УТРО ПОСЛЕ ПИРА: СТЫД, ВИНА И ПИЩЕВОЕ ПОХМЕЛЬЕ

Есть такое состояние в пищевом поведении, которое метафорически можно назвать похмельем. Это не медицинский диагноз и не официальный термин, но достаточно емкое описание знакомого многим переживания.

Представьте себе картину: праздник, долгожданная встреча друзей, отпуск, выходные или просто вечер, когда наконец можно расслабиться. На столе много вкусной еды, можно не ограничивать себя, никуда не торопиться. Еда становится частью удовольствия, возможностью продлить момент, усилить ощущения, позволить себе немного больше.

Сначала всё происходит почти празднично. Есть удовольствие, возбуждение, предвкушение, ощущение свободы от привычных рамок. Но потом что-то меняется. В какой-то момент возникает тяжесть в теле, сонливость, вздутие, иногда тошнота. А вместе с физическим дискомфортом появляются психологические ощущения: сожаление, раздражение на себя, чувство стыда, усиленная тревога, мысли о потере контроля. Появляется этот обвиняющий голос в голове: «Зачем я столько съел?». «Ну вот, опять». «Завтра точно буду себя ограничивать!».

Праздник закончился, а его последствия как будто продолжаются. Это и есть то, что мы условно называем пищевым похмельем. Сегодня поговорим о нем в новом выпуске рубрики «Голодные игры» с ее автором, психоаналитическим терапевтом, консультантом по пищевому поведению Полиной Левиной.

Что происходит с психикой в этот момент?

С психоаналитической точки зрения здесь интересно не столько количество съеденного, сколько функция, которую обильная еда выполняет в психической жизни человека.

Важно отметить, что речь идет о ситуациях, когда физиологические причины переедания отрегулированы — нет заболеваний пищеварения и эндокринной системы, нет нарушений обмена веществ, человек достаточно хорошо отличает сигналы голода и насыщения. В таких случаях на избыточное пищевое поведение мы можем смотреть и с психологического ракурса, особенно, когда сам пациент об этом говорит.

С самого начала жизни еда — это не только то, что связано с телом, но и то, что связано с отношениями, удовольствием, безопасностью, чувством утешения и переживанием контакта с другим. Первый опыт насыщения «записывается» у младенца в память как яркий момент контакта с теплом материнского тела, прикосновением и заботой.

Мы можем есть, когда голодны, но можем есть и тогда, когда нам одиноко, тревожно, скучно, больно, обидно, когда не знаем, какое решение найти, и когда злимся… Или, наоборот, когда радостно и хочется этот восторг усилить. Иногда еда становится способом отрегулировать внутреннее состояние, иногда возможностью компенсировать дефицит чего-то важного.

Возможно, это ощущение наполненности, которого не хватает в других областях жизни. Или возможность ничего от себя не требовать. Или разрешение на удовольствие, или утешение от горя, которое сложно озвучить, или переживание изобилия после длительного периода ограничений.

От удовольствия к избытку

С точки зрения психоанализа мы можем смотреть на этот феномен через понятие принципа удовольствия. Психика стремится к получению удовольствия и снижению напряжения. Когда человек длительное время себя сдерживает, контролирует, соблюдает правила или живет в режиме постоянных требований к себе (не только пищевых, он может держать в узде и другие сферы — профессиональную, сферу отношений, сексуальной жизни). Ситуация, в которой ограничения временно снимаются, может переживаться особенно интенсивно. И тогда в голове появляется сигнал: «Сегодня можно всё!».

И в этот момент еда становится не просто пищей, она превращается в своеобразную территорию свободы. Место, где можно отпустить себя, не отказывать себе, не быть правильным, не соответствовать ожиданиям. Но иногда удовольствия становится слишком много.

Человек продолжает есть уже не столько из-за голода или даже удовольствия, сколько потому, что трудно остановиться. Если спросить, вкусно ли ему, чувствует ли он оттенки еды, как правило, он уже этого не ощущает. И обычно говорит о том, что ему хочется продлить состояние, которое должно закончиться. Здесь появляется противоречие: пациент пытается получить больше удовольствия, но в итоге сталкивается с избытком, который его не приносит.

Между удовольствием и перееданием

Попробуем представить две ситуации. В первой человек находится за праздничным столом. Он ест, пробует разные блюда, и ему хорошо и легко. В какой-то момент он насыщается. Может оставить половину десерта, отодвинуть тарелку, переключиться на разговор. Он не принимает специального волевого решения остановиться, просто больше не хочет.

Во второй ситуации происходит нечто иное. Человек начинает есть с удовольствием, ему вкусно, приятно, празднично. Но в какой-то момент насыщение уже наступило, а процесс еды почему-то не заканчивается.

Можно продолжать пробовать блюда, но уже не испытывая прежнего вкусового удовольствия. Потом встать из-за стола, зайти на кухню, взять орешки, печенье, конфету. Через какое-то время снова открыть холодильник. Позже, уже ночью, доесть что-нибудь оставшееся…

И самое интересное: часто пациент не может объяснить, чего именно он хочет в этот момент. Он не обязательно голоден, не обязательно испытывает сильное желание конкретного продукта. Иногда человек даже не замечает, как снова оказывается возле холодильника. Как будто еда перестает быть объектом удовольствия, но сам акт поглощения продолжает выполняться.

Когда удовольствие перестает регулировать желание

Здесь можно обратиться к различию между потребностью, желанием и удовлетворением. Физиологическая потребность в пище имеет определенную динамику: голод возникает, насыщение постепенно растет, и потребность временно удовлетворяется.

Но психическое желание устроено сложнее. Оно не всегда прекращается одновременно с удовлетворением телесного голода. В некоторых ситуациях человек продолжает есть уже не потому, что ему нужна еда, а потому, что через еду ему нужно достичь определенного психического состояния. Иногда еда помогает не возвращаться к повседневности, не сталкиваться с тревогой, скукой или внутренней пустотой.

И тогда возникает своеобразный переход: от получения удовольствия к повторению действия. Само действие становится способом удержать состояние, которое кто-то не хочет или не может завершить.

Важно, что это не универсальное объяснение любого переедания. Здесь могут присутствовать и другие факторы: доступность еды, алкоголь, недосып, длительные ограничения питания.

Почему человек не может просто остановиться?

И здесь для нас наиболее интересно понятие границы и способности выдерживать завершение. Остановиться — это не только перестать есть. Это еще и признать, что удовольствие закончилось, праздник продолжается уже без еды, приятный момент не может длиться бесконечно. Для некоторых людей такое завершение оказывается эмоционально непростым.

Пока человек ест, он находится внутри приятного процесса. Когда еда заканчивается, он остается один на один с тем, что было до праздника, и что будет после него.

И тогда очередная конфета или еще один подход к холодильнику могут выполнять функцию маленького переходного действия — это как шанс немного продлить удовольствие, заполнить паузу, не встретиться с неприятным чувством.

Можно сказать, что иногда человек продолжает есть не потому, что ему чего-то не хватает в желудке, а потому, что ему трудно завершить то состояние, которое еда помогла создать.

А поутру они проснулись

И вот здесь начинается то самое пищевое похмелье. Утром человек просыпается с физическим дискомфортом. Он замечает отечность, тяжесть, вздутие, отсутствие аппетита. Но вместе с телесными ощущениями возникает целый комплекс эмоциональных реакций: раздражение, стыд, злость на себя, тревога, иногда даже отвращение к собственному телу. Причем эта агрессия может быть совершенно непропорциональна произошедшему. Человек думает не просто о том, что вчера переел; зачастую он обвиняет себя в том, что вообще позволил себе удовольствие.

Вчера он позволил себе быть свободным от контроля. Сегодня внутренний контролер отчитывает его: «Я опять не справился», «У меня нет силы воли», «Я всё испортил», «Теперь придется отрабатывать», «Завтра буду есть только салат».

Здесь мы можем увидеть работу внутреннего критика, который в психоаналитической традиции связывается с Сверх-Я. Пока человек ест, он как будто временно освобождается от требований и ограничений. Но после эпизода переедания внутренний контролирующий голос возвращается, причем нередко с удвоенной силой.

Запускается некий цикл: разрешение себе — удовольствие — избыток — тревога — вина — наказание — новое ограничение. Последний этап особенно важен: если вы пытаетесь исправить произошедшее с помощью новых запретов (жесткого контроля, пропуска приемов пищи или изнурительных тренировок), то еда по-прежнему остается главным способом справляться с напряжением.

Он злится на живот, на отеки, на вес, на отсутствие силы воли. Тело становится виноватым и одновременно объектом наказания. Отсюда могут появляться фантазии о компенсации. Но это не обязательно означает, что вы действительно хотите заботиться о себе. Иногда это попытка восстановить внутренний контроль и наказать себя за пережитое удовольствие.

Что здесь особенно интересно наблюдать?

Пищевое похмелье позволяет увидеть, как человек теряет контакт с собственными ощущениями. Он может продолжать есть, хотя первоначальное удовольствие уже ослабло или исчезло.

Здесь есть еще один интересный момент: иногда трудно остановиться не потому, что всё хочется съесть, а потому, что страшно остановиться. Как будто вместе с последним кусочком придется отпустить что-то гораздо большее, чем само удовольствие. Возможно, ощущение свободы, безопасности, беззаботности, время, где можно не контролировать себя и ни о чем не думать.

В этом смысле продолжение еды может быть попыткой удержать не само удовольствие, а то состояние, которое человек через него получил. Остановка переживается почти как потеря: праздник заканчивается, приятное состояние уходит, снова нужно возвращаться к ограничениям, обязанностям, контролю и повседневной жизни.

Вместо попытки понять, что произошло, человек начинает обвинять и наказывать собственное тело. Возникает желание компенсировать, ограничить, исправить и вернуть себе ощущение управляемости. Всё это может произойти в течение одного праздничного вечера и следующего утра.

Почему в какой-то момент удовольствия становится недостаточно?

Почему продолжается действие, которое уже не приносит прежней радости? Почему после разрешения себе возникает такая сильная потребность наказать себя?

И почему нам иногда так трудно просто получить удовольствие, остановиться и спокойно вернуться к обычной жизни?

Бывает так, что именно пищевое похмелье становится возможностью задать себе несколько вопросов. Иногда в сам момент переедания сложно спросить себя: что подталкивает меня продолжать? Так само действие часто кажется в этот момент единственно возможным решением.

Но можно поговорить с собой после эпизода, из другого, более ровного состояния. Тогда появляется больше дистанции между собой и едой — и больше места, чтобы спросить себя: что происходило со мной эмоционально до того, как я начал есть больше обычного? Я действительно испытывал голод или мне хотелось другого переживания? Что именно я получал от еды? Что я чувствовал в момент, когда удовольствие уже перестало быть удовольствием? Почему после этого я так жестоко разговариваю с собой? И самый главный вопрос: а если не еда, то что могло бы дать мне это ощущение?