персонажей. Он не выступает в роли «особенного героя», требующего особого обращения. Он просто один из компании, со своими достоинствами, странностями и правом быть разным.
«В Хогвартс я не попал»
Кроме того, 2 апреля 2026 года вышел сериал «В Хогвартс я не попал» режиссёра Евгении Леушкиной — это первый российский неигровой проект о подростках с невербальным аутизмом.
Название родилось из истории брата креативного продюсера Семёна Шомина. Захару в четыре года поставили диагноз «атипичный аутизм». Он не разговаривал, и семья долгие годы не знала, как с ним общаться. Всё изменилось, когда в 13 лет он начал говорить с помощью альтернативной коммуникации. На вопрос, хотел бы он учиться в школе чародейства, мальчик ответил: «В Хогвартс я не попал». Шомин отмечает: «Мой брат Захар — это ты сделал так, что этот проект случился. Я просто стал проводником этого импульса — к сердцам людей. Потому что на связь можно выйти, и говорить можно не только словами».
Режиссёр Евгения Леушкина подчёркивает: «Инклюзия — это двусторонний процесс, требующий от общества стремления к пониманию. Мир героев не сводится только к диагнозу». Авторы проекта предоставляют зрителю новый формат общения: возможность увидеть за диагнозом человека, способного чувствовать, размышлять и создавать. Персонажам подарили голоса одни из самых популярных российских актёров. Для визуализации их внутреннего мира создатели использовали анимацию — более пяти техник, от рисованной до 3D. В основе анимационных эпизодов — тексты и стихи самих героев.
В этих фильмах инклюзия работает не как тема для отдельного разговора, а как норма. Особенность героя не требует от зрителя ни жалости, ни восхищения — только внимания к человеку.Всё вышеперечисленное — шаги в одну сторону. От кино, которое объясняет, что такое инвалидность — к кино, которое показывает настоящих людей. От героев, которые обязаны быть либо святыми, либо злодеями — к персонажам, которым разрешено быть разными. Следующий этап развития российского кино начнётся тогда, когда для присутствия человека с ментальными особенностями в кадре больше не понадобится специального оправдания через подвиг или страдание. И кино, которое претендует на то, чтобы отражать жизнь, должно научиться видеть эти особенности не как исключение, а как часть целого и единого.
Авторы: Леся Ситникова, Софа Трошина
Редактор: Таня Хван
Дизайнер: Марья Скороходова