Когнитивная революция
Когнитивная революция в психологии — одно из наиболее ярких и весомых событий в психологии XX века, развернувшее масштабные исследования в области человеческого (и не только) познания. Данная историографическая заметка, как я надеюсь, не только осветит для кого-то неизвестные события в истории психологии, но и позволит взглянуть на произошедшие события несколько по новому.
Для начала напомним, что эволюционное развитие характеризуется постепенным накапливанием изменений, иными словами это поступательное развитие. Революционное же развитие характеризуется скачкообразным рывком, переходом от А к не-А. Неправильно было бы мыслить эти процессы как параллельные. В действительности и эволюционное, и революционное развитие идут «рука об руку», дополняя друг друга. В этом, собственно говоря, и заключается диалектика. По диалектическим законам развивается не только мысль (о чем писал Гегель), но и материальным мир, общество (о чем писали Энгельс и Маркс). Наука, как социальный институт, не является исключением.
Вдаваться в подробности генезиса научных революций мы не будем. Данная задача выходит за пределы настоящей статьи. Однако нас непосредственно интересует, был ли тот самый «революционный скачек» в психологии и если да, то в чем он заключался.
«Когнитивная революция» приходится на середину 50-х годов. В это время уже во всю расцвел и начинает увядать классический бихевиоризм. Постепенно формируется гуманистическая и экзистенциальная психология, как антитеза фрейдизму и бихевиоризму. В 1954 году А. Маслоу называет гуманистическую психологию «третьей силой». Это был радикальный переход он редукциознима к холизму, от реакций на внешний стимул к внутренним мотивам и потребностям, что, в некотором смысле, можно было бы назвать «гуманистической революцией».
«Днем рождения» когнитивной науки считается 11 сентября 1956 года, когда на симпозиуме в Массачусетском технологическом институте прозвучало три знаковых доклада: экспериментального психолога Дж. Миллера «Магическое число 7±2. О некоторых пределах нашей способности перерабатывать информацию»; лингвиста Н. Хомского «Три модели языка»; представителей области компьютерного моделирования и искусственного интеллекта А. Ньюэлла и Г. Саймона «Логик-теоретик».
Однако в истории науки осталась «когнитивная революция», а не «гуманистическая». Как мне кажется, дело отчасти в том, что за когнитивной наукой, небезосновательно, закрепилась, во-первых, более научная репутация, нежели за гуманистами, а во-вторых, эвристических посылок было сделано в разы больше (чего стоит хотя бы «компьютерная метафора» определившая намного лет вперед дальнейшее развития наук о познании). Но наиболее важным достижением когнитивной революции, на мой взгляд, является формирование когнитивистики. Дабы избежать обвинений в подмене понятий я сразу же сообщу, что когнитивная психология не приравнивается к когнитивистике в целом. И в этом главное достижение! Проблема познания выходит за пределы отдельной научной дисциплины и становится междисциплинарной областью знаний, в то время как гуманистическая психология осталась в рамках психологии. В действительности, «скачок» гуманистов от редукционизма к монизму не является качественным, т.к. находится в рамках одной параллели. В отличие от когнитивных наук, где несмотря на разночтения есть плодотворная почва для дискуссий и научного поиска в мультидисциплинарной падаригме.
Дж. Миллер, а впоследствии и историки науки, выделяют три корня когнитивной науки:
- Изобретение компьютеров и попытки моделирования мышления;
- Развитие психологии познания в контексте рассмотрения процесса познания как переработки информации;
- Развитие теории порождающей грамматики.
Английский психолог в историк науки Х. Гарднер в книге The mind’s new science. A history of the cognitive revolution 1985 года изобразил внутреннюю архитектуру когнитивистики следующим образом:
Пунктирной линией Гарднер обозначил «слабые» связи между науки, а сплошной линией, соответственно «сильные». Разумеется, за почти полвека с этого изображения многое изменилось, однако изображать нынешние взаимоотношения между ансамблем когнитивных наук более, на сколько мне известно, никто не пытался. Действительно, в получившейся в итоге «Санта-Барбаре» не просто разобраться.
Справедливости ради заметим, что в рамках психологической науки «когнитивная революция» является, по большому счету, «контрреволюцией», т.к. психология, еще на заре своего становления, занимать вопросами познания: Вебер, Фехнер, Гельмгольц, Эббингауз и, конечно же, Вундт, внесли неоценимый вклад в экспериментальное изучения познавательных процессов. Только с приходом гегемонии поведенческой психологии в 30-е годы (на что тоже есть свои объективные исторические причины) пришлось отойти от изучения познавательных процессов. Благо, что эта гегемония не была тотальной и ограничивалась преимущественно территорией США. В Европе прекрасно развивается гештальт-психология, занимающаяся процессами восприятия и мышления, в Швейцарии Ж. Пиаже изучает генезис детского интеллекта, в Советском Союзе Л.С. Выготский и А.Р. Лурия развивают культурно-исторический подход к понимания высших психических функций.
Соответственно, как нам кажется, куда вернее говорить не о «когнитивной революции в психологии», а о «когнитивной контрреволюции в американской психологии». Что, тем не менее, нисколько не умаляет влияния данного исторического события на развитие мировой психологии.