Шестьдесят лет со дня назначения А.Н. Косыгина на пост Председателя Совета министров СССР. Часть 2

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ РОСТ: ОТ СТАЛИНА ДО БРЕЖНЕВА

Достигнутые в ходе Великой Отечественной колоссальные успехи наглядно демонстрировали великолепные профессиональные качества Косыгина. Благодаря этому профессионализму его крайне ценил И.В. Сталин – по легенде, он лично вычеркнул ленинградца Косыгина из списка обвиняемых (позднее репрессированных) по «ленинградскому делу». Сам Алексей Николаевич, в свою очередь, до конца жизни глубоко уважал Иосифа Виссарионовича – при том, что идейным сталинистом он не был, просто он уважал великого вождя, в правление которого и он лично, и страна добились больших успехов.

Косыгин успешно удержался и в ходе внутрипартийной борьбы середины 1950-х годов, и после «дворцового переворота» 1964 года. И Сталин, и Хрущёв, и Брежнев ценили Косыгина. Вошедший в высшее руководство страны в 1938 году, Алексей Николаевич продержался в нём 42 года, уйдя в 1980 году лишь по состоянию здоровья незадолго до смерти. В отечественной истории мало подобных долгожителей; был ещё А.И. Микоян, про которого шутили «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича». Однако подобная присказка в адрес Микояна носила ироничный подтекст, подразумевавший его любовь к аппаратным интригам. Косыгин, напротив, был совершенно чужд интриг – он был идеальным хозяйственником, который просто делал то, что должно.

О Косыгине вспоминали как о человеке хмуром, неулыбчивом, но кристально честном и в душе добром. В качестве иллюстрации стиля Алексея Николаевича приводят следующую историю: однажды, принимая только что построенную табачную фабрику в Грузии, Косыгин, прервав разговор, попросил у директора закурить. Тот тут же суетливо достал из кармана и предложил высокому гостю свою личную пачку американских сигарет. Косыгин пристально взглянул на директора, развернулся и, ни слова не говоря, уехал. Ему стало ясно, что этот руководитель явно не на своём посту.

При Хрущёве карьерный рост Косыгина продолжился – Алексей Николаевич стал председателем Госплана, а затем первым заместителем председателя Совмина СССР. Поначалу Косыгин поддерживал Хрущёва и относился к нему с уважением, но затем стал критиковать его политику. Слишком уж волюнтаристской, самодурской стала со временем деятельность Никиты Сергеевича, который одно дело не начинал, другое бросал, выдвигал абсурдные требования в духе «засунуть американцам ежа в штаны», расставлял вокруг себя своих друзей, далеко не самых лучших работников; к тому же, его эксцентрика оказалась слабо совместимой со строгим и выдержанным стилем Косыгина. Особенным камнем преткновения стали хрущёвские гонения на личные подсобные хозяйства: в глазах увлечённого коммунистическими идеалами Хрущёва это был способ изменить образ жизни селян в сторону возвышенного духовного развития, для практика Косыгина – абсурд, ухудшавший жизнь колхозников.

Поэтому, когда к 1964 году стал создаваться антихрущёвский заговор, Косыгин, хотя и не был среди его основных участников, фактически поддержал его и сыграл ключевую роль, договорившись с министром обороны Р.Я. Малиновским о молчаливой поддержке. Выступи глава Минобороны в поддержку руководителя – Хрущёв остался бы у власти. В дальнейшем Косыгин отзывался о Хрущёве несколько критически, иногда даже с сарказмом, однако, нужно заметить, резких выражений всё равно себе не позволял. Речь вовсе не шла о тотальном разрыве с хрущёвским наследием – требовалось устранение ошибок и просчётов при сохранении позитивных преобразований.

Когда Хрущёва сместили (нужно отметить, что в действительности это был не переворот, а правовое решение Пленума ЦК), было решено, что в целях недопущения в дальнейшем концентрации власти в одних руках высшие посты в партии и правительстве больше не должны заниматься одним и тем же человеком. Сложился достаточно эффективный тандем Брежнев – Косыгин: хотя их личные отношения не были дружескими (характеры весёлого и азартного Брежнева и хмурого и строгого Косыгина не сходились между собой), они не мешали друг другу работать, и карьеру Косыгина не смогли сломать никакие интриги.

«КОСЫГИНСКАЯ РЕФОРМА»

Самым известным событием, ассоциируемым с именем Алексея Николаевича, стала т.н. «Косыгинская экономическая реформа», запущенная в 1965 году. Хотя разработчиком теоретических положений реформы был экономист Е.Г. Либерман, воплотить на практике её положения вызвался именно Косыгин. В соответствии с реформой, основной хозяйственной единицей становились предприятия, а созданные Хрущёвым совнархозы упразднялись. Количество директивных плановых показателей резко сокращалось – с 30 до 9. Ключевое значение приобретали такие показатели экономической эффективности производства, как прибыль и рентабельность. Причем, за счёт прибыли предприятия получали возможность формировать ряд фондов — фонды развития производства, материального поощрения и другие. Менялась ценовая политика, скажем, в сельском хозяйстве закупочные цены на продукцию повышались в 1,5–2 раза, вводилась льготная оплата сверхпланового урожая, снижались цены на запчасти и технику, уменьшились ставки подоходного налога на крестьян.

Почему-то в исторической науке при рассказе о реформе Косыгина принято говорить о её неудаче. Между тем, статистика вовсе не показывает провала – напротив, восьмая пятилетка (1966-1970) стала одной из самых успешных в советской истории (и получила название «золотой»): национальный доход вырос на 45,6 процента, промышленное производство – в полтора раза, сельскохозяйственное – на 21 %, производительность труда – на 39 %, реальные доходы населения – на треть. Главным успехом правительства Косыгина стал качественный рост уровня жизни населения: именно в 1960-1970-е годы состоялась революция быта, начатая ещё Хрущёвым – в быт советских семей массово вошли пылесосы, стиральные машинки, электрические утюги, чёрно-белые телевизоры, магнитофоны, мебельные гарнитуры. Качественно изменился рацион питания советского человека – произошёл переход от хлебно-картофельного к мясо-молочному типу питания. Продолжилось начатое Хрущёвым массовое жилищное строительство – своё жильё получили около 160 миллионов человек, причём Косыгин лично настоял на изменении плана застройки в пользу большего бытового удобства, благодаря чему маленьким, низеньким и неудобным «хрущёвкам» пришли сравнительно более комфортабельные «брежневки». Важным феноменом эпохи стал «дачный бум» – дача из элемента роскоши превратилась в благо, доступное широким массам; многие не осознают этого, но дачи буквально спасли страну в 1990-е годы, когда в условиях тотального обвала промышленного и сельскохозяйственного производства именно на своих дачах городские жители спаслись от голода. (Те, кто говорят, будто Егор Гайдар спас страну от голода, или лукавят, или не понимают, о чём говорят – гайдаровские реформы только усугубили риск голода, а спас страну именно дачный сектор, созданный Брежневым и Косыгиным.)

Отдельно нужно сказать о феномене автомобилизации. На момент начала 1960-х годов советский гражданский автопром находился, по сути, в зачаточном состоянии. А.Н. Косыгин лично договорился с итальянским заводом ФИАТ, который тогда находился в расцвете и был образцом для всей Европы, о строительстве Волжского автомобильного завода, открытого в Тольятти в 1970 году. Результат: уже к концу 1970-х годов ВАЗ производил около миллиона легковых автомобилей в год, в то время как ЗАЗ производил такое количество машин за 10 лет в год, а ГАЗ – за 20; уровень автомобилизации вырос в 5 раз – с 10 до 50 автомобилей на 1000 человек. За 46 лет советской власти до Брежнева и Косыгина было произведено не более 1,5 миллиона штук легковых автомобилей, а за брежневскую эпоху – более 15 миллионов. Это был настоящий прорыв советского автопрома, который во многом оставил базу и для нынешней России (пусть российский автопром и принято ругать, базовые потребности он всё же закрывает, и это дорогого стоит). И одну из решающих ролей здесь сыграла личность председателя Совета министров.

Таким образом, деятельность брежневского руководства, главную роль в экономической политике которого играл А.Н. Косыгин, позволила Советскому Союзу совершить настоящий прорыв в повседневной жизни широких масс советских граждан, завершила создание «государства всеобщего благоденствия» и «общества потребления».

Другое дело, что реформа Косыгина не была доведена до конца. Когда учебники говорят «причина неудачи – в том, что она не меняла фундаментально систему», я недоумеваю. Разве хорошая реформа непременно должна ломать систему через колено, тотально сносить весь созданный до того механизм? Подобные обороты выдают наследие «младореформаторов» конца 1980-х – начала 1990-х, предавших анафеме «неэффективную советскую плановую экономику», объявивших её «нереформируемой» (что само по себе есть абсурд) и оправдавших этими тезисами крайне разрушительные и болезненные для страны «радикальные реформы».

В действительности причины свёртывания (именно свёртывания, а никакой не неудачи) реформы Косыгина лежали в иной плоскости. Фундаментальной проблемой стоял вопрос о занятости: «если можно повышать производительность труда и сокращать при этом штат – то значит, части работников придётся остаться без работы? Значит, возродится безработица? Но как такое вообще мыслимо в социалистическом обществе, одним из поводов для гордости которого является победа над безработицей и всеобщая занятость?!». Ярым противником реформы был председатель Президиума Верховного Совета СССР (номинальный глава государства – «президент СССР») Н.К. Подгорный. Важную роль в сворачивании реформы сыграла и Пражская весна 1968 года – перепуганное руководство коммунистического движения стало с опаской смотреть на любые идеи со словами «реформа», «общественная инициатива», «частная инициатива». В итоге, после завершения восьмой пятилетки реформу «заморозили». При этом от позитивного наследия реформы вовсе не отказывались – просто дальше дело не пошло.

Иногда реформу критикуют и с коммунистической стороны, обвиняя в подрыве основ социалистического устройства и даже эмоционально называют «первым гвоздем в крышку гроба СССР» и «первым шагом к Горбачёву». Такие критики, по существу, повторяют аргументацию Подгорного и других консерваторов того времени. В действительности с этим едва ли можно согласиться: Косыгин вовсе не ставил задачу сноса социалистической экономики. Подобная политика уже применялась в Союзе в годы НЭПа (и тогда она была вполне успешной – лишь военная угроза заставила советское руководство скорректировать планы), она так или иначе применялась в ряде социалистических стран Восточной Европы (ГДР, Польша, в особенности Венгрия – и все они отличались достаточно высоким материальным бытом). В рамках Советского Союза ярким воплощением политики в косыгинском духе стала Белорусская ССР в период руководства Петра Мироновича Машерова (1965-1980) – и именно в этот период Белоруссия совершила настоящий рывок в экономике как относительно себя прежней, так и относительно других союзных республик, превратившись из бедного и отсталого аграрного края в передовую индустриально-развитую республику. Впоследствии отчасти похожие методы применили Китай («реформы и открытость» Дэна Сяопина) и Вьетнам («Дой Мой»), которые сумели как сохранить власть коммунистических партий, так и адаптироваться в новом мире и успешно развиваться. Поэтому реформа Косыгина была реальным шансом для Союза раскрыть полностью свой потенциал и избежать «катастройки». К сожалению, полностью его реализовать не удалось. Но и за сделанное Алексею Николаевичу стоит сказать «спасибо».

Окончание следует…

© Александр Кафеев, 2026. При перепечатке ссылка на автора и исходный пост обязательна. Нарушение преследуется по ст. 1301 ГК РФ.