Литературный Татарстан, ч. III
В 100 километрах от Казани, в городе Чистополь, побывал Борис Пастернак. Здесь знаменитый писатель провел один из самых трудных периодов жизни. В Чистополь Пастернак приехал 18 октября 1941 года. Этот городок превратился в то время в крупный литературный центр. Туда эвакуировали почти весь Союз писателей. Пастернак эвакуировался из Москвы с последней группой, в числе которой были Константин Федин, Анна Ахматова.
Он привез с собой в Чистополь заказ от издательства на перевод трагедий Шекспира «Ромео и Джульетта», «Антоний и Клеопатра», также перерабатывал «Гамлета», переведенного еще до войны. Финалом работы над «Ромео и Джульеттой» стало публичное чтение трагедии в Доме учителя 26 февраля 1942 года. Все собранные деньги пошли на подарки солдатам Красной Армии. Слушать Пастернака пришла вся писательская «колония» и местная интеллигенция. Ради торжественного случая поэт облачился в черный костюм, надел пестрый вязаный галстук. Зал был полон. Свои блистательные переводы Шекспира Борис Пастернак потом читал в Чистополе и по радио.
Во время эвакуации в 1941-1943 годах писатель снимал комнату в доме Вавиловых, где теперь расположен музей (Володарского, 75), посвященный нобелевскому лауреату.
Мемориальные комнаты воссозданы по воспоминаниям гостей Пастернака и хозяев квартиры. Здесь хранятся предметы, находившиеся в комнате писателя, письма, дневниковые записи и фотокарточки. Музей иллюстрирует не только чистопольский период жизни литератора, но и его путь в искусстве.
Пастернаку приходилось работать почти в экстремальных условиях –например, грузить дрова в тридцатиградусный мороз. Однако это только закаляло дух: «Здесь мы ближе к коренным устоям жизни. Во время войны все должны жить так, особенно художники», – считал писатель. В Чистополе Пастернак писал стихи (вошли в сборник 1943 года), начал пьесу «На этом свете», которую впоследствии уничтожил.
Ненадолго уехав в Москву по издательским делам, поэт говорил жене, что соскучился по Чистополю, как по более истинной жизни, чем московская: «Я рвусь назад в темь и дичь этой прикамской зимы».
С началом Великой отечественной войны в городе Елабуга селятся Марина Цветаева с сыном. Цветаева прибыла в город 18 августа и пробыла в нем до дня трагической гибели – 31 августа 1941 года. Они живули в первом же доме, куда их привели.
Хозяйка дома была Анастасия Ивановна Бродельщикова. Дом жилой площадью около 50 квадратных метров, был построен в 1925 году на бутовом фундаменте. Отопление в доме было печным. За всю свою историю дом четыре раза менял хозяев.
Его внешний облик с тех пор изменился. Когда в Елабуге было принято решение создать мемориальных комплекс и выкупить дом, его новые владельцы долго не соглашались. Но потом неожиданно пошли навстречу. И в 2005 году дом выкупил Елабужский государственный музей-заповедник.
В спальне жила Цветаева. Особенную ценность представляет записная книжка, которую очень берегут сотрудника дома памяти поэтессы. Судьба этой книжки очень интересна. В 1980-е годы Белле Ахмадухлиной хороший знакомый привез из Елабуги подарок – записную книжечку в темно-красном переплете с золотыми лилиями. Георгий Штейман рассказал, что в Елабуге, на дороге к Петропавловскому кладбищу, где похоронили Марину Цветаеву, к нему подошла женщина и спросила: «Это вы из Ленинграда? К Цветаевой?» Она рассказала ему, что ее дядя был раньше столяром и в 1941 году делал гроб «для одной известной женщины, которая покончила с собой». Ее положили в гроб прямо в переднике, в котором она умерла, и из кармана которого торчал блокнот. Столяр взял блокнот себе. Перед смертью он попросил племянницу отдать этот блокнот «кому следует». Так блокнот попал к Белле Ахмадулиной, через некоторое время передавшей эту книжечку Льву Мнухину – знатоку творчества и собирателю архива о Марине Цветаевой. А в 2004 году Мнухин передал эту книжечку музею.
Хозяйка дома вспоминала, что Цветаевой почти никогда не было дома. Известно, что она упорно искала работу: бывала в отделе образования, в педагогическом институте и несколько раз в детской библиотеке. В эти дни поэтессу также вызывают в местный отдел НКВД.
24 августа Марина Ивановна отплывает в Чистополь. Мотивы более чем ясны – в Елабуге ей страшно, особенно после вызова в НКВД, здесь ей все кажется враждебным, никто не поддержит и не успокоит. Мысль о переезде из Елабуги в Чистополь появилась у Цветаевой еще по пути в Елабугу. Этому способствовали объективные причины. Во-первых, в Чистополе было больше знакомых писателей, там же жил Н.Н. Асеев, с которым М.И. Цветаева была знакома еще до войны. Марина Ивановна рассчитывала на поддержку и помощь Н.Н. Асеева еще и потому, что в Чистополе он был одним из самых весомых членов правления писательского союза. Во-вторых, в Чистополе, в отличие от Елабуги, был интернат для писательских детей, среди которых находились Тимур Гайдар, Стас Нейгауз, Алексей Баталов, Гриша Курелла и другие. Здесь сын поэтессы, Мур, мог жить и учиться в школе, обрести друзей среди сверстников.
27 августа Марина Ивановна возвращается в Елабугу и газначает свой переезд на 30 августа. Хозяйка дома, Бродельщикова, лично видела Цветаеву, и сказала, что она была поникшая и подавленная.
Вечером 30 августа между Цветаевой и сыном происходит ссора. Ссора ли то была или просто очередное объяснение с упреками со стороны Мура – никто уже и никогда не скажет; говорили они между собой по-французски, смысла речей хозяева понять не могли.
В этот же вечер Марина Цветаева приготовила ужин для сына, написала три предсмертные записки, зашла в сени и повесилась на большом, вбитом в балку гвозде.
Марину Цветаеву похоронили на окраине Петропавловского кладбища без отпевания и креста, без ритуальных церемоний. В землю на месте могилы воткнули палку. Но весной после снегопада ее куда-то унесло ручьями. Место, где она была погребена, стерлось и потерялось с годами. А осенью 1960 года Елабугу посетила сестра Марины – Анастасия Цветаева. На свободном произвольном месте она установила крест с надписью: «В этой стороне кладбища похоронена Марина Ивановна Цветаева». В 1970 году по решению Союза писателей крест заменили на гранитную плиту.
