НАУЧИТЬСЯ ПОНИМАТЬ, О ЧЕМ НА САМОМ ДЕЛЕ ГОВОРЯТ ЛЮДИ

Герой нового выпуска проекта «Наши люди» — выпускник программы, психоаналитический психотерапевт Виталий Козырев. По первому образованию Виталий — инженер, много лет проработал на авиастроительном заводе. Несколько лет назад он понял, что хочет получить психологическое образование. О том, как появилась эта мечта, и как со временем она трансформировалась в идею о «психоаналитической Швейцарии», читайте в интервью с нашим коллегой.

Дважды в одну реку

— Виталий, почему вы решили сменить профессию? Каким был ваш путь в психологию?

— По первому образованию я — инженер промышленной электроники. Закончил технический университет, довольно долгое время работал на авиастроительном заводе. Моя работа была связана с различными переговорами, которые касались внутренних и внешних производственных процессов.

Затем я перешел из этой отрасли в полиграфию, а после — в IT. В общей сложности я около 20-ти лет проработал в отделах по развитию бизнеса в различных иностранных компаниях: немецкой, японской, американской, индийской… Сначала — на Дальнем Востоке, позже переехал в Москву. Объездил всю страну, половину Европы, и всё это время постоянно находился среди людей, проводил переговоры.

В какой-то момент задумался о том, чтобы получить психологическое образование: мне захотелось понимать, о чем на самом деле говорят люди. Я хотел научиться слышать их не ушами переговорщика, а ушами психолога. Всегда думал, что психологи — какие-то необыкновенные люди, обладающие знаниями, которых нет у других.

О психоанализе я на тот момент имел отдаленное представление. Знал, конечно, что есть такое направление в психологии, и кто такой Фройд, но в то время меня больше привлекала бизнес-психология.

Стал изучать рынок магистерских программ по психологии. В 2019 году подал документы на нашу МП, успешно прошел собеседование (тогда его проводил Андрей Владимирович Россохин). Вскоре мне сообщили, что я принят на программу. Но учиться не пошел — смутило, что меня приняли без экзаменов.

Через два года я снова задумался о получении психологического образования. Решил попробовать поступить в магистратуру по психологии в один из ведущих университетов страны (там экзамены есть). Позвонил в приемную комиссию, где мне довольно небрежно ответили: «Молодой человек, вы никогда к нам не поступите, если не пройдете наши годовые курсы подготовки». Меня возмутил такой тон — с людьми так нельзя разговаривать! — поэтому я во второй раз подал документы в Вышку.

— Вы довольно долго проработали в бизнес-сфере, занимались переговорами. Почему выбрали программу по психоаналитической психотерапии, а не МП по психоаналитическому бизнес-консультированию?

— На самом деле, я много размышлял, на какую из двух программ поступать. Мне казалось, что там, где есть приставка «бизнес», я плюс-минус что-то понимаю. Мне же хотелось чего-то нового, поэтому я выбрал нашу программу.

Новая жизнь

— Каким было для вас погружение в психоанализ?

— Первые месяца три я вообще не понимал, что происходит, и куда я попал — настолько новыми, иногда даже шокирующими были те знания, которые нам давали. Постепенно картинка стала проясняться, я влился в учебные процессы.

Не скажу, что совмещать работу и учебу было легко. Иногда приходилось ночами и читать, и эссе писать. Ты действительно на два года выпадаешь из многих сфер жизни. Но выпадаешь не в какой-то вакуум, а в невероятно насыщенное людьми и событиями пространство. Это непередаваемое удовольствие, которое компенсировало многие трудности.

— Как складывалась ваша практика? Помните вашего первого пациента и первые сессии?

— Практиковать я стал в начале второго семестра. Не могу сказать, что на первых сессиях мне было страшно, но волнение, конечно, присутствовало: боялся ошибиться, сказать что-то лишнее. В этот период сильно поддерживали супервизоры, коллеги. Чем больше супервизий посещаешь, чем больше слушаешь, тем меньше становится страхов и тревоги. Первых пациентов помню. Некоторые из них остались в работе со мной надолго.

— С какими запросами люди обращаются к вам чаще всего?

— Основная проблематика — это потеря смыслов. Причем, что поразительно, она присутствует у людей самых разных возрастов — и у 20-летних, и у 40-летних. При этом они не находятся в клинической депрессии, живут свою жизнь… Это запрос, который требует серьезной, глубокой работы.

— А в какой момент вы почувствовали, что находитесь на своем месте, что эта профессия — ваша?

— Психоанализ — это постоянное развитие, обучение, которое никогда не останавливается. Безусловно, чем больше читаешь, учишься, супервизируешься, тем устойчивее чувствуешь себя в профессии. Но сказать, что я чего-то достиг, пока не могу. Всё равно есть определенные сомнения; присутствуют мысли о том, всё ли я правильно делаю. На одной из супервизий сказал об этом моему преподавателю Владиславу Викторовичу Ермаку, и тот ответил: «Как же мне нравятся такие пытливые люди, которые сомневаются, думают, не строят из себя супераналитиков!».

— Когда вы пришли учиться на программу, у вас была цель — сменить профессию? Или же вы планировали совмещать прежнюю работу с работой психотерапевта?

— Когда я только поступил в Вышку, у меня, конечно, были иллюзии: вот сейчас закончу программу, у меня будет 50 пациентов, и я смогу быстро поменять профессию. Сейчас я продолжаю работать в IT, но целенаправленно иду к тому, чтобы сделать работу психотерапевта основной. В перспективе хочу заниматься психотерапией и бизнесом около психотерапии. Активно над этим работаю.

— Вы вначале сказали, что пришли изучать психологию, чтобы научиться понимать, о чем на самом деле говорят люди. Психоаналитические знания помогают вам в этом?

— Да, очень! Потому что я уже слушаю собеседника или партнера «психоаналитическими» ушами и мозгами, в процессе переговоров это сильно помогает.

«Психоаналитическая Швейцария»

— Недавно вы запустили проект «Психоаналитические дебаты». Расскажите, пожалуйста, о чем он, как и для чего появился.

— У этого проекта есть предыстория. Во-первых, мне нравится разговаривать. Но еще больше мне нравится слушать. А еще мне нравится вносить в свои проекты какой-то соревновательный дух. Это связано с тем, что у меня есть определенное спортивное прошлое.

Идея «Психоаналитических дебатов» появилась, еще когда я учился на втором курсе — хотелось сделать что-то необычное. О дебатах как о процессе я знал уже давно. Этот формат популярен на Западе, в США, Англии и многих других странах.

Обсуждал проект с коллегами, но на тот момент мы ни к чему не пришли. На какое-то время он отошел на второй план — нужно было учиться, писать диплом, развивать практику. Но позже я вернулся к этой идее. Мы снова обсудили ее с несколькими коллегами, и они поддержали меня, за что им очень благодарен.

Первый тур делали, во многом, по наитию. По наитию формировали команды, выбирали судей. Встреча продолжалась около трех часов — оказалось, что участникам и зрителям очень хочется поговорить.

— Как всё выглядит технически? Есть две команды, судьи… А дальше что происходит?

— Как следует из названия проекта, дебаты проходят в поле психоанализа. Есть тема тура — ее предлагаю я или мои коллеги. Есть две команды с противоположными мнениями по теме тура, и есть судьи, которые в процессе дискуссии выставляют командам баллы по различным параметрам. Среди судей — авторитетные, давно практикующие коллеги, супервизоры, а также психоаналитики SPP и IPA. В каждом туре — по три-четыре раунда.

Я выступаю в роли модератора. У дебатов в их классическом понимании есть определенный порядок и правила, но я не стремлюсь к тому, чтобы мой проект превратился в какое-то строго регламентированное, закрытое мероприятие. На мой взгляд, оно должно быть живое, подвижное. Но, безусловно, я слежу за тем, чтобы дискуссия не превращалась в хаотичное, неуправляемое обсуждение.

За происходящим можно наблюдать в том числе онлайн: в телеграм-канале «Психоаналитические дебаты» ведется трансляция. Кстати, на одном из туров на ней присутствовало около 100 зрителей.

— Сколько туров уже прошло? Какие темы вы обсуждали?

— Мы провели три тура. На первой встрече говорили о том, может ли психоаналитический психотерапевт совмещать в своей работе другие методы. На второй обсуждали социальные сети. Тема третьего тура была «Психоанализ — профессия второй половины жизни: да или нет?».

— Охотно ли коллеги откликаются на предложение поучаствовать в дебатах?

— Начиная с самого первого тура, отклик очень хороший, что для меня поначалу было удивительно. Я переживал перед первой встречей: вдруг не наберу людей в команды, в судьи. Что меня особенно поразило уже во время первых дебатов — ни один человек в зале (а их было около 40!) не сидел в телефоне, все были вовлечены в дискуссию. Уже после дебютного тура меня стали спрашивать, когда будет следующий; стали поступать заявки от желающих поучаствовать в проекте.

— Как вы думаете, почему он вызывает такой интерес?

— Возможно, потому, что мне удается находить актуальные темы, которые витают в воздухе, на которые нет однозначного ответа, но их хочется обсудить. Например, может ли психоаналитический психотерапевт демонстрировать в соцсетях личную жизнь? Что вообще считать личной жизнью? Мне очень хотелось подискутировать на эту тему, и она действительно вызвала большой интерес, хотя мнения участников и разошлись. Но «Психоаналитические дебаты» — это свободная территория, можно высказывать любую точку зрения на поставленные вопросы.

— Психоаналитиков и психоаналитических психотерапевтов часто воспринимают как очень серьезных людей, которые больше молчат и слушают, чем говорят. А здесь, получается, психоаналитики говорят, что само по себе, в каком-то смысле, уникальное явление.

— Да, именно так я и завлекал гостей: хватит сидеть по кабинетам и молчать, пришло время говорить.

— Что проект дает вам, вашим коллегам?

— Для меня сам процесс дебатов — это невероятный драйв, всплеск адреналина, который в моменте перехлестывает следование регламенту. Из-за этого сохранять холодную голову на протяжении всего мероприятия удается не всегда, но, возможно, это и не нужно — мне важно, чтобы людям было интересно, весело, живо.

А еще у меня есть мечта — сделать эту площадку нейтральной от расколов и разногласий; объединить с ее помощью коллег из разных психоаналитических школ, ассоциаций. Всех, кто говорит на языке Фройда, Биона, Грина, Кляйн, Винникотта, Ферро, а также Лакана и Юнга. Хочется создать доброжелательно-нейтральное пространство, где есть возможность сотрудничества и диалога. Такая «психоаналитическая Швейцария». Мы все находимся в пространстве психоанализа; оно разное, оно меняется, но суть у него единая — это интерес к бессознательному.

— Когда состоится следующий тур «Психоаналитических дебатов», и какую тему вы планируете обсудить?

— Следующие дебаты пройдут 2 или 9 августа. Тему пока раскрывать не стану. Возможно, это будет что-то про мать, материнское. В более отдаленных планах — проведение «Психоаналитических дебатов» в Сочи с участием итальянского психоаналитика Луки Николи. Запланировали их на 11-12 октября.

«Игра на повышение»

— Какие еще есть профессиональные планы?

— У меня и моей коллеги Владлены Софьиной (она тоже выпускница нашей программы) появилась идея сделать пятинедельную эстафету по развитию практики — прежде всего своей. Она будет называться «Игра на повышение» — будем учиться делать небольшие, но необходимые, регламентированные нами шаги, направленные на повышение видимости себя как психотерапевтов в пространстве. На каждой неделе — свои задания, их сложность и ставки будут расти. Хочу сделать игру с позиции равного — собираюсь участвовать в ней вместе с другими игроками. Мне интересно, что получится на выходе и кто дойдет до финала этого «психоаналитического родео».

Я уже встречался с коллегами, которым интересен данный проект. Пока мы не пришли к единому видению, как это сделать так, чтобы было нескучно. Снимать чисто документальный, хронологический фильм мне не хочется. Хочу сделать что-то такое, что будет интересно в том числе широкой публике и фестивалям. Зачем это нужно? На мой взгляд, психоанализ нужно не развивать — это, разумеется, не моя задача — но его надо поддерживать изнутри вот такими инициативами. Разумеется, это долгосрочный проект, требующий тщательной проработки и поддержки. Но я думаю, всё только начинается и всё получится.

Кроме того, в моих планах сделать психоаналитическое ток-шоу — с двумя ведущими и коллегами-зрителями. Такого продукта в нашем профессиональном пространстве еще не было. Дебаты и последующие встречи, о которых я рассказываю в канале, убедили меня в том, что нам просто необходимо разговаривать в разных форматах.

Незабываемые два года

— Как вас изменили учеба на программе и профессия психоаналитического психотерапевта?

— Это сложный вопрос, на который я бы ответил так: трансформация произошла, и она продолжается. Эти два года полностью изменили мою жизнь.

Изменения значительные, и они меня радуют — даже тогда, когда происходят с болью. Жизнь заиграла абсолютно другими красками. Открылись невиданные ранее горизонты — как внутри меня, так и вокруг.

— Сейчас на нашей программе идет приемная кампания. Какие слова поддержки вы бы сказали абитуриентам?

— Я бы сказал следующее: мы в психоанализе советов не даем — решать только вам. Слушайте себя, свое бессознательное — конечно, с помощью психоаналитической психотерапии. Но я абсолютно точно знаю, что эти два года станут для вас незабываемыми — возможно даже, одними из самых ярких в вашей жизни. Вы встретите здесь невероятных людей, каждый из которых настолько уникален, интересен, что иногда радуешься сам за себя, что попал в это пространство и столкнулся с таким количеством классных ребят.