НОВОЕ ИМЯ И ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

С окончанием Гражданской войны и иностранной интервенции на повестку дня встал вопрос о восстановлении экономических связей со странами Запада и признании нового советского правительства. К марту 1921 г. советское руководство достигло взаимного признания лишь с рядом соседних стран, отделившихся от Российской империи (Эстония, Литва, Латвия, Финляндия), и со странами Востока, боровшимися с колониальными устремлениями Европы и видевшими в новой Советской России своего потенциального союзника (Иран, Турция, Афганистан). Переломить ситуацию в пользу будущего признания РСФСР смог выдающийся советский дипломат, народный комиссар внешней торговли Леонид Борисович Красин. Примечательно, что одним из вопросов, обсуждаемых в рамках восстановления двусторонних связей с Великобританией, стала судьба захваченных в ходе интервенции советских боевых кораблей и гражданских судов, в частности ледокола «Святогора».

Переговоры с Великобританией советская торговая делегация во главе с Л. Б. Красиным начала в мае 1920 г. в Лондоне. Первоначально речь шла только о восстановлении экономических контактов, но не о политическом признании Советской России, однако из-за вопроса о непризнании долгов Российской империи переговоры быстро зашли в тупик. Первым важным успехом советской дипломатии стало учреждение 11 июня в Лондоне советско-британского акционерного общества АРКОС (All Russian Cooperative Society), выступавшего в качестве представительства советских внешнеторговых организаций в Великобритании.

С осени 1920 г. экономические переговоры удалось возобновить, а уже 16 марта делегации подписали Советско-английское торговое соглашение, ознаменовавшее прорыв экономической блокады РСФСР. Одним из интересных для Великобритании направлений экономических связей стали Карские товарообменные экспедиции, которые теперь не ограничивались обменом между Архангельском и Сибирью (промышленные товары на продовольствие), а приобретали статус международных.

Теперь и Великобритания была заинтересована в организации Карских экспедиций, но для их благополучной организации необходима была проводка караванов транспортных судов со стороны мощных ледоколов, так как в Карском море сложная ледовая обстановка может сохраняться даже в летний период. Для проводки судов Великобритания предложила начать переговоры об условиях возврата Советской России захваченных во время Гражданской войны ледоколов «Святогор» и «Святой Александр Невский». Строительство «Святого Александра Невского» не было завершено до Октябрьской революции, и он был арестован британской стороной в Ньюкасле, после чего англичане использовали ледокол в ходе интервенции на Русском Севере.

«Святогор», осенью 1918 г. переданный англичанам белыми, был включен в состав Королевского военно-морского флота Великобритании под именем HMS Sviatogor. Портами приписки корабля в 1919–1921 гг. были Росайт и Девенпорт. Британцы пытались придумать применение столь мощному судну, хотя и каждый раз его приходилось использовать не по прямому назначению (за исключением истории со спасением ледокольного парохода «Соловей Будимирович» в 1920 г.). Например, «Святогору» поручались задачи протралить от мин воды в районе Скапа-Флоу в Шотландии. Кроме того, в 1920 г. британцы пытались продать «Святогор» Латвии для обслуживания порта Риги в зимний период или использовать его для эвакуации белых армий из Крыма вместе с ледоколами «Козьма Минин» и «Илья Муромец», но все эти планы оказались не реализованы.

Подробных деталей о ходе переговоров о возвращении «Святогора» и о составе советской делегации, к сожалению, до наших дней сохранилось не так много.

Первым удалось вернуть ледокол «Святой Александр Невский» (был переименован англичанами в «Александер»). Передать его советской стороне получилось уже 3 августа 1921 г. в Эдинбурге, и уже в Великобритании по решению АРКОС ледокол был переименован в «Ленин». После прибытия в Советскую Россию новый ледокол стал использоваться для работы в Карских экспедициях.

После успешного завершения переговоров о судьбе ледокола «Ленин» настал черёд и ледокола «Святогор». По мнению современных исследователей М. А. Емелиной, П. А. Филина и М. А. Савинова, эти переговоры состоялись в октябре–ноябре 1921 г. Некоторые подробности о тех событиях спустя много лет привёл в своих воспоминаниях известный кораблестроитель академик А. Н. Крылов. По его словам, британское Адмиралтейство согласилось вернуть «Святогор» в Советскую Россию при условии выплаты 75 тыс. фунтов стерлингов (300 тыс. £ от общей стоимости ледокола в 375 тыс. £ уже были выплачены в период постройки судна). Л. Б. Красин заинтересовался предложением британского военно-морского командования, но решил собрать комиссию из специалистов АРКОС, которые могли бы оценить техническое состояние ледокола. Комиссия была в скором времени собрана (его членом был и А. Н. Крылов) и после изучения судна пришла к выводу, что состояние «Святогора» вполне удовлетворительно и почти не требует ремонта, и поэтому необходимо как можно скорее внести запрашиваемую сумму. После внесения суммы в Английский банк, как отмечал А. Н. Крылов: «Чек при письме от торгпредства вручён адмиралтейству».

Ещё больше подробностей тех событий раскрыл директор АРКОС Г. А. Соломон (Исецкий). По его словам, инициатива вернуть оба ледокола исходила со стороны Великобритании, однако в момент, когда сообщение пришло в советское представительство, Л. Б. Красина не оказалось в Лондоне, а его обязанности исполнял Н. К. Клышко:

«Красина не было в Лондоне, и Клышко хотел было отказаться от этого предложения или отложить вопрос до возвращения Красина. Но я энергично настоял на принятии этого предложения, и оба ледокола были переданы нам. Один из них, “Александр Невский”, я отвоевал для Карской экспедиции, и этот ледокол, на котором находился капитан Свердруп, не раз спасал затертые льдами в суровом Карском море наши суда...

И работа шла. Набирались капитаны, офицеры, механики, матросы. Переустраивались и приспосабливались носы пароходов для путешествия во льдах. Устраивалось центральное отопление, электрическое освещение. Все пароходы и ледокол снабжались радиотелеграфными аппаратами. Набирались товары. Набирались и обучались делу “карги”, т. е. заведующие товарами на каждом пароходе. Оборудовались аптеки, приглашены были врач, водолаз, кинематографический оператор (мистер Хауз, участвовавший в полярной экспедиции Шекльтона). Я нашел необходимым во время экспедиции производить и научные наблюдения, что взял на себя капитан Свердруп вместе с доктором, приглашенным им в Норвегии. Для этого были приобретены необходимые аппараты и инструменты. Два уже приспособленных парохода были заранее отправлены в Гамбург, где они должны были принять товары, закупленные в Германии. [...] Наконец, всё было готово. Вовремя пришли товары, закупленные в Америке. Два парохода, уже нагруженные, ждали в Ливерпуле, два, как я говорил, в Гамбурге, а ледокол “Александр Невский”, поступивший поздно в мое распоряжение, спешно и день и ночь снаряжался, приводился в порядок, снабжался всей необходимой утварью (посудой, бельем и пр.) стоял в гавани на реке Лейтс у Эдинбурга, и один пароход, купленный по моему поручению капитаном Свердрупом в Норвегии, стоял в Бергене, принимая грузы, приобретенные в Скандинавии.

Мне приходилось держать весь этот сложный аппарат в своих руках, отдавать, конечно, по телеграфу распоряжения во все концы мира... Но, наконец, [всё](все) было готово, и 28-го поля вечером я выехал сперва в Ливерпуль, а оттуда в Эдинбург. Из Лондона со мной выехали капитан Свердруп, капитан Рекстин и капитан Саговский, а также некоторые необходимые сотрудники.

Мы поздно прибыли в Ливерпуль, часов около десяти. Карги (заведующие грузом) обоих пароходов встретили меня на вокзале, и мы отправились в гостиницу, где были сняты комнаты для меня и моих сотрудников. Карги рапортовали мне, что $[всё](все) готово к отплытию. Но при моих подробных расспросах выяснилось, что на обоих пароходах имеется много палубного груза.

— А палубный груз покрыт брезентом? — спросил я.

Оказалось, что никто не подумал о брезентах. $[Несмотря]() на то, что было поздно, я велел обоим каргам скакать сейчас же, звонить по телефону и сговориться, чтобы рано утром брезенты были доставлены на оба парохода. Это было сделано, брезенты были доставлены, и я поехал осмотреть и лично отправить пароходы в путь. $[Всё](Все) было в порядке, и я дал приказ обоим пароходам идти экономическим ходом в Варде, где было назначено рандеву всех судов экспедиции.

Затем я направился в Эдинбург. Поехал на ледокол. Там шли последние работы по снаряжению его всем необходимым. Надлежало ещё произвести церемонию крещения ледокола, который правление «Аркоса» решило переименовать, как головное судно экспедиции, в «Ленин». Работали маляры, заменявшие одно имя другим. Меня окружили интервьюеры разных мировых газет. Они всюду выискивали меня, работали кодаками, снимая ледокол. Новое имя, выведенное по обеим сторонам носа, было завешено полотном. К обоим концам полотна шли с палубы бечевки...»

После удачного завершения переговоров в декабре 1921 г. «Святогор» отправился в Советскую Россию, и уже 23 декабря в Кронштадте произошла торжественная встреча ледокола. В честь возвращения судна был организован митинг, и оркестр играл приветственный марш прибывающему «Святогору». С этого начался этап истории ледокола!

После смерти в 1926 г. Л. Б. Красина, благодаря которому «Святогору» удалось вернуться в Советскую Россию, было принято решение о присвоении его имени судну. Официально переименование состоялось 19 ноября 1927 г. по приказу № 815 Центрального управления морского транспорта Народного комиссариата путей сообщения. Примечательно, что, по сообщению газеты «Правда» от 12 января 1927 г., инициатива о переименовании ледокола исходила от команды «Святогора», желавшей таким образом выразить признательность дипломату за возвращение судна. Просьба команды была удовлетворена сначала решением ленинградского райкомвода, а потом окончательно переименование было закреплено уже в ноябре приказом Центрального управления морского транспорта. Ещё до официального подписания указа о переименовании 5 ноября на борту ледокола состоялись торжества по поводу присвоения нового имени.

Интересно, что на тот момент в стране уже работали три судна, получившие названия в память об этом государственном деятеле и соратнике В. И. Ленина. Первым был норвежский сухогруз «Бранн», приобретенный в июне 1921 г. организацией АРКОС для участия в Карских экспедициях и переименованный в «Леонид Красин». Вторым было маломерное судно из Мариуполя, около 1923 г. получившее название «Красин» (первоначально называлось «Стелла»). Судно относилось к Мариупольской хлебной конторе Госторга УССР. Госторг, в свою очередь, являлся одним из подразделений Народного комиссариата внешней торговли, возглавляемого Л. Б. Красиным. Третьим был лесовоз «Товарищ Красин» типа «Григорий Зиновьев», строившийся в Ленинграде на Балтийском заводе им. С. Орджоникидзе в 1925–1927 гг.

Список источников и литературы

Андриенко В. А. Ледокольный флот России, 1860-е – 1918 гг. — М.: Европейские издания, 2009.

Бронников В. Л. Азовский тёзка легендарного ледокола «Красин» // Приазовский рабочий. 2026. 10 апреля. С. 7.

Емелина М. А., Савинов М. А., Филин П. А. Ледокол «Красин»: история. походы, люди. — Калининград: Живём, 2023.

Соломон Г. А. Среди красных вождей. Личные воспоминания о пережитом и виденном на советской службе. — Париж: Изд-во Мишень, 1930. Т. 2.

Крылов А. Н. Мои воспоминания. — М.: Изд-во АН СССР, 1963.