БЕЗЖАЛОСТНАЯ АГРЕССИЯ, СУИЦИДАЛЬНЫЕ ФАНТАЗИИ И ЗАЩИТА Я
«Темы моих семинаров выбраны не случайно и не случайно они расположены именно в таком порядке. По ходу нашего небольшого курса будут разворачиваться и выстраиваться определенные идеи, обсуждая которые, надеюсь, мы сможем чему-то научиться друг у друга», — так начал встречу со слушателями нашей программы всемирно известный британский психоаналитик Дональд Кэмпбелл.
Идей было много, интересных и сложных, темы и истории из жизни клиентов были тяжелыми — такими, от которых, по словам одной из участниц семинара, «дрожат руки и холодеет сердце». Тем ценнее оказались эти три дня, о которых расскажем в нашем материале.
Дело жизни
«Моя карьера была полна неожиданностей, — поделился Дональд Кэмпбелл личным, отвечая на вопрос одного из слушателей. — К моменту, когда мне было двадцать с хвостиком, я много чего успел перепробовать. В психоанализ я пришел, поскольку мне нужна была помощь».
По словам мистера Кэмпбелла, ему очень повезло с аналитиком, и в процессе работы он понял: психоанализ — это именно то, чем он сам хочет заниматься. За этим последовал переезд из США в Англию, учеба в магистратуре (без нее не брали в Центр Анны Фрейд) и, наконец, поступление в Центр Анны Фрейд.
«Я вложил в учебу в магистратуре два года своей жизни! — вспоминает Дональд Кэмпбелл. — На самом деле, когда ты находишь что-то важное, нужно чем-то жертвовать, даже если ты и не воспринимаешь это как жертву. Кстати, Центр Анны Фрейд — замечательное место, рекомендую его. Там есть четырехлетняя программа обучения, три года из которых — от заката до рассвета».
Учеба в Центре определила вектор будущей карьеры мистера Кэмпбелла: он начал практику как детский психотерапевт. Будущий психоаналитик работал с подростками, склонными к правонарушениям, суицидам и проявлениям насилия и агрессии в отношении себя и других. Позже он начал работать со взрослыми.
Сферой его интересов стало суицидальное и предсуицидальное поведение, агрессия, насилие и перверсии. На семинарах, которые состоялись на нашей программе, мистер Кэмпбелл рассказал о своих теоретических наработках и клиническом опыте в этих областях.
«Первый эшелон» обороны
Как возникает агрессия? При столкновении с угрозой в каждом из нас активизируются разные рефлексы. Один из самых популярных — «бей-беги». Его проявления мы можем увидеть в том, как человек ведет себя в сложных или опасных ситуациях — пытается ли он бороться с ними или сбегает.
«Каждый из нас рождается с каким-то своим положением на этой развилке “бей” или “беги”, — рассказывает Дональд Кэмпбелл. — Этот рефлекс мобилизуется, когда есть угроза нашему существованию: не обязательно физическая, это может быть “нарциссическая угроза”, то есть угроза нашему представлению о себе».
Например, подросток, над которым подшучивают в школе, постоянно иронизируют по поводу его внешнего вида, его мужественности и т. д. будет воспринимать такое поведение со стороны окружающих как угрозу его Я.
«В ответ на это возникает агрессия, — объясняет британский психоаналитик. — Это безжалостная агрессия, и она будет направлена на полное уничтожение угрожающего внешнего фактора».
Люди в таком состоянии способны совершать правонарушения: ввязаться в драку, напасть на другого человека с оружием в руках. По словам мистера Кэмпбелла, это так называемый «первый эшелон» обороны.
Объект угрожающий и сохраняющий
«Такая безжалостная агрессия может быть контрпродуктивной, особенно в жизни маленького ребенка», — продолжает Дональд Кэмпбелл.
К слову, возникает эта агрессия в самом раннем возрасте. Дело в том, что если мать не обеспечивает достаточно хороший уход за ребенком (например, не кормит, когда он голоден; не укачивает, когда он хочет спать, не укутывает, когда ему холодно), то ребенок воспринимает ее как плохой объект, который угрожает его существованию.
«Однако со временем ребенок замечает, что от этого же самого “плохого” объекта зависит его выживание, — рассказывает мистер Кэмпбелл. — Мать — это источник не только опасности, она еще и источник удовольствия. Это тот объект, от которого полностью зависит выживание младенца».
Такая амбивалентность становится фундаментальным вызовом для ребенка: как ему обеспечить свое выживание, устранив источник опасности, и при этом сохранив источник удовольствия? Ведь это один и тот же объект.
От безжалостной агрессии — к садистической
По словам психоаналитика, ребенок находит прекрасное творческое решение: поскольку отказаться от агрессии он не может, он «объединяет» ее с либидо. Так рождается садизм.
«Садизм широко представлен в отношениях матери и ребенка. Он становится результатом эротизации агрессии, и у агрессии появляется новая цель — контролировать мать», — поясняет мистер Кэмпбелл.
Таким образом, в отличие от безжалостной агрессии, садистическая агрессия будет направлена не на уничтожение объекта, а на установление контроля над ним. И это — «второй эшелон» обороны.Элементы садизма в отношениях матери и ребенка есть даже в известной детской игре.
«Не помню, как она называется в России, но, по-моему, это универсальная кросс-культурная игра, — говорит Дональд Кэмпбелл. — На некоторое время мама на глазах у ребенка прячется (например, за одеялом), спрашивает “Где мама? Куда она пропала?”, а затем появляется. Таким образом происходит как будто “мгновенное сотворение” мамы для ребенка якобы из ниоткуда. Не видя мамы, ребенок поначалу испытывает дискомфорт, тревогу от потери объекта, а затем — радость от ее возвращения».
В какой-то момент ребенок приглашает «поменяться ролями» и прячется сам, пытаясь взять ситуацию под контроль.
Агрессия меняет вектор
Когда человек сталкивается с угрозой со стороны другого или большими потерями в отношениях с другим, к этому другому возникает ненависть и агрессия. Эта некая «исходная реакция» Я на объект окружающего мира.
Однако так происходит не всегда. Мистер Кэмпбелл рассказал о своей работе с пациентами, агрессия которых была направлена не на другого, а на самих себя.
«Враждебность, которая “зарезервирована” для внешнего объекта, может быть направлена на себя самого. Это происходит только тогда, когда Я воспринимает себя как отдельный объект, — уточняет британский психоаналитик. — Часто таким “отдельным объектом” становится собственное тело человека. И тогда Я способно убить тело».
Так появляются суицидальные намерения. По словам Дональда Кэмпбелла, чтобы предвосхитить их, важно замечать, как человек относится к своему телу.
Избавиться от «плохого» объекта
«У моих суицидальных клиентов я наблюдал отношения к собственному телу как к внешнему объекту», — делится опытом психоаналитик.
Такие пациенты идентифицировали свое тело с потерянным человеком, вызывающим ненависть или злость.
«В какой-то момент происходит расщепление, и Сверх Я начинает воспринимать тело как отдельный объект — плохой и опасный, — продолжает мистер Кэмпбелл. — Человек думает, что такое тело ему больше не нужно. Идея суицида рождается как идея “удачного” выхода из состояния отчаяния, инстинкт самосохранения становится практически отключен, Я больше не считает нужным защищать и сохранять тело».
По словам мистера Кэмпбелла, происходить это может тихо и незаметно и так же незаметно проявляться в материале клиента. Поэтому терапевт должен суметь уловить этот тонкий момент, хотя это не всегда легко.
Как отметил аналитик, работа с людьми с суицидальными наклонностями очень хорошо поднимает на поверхность страхи и тревоги самого терапевта. Поэтому здесь крайне важны супервизии и общение с коллегами.
«Я не обязан умирать»
На основе своего многолетнего опыта работы с людьми в предсуицидальных и суицидальных состояниях, всемирно известный психоаналитик выделил несколько фантазий, которые также могут влиять на развитие предсуицидальных состояний.
Среди них:
- фантазия о мести другому (суицид рассматривается как способ лишить другого человека чего-то важного, сознательно это формулируется как «они пожалеют, что так себя вели»),
- самонаказание (доминирующую роль здесь играет чувство вины),
- «игра в кости со смертью» (крайне опасные виды деятельности, вождение в нетрезвом виде, экстремальные виды спорта),
- желание вернуться в исходное состояние блаженства (слиться с природой, достичь состояния бесконечного покоя или прийти к радостному забытью).
«Эти суицидальные фантазии “подсвечивают” конфликты, которые сам акт самоубийства пытается разрешить, — считает Дональд Кэмпбелл. — Многие люди в состоянии отчаяния считают самоубийство способом справиться с любыми жизненными неурядицами. Это дает некое ощущение всемогущества».
«Я хочу совершить самоубийство, и при этом я знаю, что не обязан умирать», — это слова одного из пациентов мистера Кэмпбелла, случай работы с которым он описал во время семинара. По словам аналитика, молодой человек хотел убить свое тело, чтобы сохранить целостным свое Я и выжить уже в другом измерении…
Работа с пациентами в предсуицидальных состояниях требует высокого профессионализма терапевта.
«Бессознательно пациент будет пытаться вовлечь аналитика в суицидальный сценарий, предлагать ему роли отца, который не принимает сына, или другого человека, так или иначе вовлеченного в эту борьбу жизни и смерти, — говорит Дональд Кэмпбелл. — На аналитика буквально “надевается” роль палача, это дает пациенту право “на отмщение”, на акт мести в виде попытки самоубийства. Эта динамика может проявляться в нашем бессознательном желании отдалиться или отказаться от пациента. Если такие попытки успешны, это будет своеобразным “сговором” между аналитиком и пациентом, который будет способствовать дальнейшему развитию предсуицидального состояния ума».
«Ваш опыт может быть другим»
На протяжении всех трех семинаров мистер Кэмпбелл приглашал участников к дискуссии.
«Не хотелось бы, чтобы наша встреча получилась монологической, — сказал он в самом начале. — Со своей стороны я сделаю всё, чтобы вам было проще слушать меня. Но надеюсь, что и мне удастся послушать вас. Делитесь любыми своими вопросами и комментариями».
— Если агрессия — это способ защиты Я, значит, она стоит на стороне жизни?
— Рефлекс «бей-беги» — это наш базовый, генетический ресурс. И я думаю, что агрессия стоит на защите жизни.
— Если у ребенка было крайне тяжелое детство, может ли терапия помочь ему?
— Я не люблю говорить «это невозможно». Скорее, я из тех, кто скажет «давайте попробуем». Однако, вспоминая Винникота, отмечу — нужна не только психоаналитическая интерпретация, но еще и изменение внешней среды.
— Разные школы смотрят на агрессию по-разному. На чьей вы стороне?
— Мне трудно отнести себя к какой-то школе, для этого у меня слишком эклектичные взгляды. Ваш вопрос застал меня врасплох. Чем мне нравится наше Британское психоаналитическое общество, так это тем, что у нас всегда есть какие-то споры, всегда сталкиваешься с непривычными точками зрения и всегда есть, над чем подумать.
Вопросов у слушателей было много и Мистер Кэмпбелл старался ответить каждому. Однако, как он сам сказал в конце серии встреч, его слова — это не истина в последней инстанции.
«Не относитесь к моим утверждениям как к максимам, — с улыбкой отметил мистер Кэмпбелл. — Не воспринимайте их как некие универсальные утверждения о жизни. Я рассказал примеры из своего опыта, но я работал далеко не со всеми клиентами в этом мире. Ваш опыт может быть другим».И продолжил: «По-моему, правильное понимание ситуации должно выкристаллизовываться медленно. В противном случае, мы можем незаметно для себя пытаться “натянуть” теорию на конкретный клинический случай, как сову на глобус. Каждый пациент заслуживает очень внимательного отношения к себе и не применения к нему никаких стереотипов».
__________
Дональд Кэмпбелл — тренинг-аналитик, супервизор, почетный член и экс-президент Британского психоаналитического общества (BPAS), член Международной психоаналитической ассоциации (IPA) и ее экс-генеральный секретарь. За годы своей более чем 30-летней практики Дональд Кэпмбелл работал с патологиями, в основе которых лежит конфликт. Он преподает, супервизирует и читает доклады более чем в 50-ти городах Европы, Австралии и США. Эксперт по работе с детьми и взрослыми, Кэмпбелл исследует суицидальное и предсуицидальное поведение, проявления насилия (в том числе сексуального), агрессии, тревоги, перверсии.
#открытыесеминары_hsepsychoanalysis