Романовы и Османы: почему Османы успешно стартовали, но позже отстали? Продолжение разговора о компаративистике

Istorik Alex·7 Aug at 7:52 pm

Моя прошлая статья была посвящена сравнению Романовых и Цин, разбирая, по какой причине обе династии, имея общий сильный старт, впоследствии сильно разошлись в своих траекториях. Причём она выделялась уже тем, что обычно вопрос модернизации разбирается не раньше XIX века, а в ней поднимались темы ещё Раннего Нового времени. Теперь я предложу пойти дальше и сравнить с Россией ещё одну заметную империю – Османскую. Её кейс не менее интересен. На первый взгляд, траектории Российской и Османской империй близки хотя бы потому, что обе рухнули после Первой мировой войны – но за этим внешним сходством скрывается большая разница. Ниже будет разбор, почему Османы имели во многом более успешный ранний старт, чем Россия, но впоследствии, как и Цин, не смогли пройти в Раннее Новое время, а Россия смогла.

С чего начиналось и что пошло не так

Османская империя образца позднего Средневековья – это никоим образом не «отсталое государство», а напротив, очень развитое и передовое государство, которое завоевало или подчинило ряд стратегически важных территорий (Константинополь, Египет, косвенно Крым через вассалитет), превратило Красное, Чёрное и Азовское моря в свои «внутренние озёра», являлась важнейшим транспортным хабом Восточного Средиземноморья и наводила страх на всю Европу, дважды доходя до Вены. Пик могущества Османов пришёлся на правление Сулеймана I Великолепного (1520-1566). Но уже к началу XVII века ситуация изменилась, и Османская империя вступила в длительную полосу стагнации, из которой, по сути, так и не выбралась. Что случилось?

В XVI-XVII веках и в самой Турции, и в мире произошёл ряд изменений, изменивших её положение в невыгодную сторону:

Во второй половине XVI века приток дешёвого американского золота и серебра после завоевания испанскими конкистадорами Центральной и Южной Америки вызвал гиперинфляцию по всему миру, что ударило цепной реакцией по практически всему миру – от самой Испании до минского Китая; одной из главных жертв стала и Османская империя, так как доходы бюджета не успевали за ростом расходов, в результате казна сильно пострадала, а что особенно болезненно – произошла деградация основы всего османского государства, тимарной системы. Тимар – это земельный надел, который воины (сипахи, тимариоты) получали в обмен на воинскую службу. Революция цен приводила к разорению средних и мелких тимариотов, что подрывало военную мощь империи;
Династический кризис, обозначившийся к концу XVI века: ещё преемники Сулеймана, Селим II (1566-1574) и Мурад III (1574-1595) оставили по себе недобрую память (один – как любитель спиртного, другой – как распутник), но настоящий сдвиг произошёл при Мехмеде III (1595-1603), который из-за страха заговора со стороны сыновей изменил систему престолонаследия – если прежде наследников отправляли управлять провинциями для получения управленческого опыта, то теперь их стали содержать в кафесах (буквально «клетках») – особых помещениях дворца с отдельным входом на территории гарема, где они получали образование, но были лишены свободы; как следствие, на трон регулярно восходили малоопытные правители, а выбор наследника стал зависеть не столько от его компетенции, сколько от баланса сил между придворными группировками, янычарами и женщинами гарема. Этот механизм сохранялся вплоть до середины XIX века. Стоит ли объяснять, почему Османской империи «везло» на спорных и сомнительных правителей?
На рубеже XVI-XVII веков на империю обрушился целый ряд испытаний:

** «Долгая война» с Габсбургами (1593-1606 годов) – формально закончилась вничью, но символически по условиям мира Габсбурги перестали платить ежегодную дань, а султан впервые официально признал императора Священной Римской империи равным на переговорах, что было болезненным ударом по престижу Порты, а сама война привела к истощению ресурсов и ознаменовала собой выход европейских армий на новый уровень организации и военной оснащённости. В результате Османская империя утратила своё преимущество – это означало стратегическое поражение, даже если тактически война не была проиграна;

** Джелялийская смута – масштабное и драматическое восстание 1595-1603/1609 годов, движущей силой которого были крестьяне и солдаты-дезертиры, которое нанесло большой экономический ущерб, отвлекло ресурсы от внешних войн и ослабило центральную власть;

** Турецко-персидская война 1603-1618 годов – воспользовавшись занятостью Османской империи, персидский шах Аббас I решился взять реванш за прежнее поражение Сефевидской державы, в результате тяжелейшей войны Закавказье было разорено, Турция понесла тяжёлые потери, а Персия вернула себе Азербайджан, Восточную Армению и Восточную Грузию.

Одновременное ведение трёх войн – двух внешних и одной и внутренней – привело к перегрузке военной машины, углублению экономического кризиса и утрате инициативы в международных отношениях.

Подъём Голландии в XVII веке привёл к перераспределению торговых путей – голландцы сделали ставку не на обширную колонизацию, а на контроль над важнейшими морскими путями, и в итоге смогли создать единую глобальную капиталистическую мир-систему от Америки до Юго-Восточной Азии, как следствие рухнула прежняя опора экономики Османской империи – роль ключевого транспортного посредника между Европой и Азией.

Это привело к тому, что в XVII веке Османская империя вступила в длительную полосу стагнации: прежняя модель оказалась исчерпана, требовался решительный ремонт.

Но почему из тупика не нашлось выхода?

Теоретически, конечно, можно было найти выход. Но проблема лежала в сложном сочетании объективных и субъективных факторов:

Как уже было сказано, династическая система на долгие столетия способствовала ослаблению центральной власти – когда на троне в основном оказывались неопытные и изнеженные правители, служившие пешками во внутриэлитной борьбе, тяжело было найти волю к реформам;
Консервативные силы (например, религиозные лидеры – улемы) сопротивлялись реформам, особую разрушительную роль играл янычарский корпус, который яростно отстаивал свои привилегии и сопротивлялся любым попыткам покуситься на них;
И при этом вплоть до второй половины XVIII века многим казалось, что проблемы не смертельны – в отличие от России, Османская империя долгое время не сталкивалась с экзистенциальной военной угрозой.

В результате, попытки модернизации были, но они часто носили поверхностный характер. Самым ярким примером здесь служит «эпоха тюльпанов» (1718-1730): при султане Ахмеде III и его визире Ибрагиме-паше Турция делала, казалось бы, то же самое, что и Россия при Петре – отправляла посольства в Европу, открыла первую османскую типографию (огромный шаг для распространения знаний!), перестраивала столицу в европейском стиле. Культура стремилась подражать европейской, и название возникло не случайно – «тюльпаномания» в XVII-XVIII веках охватила всю Европу, и Турция встала в этот ряд. Не стоит недооценивать эту эпоху – её достижения были велики. Но почему они не переросли в системный прорыв? Потому что они не затрагивали те фундаментальные проблемы, что были свойственны империи – кризис системы тимаров, проблему с престолонаследием, сопротивление янычар и улемов. В результате, народное восстание привело к культурному откату, и общую траекторию переломить не удалось.

По-настоящему радикальная попытка перестроить систему госуправления была предпринята во второй трети XIX века – в эпоху Танзимата. Именно тогда был разогнан янычарский корпус, отменена тимарная система (наконец-то!), проведены выдающиеся правовые реформы (провозглашение равноправие граждан в основных правах, принятие торгового кодекса по передовому тогда французскому образцу), созданы регулярная армия, светские школы. Казалось бы – масштабная модернизация, сопоставимая с реформами Александра II в России. Но почему этого было недостаточно?

Можно назвать три причины. Во-первых, во многом было уже поздно – победы России над Турцией и наступление эпохи романтического национализма привели к пробуждению национально-освободительных движений христианских народов и арабов, а промышленный бум Западной Европы, а позже и России, способствовал тому, что те двигались быстрее. Во-вторых, реформы оказались дорогим удовольствием, расходы росли быстрее доходов, и фатальной слабостью Турции оказалась долговая зависимость от западноевропейских кредиторов. В итоге крах Танзимата наступил во второй половине 1870-х годов: сперва сохранявшиеся противоречия между мусульманами и христианами привели к восстанию угнетённых народов, затем война с Россией 1877-1878 годов привела к потере Балкан, и хотя итоги частично были «переиграны» на Берлинском конгрессе, самой Османской империи это мало что дало – в 1879 году она объявила дефолт, и европейские купцы оказались ещё опаснее русского оружия. В-третьих, консервативные силы продолжали сопротивление и взяли реванш в правление Абдул-Хамида II (1876-1909), когда первоначально подписанная конституция была отвергнута, и страна вернулась к абсолютной монархии. В эпоху Абдул-Хамида II империя окончательно превратилась в полуколонию европейских держав, национальные противоречия стали выливаться в резню армян, а завершилось дело Младотурецкой революцией и последующим распадом империи.

А теперь самый тонкий вопрос: разве с Россией не та же самая история?

Если присмотреться, можно заметить ряд параллелей, которые заставляют задуматься о схожести сценария: династический кризис и влияние женщин на власть как ограничитель возможностей для манёвра (указ Петра I о престолонаследии и «эпоха дворцовых переворотов», «бабский XVIII век»), внутренние проблемы (крепостное право), «реакционный» правитель (Николай I), тормозящий прогресс, внешнее поражение как катализатор осознания проблем (Крымская война), попытки преобразований (реформы Александра II, которые многие считают половинчатыми и запоздалыми), консервативный откат (контрреформы Александра III) и окончательный революционный взрыв. На первый взгляд, сходство просто поразительное, и можно говорить о почти идентичном сюжете. Но только на первый взгляд, а при детальном рассмотрении параллель распадается:

Проблемная система престолонаследия:

Османы: в условиях системного кризиса – фатальный тормоз и ограничитель любых реформ;

Россия: династический кризис имел место, но катастрофы удалось избежать – более того, именно на вторую половину XVIII века, на женское правление Елизаветы Петровны и Екатерины II, во многих отношениях произошёл взлёт империи, а чуть позже Павел I умудрился вовремя отменить проблемный акт; даже наличие неудачных царствований (например, Анна Иоанновна или Пётр III) оказывалось ближе к Римской империи эпохи Юлиев-Клавдиев и Флавиев, где отдельные негодные (вроде Калигулы или Нерона) или «неудобные» (вроде Тиберия или Домициана) не ломали систему в целом, чем к Османской империи с её фундаментальными проблемами.

Степень отставания:

Османы: отстали на несколько ступеней общественного прогресса – они могли тягаться с Европой эпохи Возрождения, но впоследствии Европа к середине XIX века совершила минимум ещё два рывка (Просвещение и «двойная революция»), в результате чего Османская империя была вынуждена догонять на несколько этапов вперёд;

Россия: уже успешно вышла на уровень Просвещения, впоследствии частично осуществила промышленную революцию, что давало ей больше возможностей для рывка.

Степень «консерватизма»:

Османы (янычары, улемы, Абдул-Хамид II): практически тотальное неприятие любых перемен;
Россия (Николай I, Александр III): тонкий момент – вопреки упрощённой трактовке, их деятельность не была сугубо реакционной, и политическая консервация могла сочетаться с экономической модернизацией.

Критичность поражения:

Османы (Русско-турецкие войны и др.): катастрофические поражения, частые поражения армий от многократно меньших войск противника, отпадение огромных территорий (Северное Причерноморье, Египет, Балканы), частичная утрата суверенитета и перехода на роль «больного человека Европы»;
Россия (Крымская война): поражение было серьёзным, но не катастрофическим – Россия, противостояв объединённой коалиции едва ли не всей Европы на нескольких фронтах (ведь, вопреки названию, военные действия шли не только в Крыму, но и на Балтике, в Белом море, на Камчатке), по итогу понесла относительно небольшие территориальные потери и не утратила свой политический суверенитет, непосредственные последствия были устранены в течение полутора десятилетий. Поражение было в первую очередь моральной катастрофой, но не сломом цивилизации.

Ускорение от реформ и роль европейского капитала:

Османы: Танзимат не предотвратил глубокой финансовой зависимости от западноевропейского капитала – по сути, турецкое развитие было не совсем турецким;

Россия: хотя западноевропейский капитал играл роль, основным драйвером всё же являлось собственное производство, и Россия оставалась довольно сильной державой. Размывание суверенитета началось только в начале XX века, но там уже была другая история.

Таким образом, на глубинном уровне есть достаточно много различий, которые показывают, что при внешнем сходстве между Россией и Турцией был большой разрыв, и что поздние Османы – это пример фатальной институциональной ригидности и неспособности к своевременным реформам, которые в итоге оказались реактивными, а Российская империя – это пример проактивной и отчасти успешной модернизации – сперва протоиндустриальной в XVIII веке, затем индустриальной в XIX-м.

Вместо заключения

Сравнение Российской империи с цинским Китаем и Османской империей показывает глубинный разрыв – в отличие от них, Россия успешно проводила проактивную, а не реактивную, модернизацию. Это достигалось благодаря иному раскладу сил в элите: в то время как Цин оказались бессильны перед проблемой легитимности, а Османы долгое время были парализованы слабостью поздних представителей династии и межэлитной борьбой, то Романовы имели возможность успешно консолидировать силы нации перед лицом общенациональных угроз.

Но значит ли это, что Романовы – это лишь история успеха? Нет – просто две статьи были посвящены сравнительному анализу, который показывал, почему сравнение России с «другими модернизирующимися аграрными империями» часто поверхностно и некорректно, и как Россия избегала их ловушек. Однако у системы Романовых были свои фундаментальные изъяны, которые тоже привели их империю к острому кризису в начале XX века, просто эти пороки носили несколько иную специфику. В следующей статье как раз и будет разобрано, где Романовы совершили капитальные ошибки и что они не смогли (или не захотели) сделать для страны, чтобы предотвратить революционный взрыв. Жду читателей!

12 views·1 share

12 views