ХЕМИНГУЭЙ: МЕЖДУ ИСТИННЫМ И ЛОЖНЫМ Я

Брутальный, мужественный, бесстрашный — такое представление сложилось в обществе о выдающемся писателе XX века Эрнесте Хемингуэе и героях его произведений.

«Можно сказать, что он создал образ “кодового героя”, воплотившего в себе мужество, стойкость, достоинство. Образ, ставший своеобразным символом мужской идентичности в литературе и культуре, в то время как сам Хемингуэй стал реальным воплощением этого образа для многих поклонников автора».

Это цитата из дипломной работы выпускниц нашей программы Ольги Кряжевских, Дарьи Машинец, Алены Тихановой и Виктории Чуприниной. Она называется «Психоаналитический взгляд на осознание и присвоение мужской идентичности на примере жизни и творчества Эрнеста Хемингуэя».

В своем исследовании наши коллеги размышляют о том, как формируется мужская идентичность, какие внутренние и внешние факторы влияют на ее осознание и присвоение, и что, на самом деле, может скрываться за маской мужественности. О том, к каким выводам пришли выпускницы МП, читайте в новом выпуске рубрики «Психоанализ искусства».

Кто я?

Фундамент для исследования феномена идентичности заложил Зигмунд Фрейд, хотя он не использовал этот термин. Вместо понятия «идентичность» Фрейд говорил об «идентификации», рассматривая ее как ключевой механизм психологического развития. В своей работе «Психология масс и анализ человеческого Я» психоаналитик описывает идентификацию как процесс усвоения черт другого человека или группы, который лежит в основе формирования личности. Этот механизм становится особенно важным в контексте Эдипова комплекса, где ребенок идентифицирует себя с родителем того же пола, усваивая его ценности и нормы.

«Однако подход Фрейда был ограничен тем, что он рассматривал идентификацию преимущественно через призму индивидуальной психологии, не уделяя достаточного внимания социальным аспектам, — отмечают авторы работы. — Тем не менее, его идеи о роли идентификации в развитии Я и Сверх-Я стали отправной точкой для последующих исследователей. Фрейд подчеркнул динамическую природу этого процесса, указав, что идентификация — не разовый акт, а продолжается на протяжении всей жизни».

Понятие «идентичность» ввел Эрик Эриксон. В своей книге «Детство и общество» он представил его как результат успешного преодоления кризисов, возникающих на различных этапах жизненного цикла. В отличие от Фрейда, Эриксон сделал акцент на социальных и культурных факторах, влияющих на формирование идентичности. Ключевым этапом он считал подростковый период, когда человек активно ищет ответ на вопрос «Кто я?», сталкиваясь с необходимостью интеграции своих личных качеств и социальных ролей.

«Эриксон утверждал, что идентичность формируется не только через внутренние конфликты, но и через взаимодействие с окружающей средой, — пишут наши коллеги. — Ученый впервые описал феномен кризиса идентичности, который возникает, когда человек не может найти баланс между своими желаниями и общественными ожиданиями. Его подход стал мостом между индивидуальной и социальной психологией, открыв новые горизонты для исследования идентичности».

Между отцом и матерью

Жизнь Эрнеста Хемингуэя представляет собой яркий пример осознания и присвоения идентичности, а также поиска того самого баланса между собственными желаниями и ожиданиями окружающих.

Согласно теории Фрейда, ключевым механизмом формирования гендерной идентичности становится идентификация с родителем одного пола. Для писателя первым и наиболее значимым примером мужественности стал его отец, Кларенс Хемингуэй. Кларенс был человеком активным, любящим природу, охоту, рыбалку и физический труд. Эти качества, очевидно, были для маленького Эрнеста образцом маскулинности.

Однако, пишут выпускницы программы, образ отца был двойственным. С одной стороны, Кларенс представлял собой идеал мужской силы и решительности — качества, которые Эрнест позже стремился воплотить в своей жизни и творчестве. С другой, отец страдал от депрессии и демонстрировал признаки эмоциональной слабости, что противоречило традиционным представлениям о мужественности. Трагический финал жизни Кларенса — самоубийство — стал травматическим событием для Эрнеста. Это могло вызвать у него глубокий внутренний конфликт: с одной стороны, восхищение отцовской силой, с другой — страх перед скрытой уязвимостью и возможностью повторения судьбы отца.

«Согласно теории Нэнси Чодороу, процесс идентификации с отцом у мальчиков часто сопровождается внутренними конфликтами, так как отец воспринимается как “чужой” по сравнению с матерью, — размышляют авторы работы. — В случае Эрнеста этот конфликт усиливался тем, что образ отца не был однозначно положительным. Кларенс, будучи авторитетным и сильным, одновременно был символом хрупкости и неспособности справиться с жизненными трудностями. Это могло привести к тому, что Эрнест начал формировать защитные механизмы — такие, как проекция собственной неуверенности на окружающий мир, чтобы избежать осознания этой двойственности. Таким образом, идентификация с отцом стала для Хемингуэя источником как вдохновения, так и тревоги».

Достаточно неоднозначным выглядит и образ матери писателя. Грейс Хемингуэй была личностью сильной и доминирующей. Часто она брала на себя роль лидера в семье. Ее влияние на сына было двойственным: с одной стороны, Грейс поддерживала его творческие начинания, с другой — ее строгий контроль и высокие требования, возможно, подавляли детскую автономию.

«По мнению Дональда Винникотта, чрезмерное давление со стороны родителей может привести к формированию ложного Я, когда ребенок вынужден адаптироваться к ожиданиям окружающих, подавляя свои истинные чувства и потребности, — считают наши коллеги. — В случае Эрнеста это могло проявиться в создании внешней маски силы и уверенности, которая скрывала внутреннюю неуверенность и страх перед неудачей».

Авторы работы предполагают, что стремление писателя во взрослом возрасте доказать свою силу и независимость — это его реакция на материнское давление. Возможно, он воспринимал мать как угрозу своей мужской идентичности и по этой причине стремился максимально отдалиться от ее влияния.

Выпускницы МП не исключают, что материнский образ мог стать и причиной амбивалентного отношения писателя к женщинам. Тот был женат четыре раза, но так и не смог найти «идеальный объект любви», который бы полностью удовлетворил его потребности. Постоянные поиски нового партнера можно интерпретировать как проявление внутреннего конфликта между желанием любви и страхом зависимости.

Наши коллеги обращают внимание на то, что в произведениях Хемингуэя женщины часто играют ключевые роли, будучи сильными, влиятельными, но в то же время опасными персонажами, способными разрушить жизнь мужчин. Это особенно заметно в таких произведениях, как «Прощай, оружие!» (Кэтрин Баркли) и «И восходит солнце» (Брет Ашли). Это, равно как и многократные браки писателя, может быть связано с его бессознательной борьбой с материнским образом и попытками преодолеть детские травмы.

Мужество как защитная маска

Юношеские годы стали для Хемингуэя ключевым периодом в жизни, когда он начал активно экспериментировать с различными ролями, пытаясь найти себя в мире взрослых мужчин. В мире, который ждал от него проявления силы, решительности и независимости.

Хемингуэй начал работать репортером в газете. Это стало для будущего писателя не только профессиональным стартом, но и важным инструментом формирования его личности. Журналистика дала ему возможность наблюдать за жизнью других людей, анализировать их поведение и использовать их истории для создания собственного образа. Хемингуэй начал воспринимать себя как человека, способного рассказывать правду о мире, что усиливало его чувство значимости. Молодой писатель бессознательно стремился стать тем, кем восхищался, — человеком действия и слова.

Впрочем, не исключено, что такое поведение связано с развитием «ложного Я», когда человек создает внешнюю маску, чтобы скрыть внутренние страхи и неуверенность, предполагают выпускницы программы:

«Таким образом, юность Хемингуэя представляет собой сложный процесс взаимодействия между истинным и ложным Я, который впоследствии нашел отражение в его творчестве».

Эти внутренние конфликты обострило участие в Первой мировой войне, она стала переломным моментом в жизни Эрнеста Хемингуэя. С одной стороны, война и полученное в боевых действиях ранение укрепили маскулинность писателя; позволили ему почувствовать себя частью мира мужчин-воинов.

«Для Хемингуэя война стала возможностью доказать свою мужественность не только себе, но и окружающим. Это стремление к героизму проявилось в его жизни и творчестве. Например, в романе “Прощай, оружие!” главный герой Фредерик Генри демонстрирует смелость и решительность, даже когда сталкивается с хаосом войны и потерей любимой женщины, — считают авторы работы. — Этот образ можно рассматривать как проекцию собственных переживаний писателя, который также искал смысл в хаосе и разрушениях войны».

В то же время именно эти события стали для Хемингуэя триггерами, которые заставили его пересмотреть привычные представления о мужественности. Этот конфликт прослеживается в образе всё того же Фредерика Генри — автобиографического двойника писателя. После ранения он начинает осознавать, что его участие в войне не делает его героем, а лишь подчеркивает абсурдность и бессмысленность человеческих жертв.

«Это осознание становится ключевым моментом в его переосмыслении собственной мужской идентичности. Он больше не стремится соответствовать общественным ожиданиям, а начинает искать более глубокий смысл в личных отношениях, особенно в любви к Кэтрин Баркли, — пишут авторы работы. — Таким образом, образ Фредерика Генри позволяет увидеть, как Хемингуэй исследует собственные внутренние конфликты, связанные с формированием мужской идентичности».

Последний акт протеста

Последние годы жизни писателя ознаменовались глубоким кризисом мужской идентичности. Он был обусловлен как физическими, так и психологическими проблемами. Различные травмы, полученные Хемингуэем на протяжении жизни, не только ограничили его активность, но и усилили чувство утраты контроля над своей жизнью, а он был ключевым элементом его мужской идентичности.

Именно в этот период достигла апогея депрессия, которая сопровождала писателя в течение многих лет. Творческий кризис только усилил ее. Образовался порочный круг, выбраться из которого Хемингуэй не смог.

Он, всю жизнь демонстрировавший образ брутального героя, не в силах был примириться с тем, что его физические и психические возможности исчерпаны.

В конечном счете, эти внутренние конфликты привели Хемингуэя к решению покончить жизнь самоубийством. Авторы исследования предполагают, что это был, своего рода, акт протеста. Последняя попытка писателя сохранить контроль над ситуацией.

«Для человека, который всю жизнь ассоциировал себя с образом сильного, независимого мужчины, потеря контроля была невыносимой, — резюмируют наши коллеги. — Решение покончить жизнь самоубийством можно интерпретировать как акт протеста против судьбы, которая отняла у него здоровье, творческие силы и возможность жить в соответствии со своими идеалами; как стремление сохранить свою мужскую идентичность до конца».

________________________

Полностью дипломную работу «Психоаналитический взгляд на осознание и присвоение мужской идентичности на примере жизни и творчества Эрнеста Хемингуэя» можно почитать на сайте Вышки.