ПСИХОСОМАТИКА: ОТ ТРЕХ ИЗМЕРЕНИЙ К «МОСТУ» МЕЖДУ ТЕЛОМ И ДУШОЙ

«Я никогда не забуду случай с одним пациентом. С совершенно нелатинским акцентом он сказал фразу: “У меня прокол, у меня прокол!”. Это было выражение, как будто он описывал прокол автомобильной шины или лопнувшего воздушного шарика — это именно то, происходило с его легким».

Этот необычный, почти технический образ — «прокол» вместо «пневмоторакса» или «боли в груди» — задал тон семинару аргентинского психоаналитика Хорхе Ульника «Тело в психоанализе: психосоматический подход». В этой фразе, которая, по сути, описывает конкретный медицинский симптом, скрыт главный тезис встречи: тело порой говорит о бессознательном гораздо громче, чем любые слова.

В сегодняшнем выпуске рубрики «Конспекты семинаров» мы собрали запоминающиеся идеи этой встречи. Уже в ноябре состоится новый семинар Хорхе Ульника, на этот раз он будет посвящен теме «Психосоматика и символизация». Подготовили этот материал специально для того, чтобы вы могли глубже погрузиться в контекст предстоящего семинара и заранее познакомиться с тезисами автора.

Дихотомия, которая нас обманывает

Когда мы говорим о психосоматике, в массовом сознании часто всплывает образ «функционального сбоя»: как будто психика — это программное обеспечение, которое выдает ошибку, а тело — системный блок, который начинает перегреваться. Мы привыкли разделять: вот здесь — наши мысли, чувства и детские травмы, а вот здесь — наши сосуды, нервные окончания и ферменты.

В психоаналитическом подходе к психосоматике, в котором работает Хорхе Ульник, эта граница кажется не просто размытой — она кажется иллюзорной. Психосоматика — не просто «болезнь из-за стресса». Это нечто более глубокое и драматичное. Это момент, когда психика теряет способность говорить символами (словами, метафорами, образами) и вынуждена переходить на «язык плоти».

Аргентинский психоаналитик, много лет исследующий тему психосоматики и заболеваний кожи, начал трехдневный семинар с идеи о том, что традиционно западный подход строился на идее о том, что разум как будто отделен от тела. Мы привыкли думать, что тело — это некий биологический объект, который служит лишь транспортным средством для нашего «Я». В медицине этот подход доведен до абсолюта: врач лечит орган, игнорируя историю жизни пациента, пока тот не заявит о своей «психологической боли».

Однако Хорхе Ульник отметил, что такая модель может оказаться несколько упрощенной. Он напомнил слушателям семинара, что разделение на «соматическое» (телесное) и «психическое» — это некая методологическая условность, но не объективная истина.

«Проблема современного понимания психосоматики, — размышляет доктор Ульник, — заключается в том, что мы пытаемся найти причину болезни в одной из двух систем, забывая, что сама структура субъекта — это единство».

Профессор считает, что вместо того, чтобы рассматривать тело как пассивный объект, который «страдает» от действий психики, лучше увидеть в нем активного участника. Тело не просто «содержит» наши эмоции — оно и есть способ, которым эти эмоции представлены в физическом мире.

Главная ошибка, по мнению доктора Ульника, — конкуренция медицины и психоанализа. Но задача заключается не в том, чтобы противопоставлять их друг другу, а в том, чтобы найти способ соединить два мира — «скалистый остров» сомы и «плавучий остров» психики. Профессор приводит метафору моста: «Если мы попытаемся перекинуть между ними бетонный мост, ничего не выйдет... Иными словами, между психикой и сомой невозможно построить мост; попытка связать их таким образом обречена на провал».

Где заканчивается биология

Один из важных моментов семинара Хорхе Ульника — это идея о том, как мы в целом понимаем болезнь. Профессор предлагает провести критическую черту между двумя типами ответов на вопрос «Почему я болен?».

Он приводит пример: представьте пациента с язвой желудка. Современная медицина дает нам механизм: «У вас повышенная кислотность, которая вызвана бактерией Helicobacter pylori и избытком гастрина». И это — неоспоримая правда. Это биологический факт, объясняющий, как именно разрушается слизистая.

Но достаточно ли этого, чтобы понять конкретного человека?

Здесь Ульник вводит важное различие: механизм не равен объяснению. Биологический механизм объясняет процесс (как это происходит), но не объясняет смысл (почему это происходит именно в этой точке жизни, именно с этим человеком, именно сейчас).

«Биология может описать, как клетка мутирует или как воспаление атакует ткани, но она принципиально бессильна перед вопросом: что это событие значит для субъекта?

Для него психосоматический симптом — не просто следствие психологического напряжения. Это момент, когда символическая функция (способность говорить о боли) терпит крах.

Если невротик — это человек, который может превратить свое страдание в метафору, в рассказ, в жалобу, то психосоматический пациент — это тот, кто застревает на уровне физического факта. Его боль не «о чем-то», она и есть сама боль. Она не имеет значения, она имеет только интенсивность.

Для психоаналитика болезнь — не просто поломка механизма. Это сообщение. Это способ, которым история жизни пациента, его невыраженные конфликты и непережитые потери «записываются» на ткани его тела. Если у человека нет возможности прожить горе словами, его тело начинает «проживать» его через физическую боль. Симптом становится суррогатом смысла.

Кожа как первая граница и первый крик

Чтобы понять, как именно происходит переход от психики к телу, Хорхе Ульник возвращает нас к базовым структурам нашего существования. И здесь одно из главных мест место занимает кожа — самая парадоксальная часть нашего тела. С одной стороны, это герметичный барьер, который отделяет «Я» от «Не-Я», от внешнего хаоса мира. С другой стороны — самая чувствительная, эрогенная и проницаемая зона.

В психоаналитической теории кожа — не просто эпидермис. Это граница, на которой происходит постоянный диалог между внутренним и внешним.

Когда мы говорим о психосоматических нарушениях, связанных с кожей (экземы, псориаз, дерматиты), мы часто имеем дело с обрушением этой границы. Например, доктор Ульник предлагает смотреть на эти проявления не как на аллергическую реакцию, а как на «крик кожи».

Когда психическая защита не справляется с напором реальности или внутреннего аффекта, граница «сбоит». Кожа начинает реагировать, она воспаляется, меняет свою текстуру. Это попытка организма обозначить место, где заканчивается субъект и начинается мир, когда психологические слова уже не могут удержать эту дистанцию.

Удерживать в поле зрения «три измерения»

Работа с психосоматическим пациентом требует от аналитика особой позиции. Если с невротическим пациентом мы работаем через интерпретацию слов и смыслов, то с психосоматическим мы вынуждены работать на самой границе — там, где слова заканчиваются и начинается тело.

Профессор говорит о том, что аналитик должен стать своего рода «контейнером» для этой немоты. Мы не можем «разговорить» пациента, если у него нет инструментов для символизации. Мы можем лишь создать пространство, где его телесное страдание может начать обретать зачатки формы, хотя бы подобие истории.

Это требует колоссальной выдержки: не пытаться судорожно «найти смысл» там, где его пока нет, и не уходить в медицинский, технический подход, который оставляет пациента один на один с его биологической катастрофой.

Хорхе Ульник акцентирует на том, что аналитик не должен пытаться «лечить тело» или «лечить психику» по отдельности. Его задача — удерживать в поле зрения все три измерения одновременно, не позволяя ни одному из них поглотить остальные.

Биологическое измерение требует уважения к факту. Мы не можем игнорировать реальность поврежденного органа. Аналитику важно помнить что физическая боль — это не «галлюцинация» и не «продукт воображения». Это объективное страдание.

Психологическое измерение требует внимания к защитам. Мы ищем ответы на вопросы: как пациент справляется с болезнью? Он отрицает ее? Он становится зависимым от врачей? Он превращает болезнь в способ манипуляции окружением?

При этом психоаналитическое измерение предполагает работу с пустотой. Именно здесь происходит самое сложное, по мнению доктора Ульника. Аналитик должен искать не «смысл» (который часто отсутствует в классическом понимании), а те зоны, где символизация невозможна. И тут мы уже ищем ответ на вопрос не «почему это произошло», а «как это происходит в структуре субъекта».