Проблемы истории психологии

Думаю те, кто знаком со мной и моим творчеством знают, что история психологии уверенно входит в перечень моих научных интересов уже какое-то время. Надеюсь, мои рассуждения на эту тему не сочтутся читателями как нечто «взятое с потолка» и их великодушия хватит простить меня за дилетантизм.

Вступление

История науки — чрезвычайно интересная область знания. Это своеобразная рефлексия самого процесса научного познания, позволяющая проследить генезис идей, отсеять состоятельные теории и концепции от не оправдавших надежд, показать тупики и лакуны, которые поверхностным взором можно пропустить, а значит оставить неразрешенными, но главная задача — наметить дальнейший вектор развития науки.

Особый интерес вызывают истории развивающихся наук. Выдающийся исследователь своего времени в области памяти, Герман Эббингауз писал, что «психология имеет длинное прошлое, но краткую историю». И это действительно так. Корни психологической науки (как и всей западно-европейской культуры) уводят нас в древнюю Грецию. Вопросами «о душе», в той или иной степени занимался каждый мыслитель, однако «прадедушкой» психологии не без оснований считается Аристотель. Примечательно, что в современном научном дискурсе укрепилось выражение «начиная от Аристотеля», обозначающее слишком усердное, исчерпывающее увлечение историей вопроса. Однако сам Аристотель этого делать не чурался и первая часть его трактата «О душе» посвящена обзору известных ему позиций относительно души.

Многие учебники и монографии по истории психологии начинают с Античности, потом рассматривают средневековые концепции души, разбирают позиции нового времени о сознании и познании и т.д. и т.п. Однако возникает вопрос — а в чем, собственно, психология? Генетические корни психологии определяются весьма обосновано и достоверно, однако это лишь предтеча психологии как самостоятельной научной дисциплины, а значит большая часть «истории психологии» к самой психологии имеет косвенное отношение. В таком случае, что же считать за точку отсчета? Когда психология получила свою научную «самоидентичность»?

Проблема №1. Начало психологии

Хрестоматийно принято считать начало возникновения психологии с основанием профессором Лейпцигского университета, Вильгельмом Вундтом, лаборатории экспериментальной психологии в 1879 году. Всего через 10 лет, в 1889 году, вундтовская лаборатория становится институтом.

Что считать «началом психологии»: лабораторию или институт?

Более того, первенство по открытию лаборатории впоследствии оспаривал Уильям Джеймс:

«У. Джеймс в США создал экспе­риментальную лабораторию даже раньше Вундта — где-то в середине 70-х гг. Но к 1890 г. он уже потерял интерес к экспериментальным иссле­дованиям, и это его начинание в истории психологии осталось не слиш­ком заметным».

Источник: Аллахвердов В.М. Сознание как парадокс (Экспериментальная психологика, т.1) – СПб, «Издательство ДНК», 2000. С. 124

Согласно статье в данной энциклопедии, за авторством Д.А. Леонтьева, лаборатория Джеймсом была основана в 1876 году.

В историографической заметке Российского Психологического Общества утверждается, что Джеймс организовал лабораторию прикладной психологии в 1892 году. Однако сошлемся здесь на то, что лаборатория прикладной психологии — это не тоже самое, что лаборатория экспериментальной психологии.

Так все же, следует ли нам обращать внимание на «первенство» или на «историческую значимость»?

Историк психологии, М.Г. Ярошевский, выделял три программные статьи развития психологической науки: вышеупомянутого Вундта, его идейного оппонента Франца Брентано и отечественного физиолога И.М. Сеченова. Об этом несколько подробнее можно почитать, например, здесь. Ярошевкий отмечает, что знаковая работа Сеченова «Кому и как разрабатывать психологию?» (1873) вышла раньше, нежели работа Вундта «Принципы физиологической психологии» (1874). Более того, в своей работе Вундт даже ссылается на работу Сеченова от центральном торможении. Примечательно, что Вундта берут на ставку профессора философии в Лейпцигский университет в 1875 году, т.е. сразу через год после издания книги, в то время как Сеченова, при помощи административного ресурса,

«удалось вытеснить …из университетской науки. В университете ему была предоставлена возможность действовать только в качестве физиолога, психологических тем он мог, как правило, касаться лишь в популярных публичных лекциях. Сеченову был, таким образом, закрыт доступ к преподаванию психологии в университете».

Источник: Рубинштейн С.Л. Принципы и пути развития психологии. Изд. Академии Наук СССР, М. 1959. С. 246

Следовательно, если мы признаем историческое первенство Джеймса в создании психологической лаборатории, не должны ли мы таким же образом признать историческое первенство Сеченова, по поднятию вопроса об обособлении психологии от философии?

Но давайте зайдем с другой стороны и рассмотрим, кто впервые в академической среде ввел в дискурс само понятие «психология».

Согласно Рубиншейну,

«В XVI в. впервые появляется и сам термин «психология» для обозначения нашей науки: в 1590 г. Гоклениус публикует первую работу под этим заглавием, а в 1594 г. его ученик Гасман — вторую».

Источник: Рубинштейн, С. Л. Основы общей психологии – Издательство: Питер, 2002. С. 66

Однако российский методолог психологии, В.А. Мазилов уверяет, что

«первые попытки ввести термин психология могут быть датированы концом пятнадцатого столетия. В названии сочинений (до наших дней, к сожалению, не дошедших) далматинского поэта и гуманиста Марко Марулича (1450-1524) впервые, насколько можно судить, употребляется слово ''психология''»

Источник: Мазилов В.А. Теория и метод в психологии: Период становления психологии как самостоятельной науки. Монография. Ярославль: МАПН, 1998 С. 140

И перед нами вновь встает вопрос: учитывать ли формальное первенство или опираться на устоявшуюся традицию?

Таким образом, по разным основаниям можно выделить несколько «истоков» психологии:

Примерно конец XV века (Марулич) или 1590 г. (Гоклениус)— введение термина «психология».

1873 г. (Сеченов) или 1874 г. (Вундт)— обоснование программы развития психологической науки.

1876 г. (Джеймс) или 1879 г. (Вундт) — основание психологической лаборатории.

Откуда вести летоисчисление психологии?

Проблема №2. Неисторичность истории психологии

Историческая наука имеет очень сложный для изучения объект. Он мало того что не поддается непосредственному наблюдению и измерению(как, например, в той же психологии: попробуйте пощупать психику), объект исторического исследования вообще не существует. Не существует в том смысле, что этим объектом, как правило, является прошлое, т.е. чего нет в настоящий момент, но когда-то было.

Некоторые мои коллеги психологи, тоже озабоченные историей психологии, небезосновательно сетуют на то, что разработкой и концептуализацией истории психологии занимаются психологи, а не историки. Беда заключается в том, что психологии зачастую не знакомы с методами исторических исследований и их работы не редко концентрируются на датах и персоналиях, в то время как история занимается не столько изучением событий дней минувших, сколько конструированием связей между этими событиями. История вообще и история науки в частности не занимается вопросами исключительно хронологии. В противном случае, историю психологии мог мы написать любой, у кого есть доступ к библиотеке и много свободного времени.

Однако сама мысль о том, что историю психологии будет писать человек с психологией не знакомый кажется весьма странной. На каком основании данный специалист будет отличать значимое в науке от второстепенного (сами психологи, справедливости ради, ответить на этот вопрос не могут)? Возможно, куда более конструктивным являлось бы предложение кооперации историков и психологов (а возможно и представителей ряда других наук), нежели полное делегирование этой задачи только психологам или только историкам.

Проблема №3. Объект и предмет психологии

Пожалуй, данная проблема является наиболее значимой и из нее, что говорится, «ноги растут» у всех предыдущих проблем. Любой, кто открывал учебник по истории психологии обращал внимание на то, что в какой-то момент речь начинает идти о чем-то другом и подобная предметная метаморфоза происходит не раз. Любой, кто по собственному ли желанию, или по воле случая, сравнивал два учебника по общей психологии обращал внимание, что объект и предмет психологии в них могут разительно различаться. На месте предмета психологии в свое время были: душа, сознание, акты сознания, содержание сознания, поведение, познание, мышление etc.

В начале двухтысячных, в рамках Ярославского методологического семинара как раз обсуждался вопрос о предмете психологии. Участники соглашались только в одном: в кризисном состоянии психологии.

И.П. Волков предложил вернуть «душу» на место предмета психологии:

«понятие о душе, как общетеоретическая категория психологии, могло бы снять проблему междисциплинарной несовместимости в психологии»

Источник: Волков И.П. Слово о душе, необходимое для развития отечественной психологии // Труды Ярославского методологического семинара. Т. 2: Предмет психологии. Ярославль, 2004. С. 34

В том или ином варианте с этой позицией оказались солидарны В.И. Зацепин В.В. Козлов, А.И. Субетто, Н.П. Фетискин, В.Н. Шадриков, и др.

Петербургский профессор И.А. Мироненко справедливо эту позицию критикует:

«содержание понятия «душа» не более определенно, чем содержание понятия «психика». Часто повторяемая в литературе мысль о том, что «психика» – плохое определение предмета науки, так как сама требует определения – полностью может быть отнесена и к понятию души».

Источник: Мироненко И.А. О концепции предмета психологической науки // Методология и история психологии. 2006. Том 1. Выпуск 1. С. 163

Иными словами, менять «шило на мыло» не лучшая затея.

Что интересно, вопрос об объекте психологии поднимается редко. Навскидку мне не удалось припомнить, когда ставился бы вопрос относительно объекта психологии, а ведь прежде чем спорить о том, что мы изучаем (предмет), необходимо разобраться с тем, к какой части действительности это вообще относится (объект).

Заключение

Из всего вышеописанного можно заключить, что главным препятствием к формированию целостного и исчерпывающего концепта истории психологии является слабая методологическая и теоретическая разработанность самой психологии. До тех пор, пока психологи сами не разберутся с тем, где «начинается» и «заканчивается» психология, заниматься её концептуализированием задача бесперспективная. К сожалению, этап развития современной психологии происходит по канонам позитивизма и концентрируется скорее на методах получения данных (методический уровень методологии, согласно Э.Г. Юдину), нежели на разрешении фундаментальных методологических проблем. Внимательный читатель заметил, что вначале своего небольшого очерка я назвал психологию «развивающейся» наукой. На мой взгляд, до тех пор, пока психологическое профессиональное сообщество не разрешит теоретические и методологические проблемы своей области знания, психология так и останется «развивающейся» наукой, я бы даже сказал «протонаукой».