Зузя: цифровое искусство
Даня, привет) Ты цифровой художник и специалист по компьютерной графике.
Привет. Ну есть такое.
Художник — это тот, кто может взять карандаш и нарисовать им что-то красивое на бумаге. А у тебя с этим проблемы. И всё же ты художник?
На самом деле, у меня проблемы с самоопределением в этом плане. У меня тоже было такое ощущение, что художник – это тот человек, который рисует на бумаге, и почему меня называют художником – не понятно. Хотя сейчас уже полегче с этим.
Когда я выставлялся от Эрмитажа, я буквально ровную линию не мог карандашом нарисовать, было ощущение, что я нахожусь не там, где надо. Сейчас я более-менее освоил базу и какие-то скетчи могу нарисовать, и живопись уже не худшим образом получается.
Цифровое искусство может существовать только на экране. Является ли оно настолько же ценным, как физические произведения?
Цифровое искусство ценное, но ценное по-другому, нежели физическое произведение. Как было написано в книге «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» Вальтера Беньямина, у искусства должна быть своя аура. Чтобы увидеть физическое искусство, человек должен одеться, купить билет на выставку, прийти в какое-то помещение и так далее. После этого уже увидеть искусство. Вот и это всё является аурой этой работы.
У цифрового искусства такого нет, но есть другие возможности. Благодаря NFT мы можем, по сути, воссоздавать эту ауру, потому что у нас появляется какой-то объект, блокчейн–элемент, там тоже есть свои ритуалы для зрителя. Цифровое искусство может быть проекцией на архитектурных объектах, зданиях, цифровое искусство может существовать в виртуальной реальности, дополненной реальности, как интерактивная инсталляция на экранах, например, в каких-нибудь парках и скверах. На ВДНХ есть такие.
Цифровое искусство более демократическое, чем физическое. Думаю, они одинаково ценны, но по разным критериям.
Какие проекты ты, как художник, делал?
Проект с инклюзивным центром «Йом Йом» – «Особенный мир», в котором я из рисунков детей делал трёхмерных персонажей и окружение. Это «Искусство, порождённое сердцем», когда я делал визуализацию на основе кардиограммы человека. Его потом на нескольких выставках, и не только в России, показывали. «Могут ли животные создавать искусство», там хомяк создавал стратегии для бизнес–инвестиций и выбирал цвета, которые потом пошли в арт. Да много чего.
Расскажи про центр «Йом Йом», когда ты начал с ними сотрудничать?
Я начал с ними сотрудничать в рамках курса Art and Sense в университете, это был дополнительный курс. В конце нам надо было сделать проект проекта, то есть рассказать о нём так, как будто мы его сделаем. А я решил полноценный проект сделать, в итоге мы с ещё парой людей отправили письма семи, вроде, организациям, и вот только в «Йом Йом» нам ответили. Это инклюзивный центр. Мы туда потом несколько раз туда приходили, взяли рисунки детей, и я дальше уже превратил их в 3d объекты.
«Особенный мир» — это NFT проект?
Да, продавали как NFT проект, и, когда мы его продали, 50% от прибыли направили в инклюзивный центр. Но большей частью это продавалось как современное искусство, люди приходили в галерею и покупали эти работы, да, покупали в рамках NFT, но я уверен, будь это просто распечатанная картинка, было бы примерно то же самое.
Есть онлайн–аукционы, есть онлайн–галереи. Онлайн–аукционы — это просто сайты, где висят картины и ты можешь их купить. Есть онлайн–галереи с трёхмерным пространством, они похожи на компьютерную игру с локациями. Ну вот, например, я делал виртуальный музей народов севера, выставлял экспонаты, выстраивал освещение. Как–то так же галереи выглядят.
Онлайн–аукцион или физическая галерея. Что выберешь?
Да и так и так можно, тут ведь вопрос в восприятии. Даже если, условно, распечатать работу, смысл не потеряется. Естественно, на экранах это будет более красиво смотреться, потому что это RGB, а не CWYK, их родное место. А можно и распечатать и на стенку повесить, это не самый плохой вариант. Тут люди всё же покупают идею, люди покупают смысл, помощь, ощущение того, что они причастны к чему-то более важному, люди покупают художника, условно. Они не покупают картинку, так что картинка может быть в любом формате. Это не особо важно, хотя, может и важно, не знаю.
Развитие онлайн–аукционов открывает художнику новые пространства для монетизации, делает искусство более открытым и виральным?
Формально да, но, чтобы хоть где-то начать продаваться, нужно уже какое-то имя и медийность. Когда аукционы только зарождались, можно было продавать почти всё, что угодно и кем угодно, без особого комьюнити. Тратить $3 тысячи на пиар проекта и получать сотни прибыли. Не все так могли, но случаи были. Сейчас такого нет, помимо проекта акционеры должны и твоё имя знать, чтобы понимать, что и зачем они покупают.
Сейчас некоторые, чтобы повысить медийность и поднять стоимость работ, сами их покупают. То есть ты ставишь свою работу, потом делаешь ставку на неё, после тебя ставку делает кто-то другой и так растёт цена, и более крупные покупатели могут, в теории, тебя заметить. Я свои работы не покупаю, хотя знаю, что многие так делают.
Смешная история про галереи. На выставке от эрмитажа «Незримый эфир» была виртуальная галерея, и в первый день люди забыли закрепить расположение картин, и можно было просто таскать картины куда угодно. И я выносил из здания эрмитажа виртуальные картины, со своим другом. И ещё продюсерша моя в этом участвовала и записывала видео, как она это делает. Это было достаточно забавно, там в итоге много кто это делал.
Не было у вас проблем потом?
Да нет. Новость была: «Из эрмитажа украли картины», хотя их просто передвигали.
А у тебя были проблемы с авторским правом?
С авторским правом проблем не было и, надеюсь, не будет. Хотя я много чего использую нелегального, например шрифты. Я иногда не уверен, можно ли использовать.
Ты используешь ИИ. Не утихают споры по поводу работ, в которых присутствует сгенерированный контент. Принадлежал ли он художнику или компания-производитель имеет здесь долю, как думаешь?
Хочу оговориться, что не являюсь экспертом по авторскому праву, но недавно читал статью про художников и нейроискусство. Вот есть Photoshop, и люди, которые делают там работы, выставляют их от своего имени. И особо неважно, что использован именно Photoshop, можно было это и другим инструментом нарисовать. И для меня нейросети – это тоже инструмент. Как можно использовать кисти, так я использую нейросети.
Если сделан dataset, набор картинок, возьмём котов, например, и потом на основе него сгенерирован конкретный кот, то он и тебе, и владельцу нейросети принадлежит.
Да, есть такое мнение, что картинки принадлежат человеку, который создал эту нейросеть, потому что, ну он её обучал, ещё почему-то, я, если честно, ещё пытаюсь разобраться в этом.
Сможет ли ИИ заменить художника?
Нет.
Почему? Нельзя обойтись качественным промтом?
Можно, я сейчас на этом зарабатываю. Но нейросетки не заменяют художников, те просто их используют в работе. Кто-то покупает их работы, кому-то же они нужны. Например, галереи. Им навряд ли подойдёт красивая картинка без имени.
Или, когда работы продаются и покупаются для ресторанов. Да, тут можно и промтом обойтись, но промт тоже надо написать, а для этого ты как художник должен понять, что нужно конкретному человеку. И работу нейросети, готовую визуализацию, ты как эксперт оценишь, потому что у тебя есть понимание, что красиво, что хорошо, что работает для конкретных людей. А ИИ так не может, он может только команду выполнить.
Я делал проект «Исповедь одиночества». Он заключался в том, что люди через бот рассказывали, что такое для них одиночество, а дальше я и нейросеть превращали это в картинки, и эти работы отправлял обратно людям. Дальше эта работа была на выставке «Третье место» в Санкт-Петербурге.
Такой проект про борьбу нейросети и художника. И я сделал такой дискурс, связанный с этой работой, то что это я против искусственного интеллекта, и у кого лучше получилось передать чувства человека. Результат для меня, что визуально нейросеть может передавать и чувства человека.
Хотя по сути я просто работал в двух разных инструментах. Это не было как «я» и «нейросеть», а скорее «я — 3D–художник» и «я — нейрохудожник» и соревновался с самим собой.
Какой софт в работе ты используешь?
Blender, After Effects, Cinema 4D, MagicaVoxel, Marvelous Designer, Monster Mash, Spline, Luma AI…
Стоп, слишком много, я половину не знаю.
Polycam, CapCut, Unreal engen& … Да я придумываю уже.
Ты упомянул Adobe, MAXON, эти компании из России ушли, но и до ухода официальная подписка стоила недёшево. Ты используешь официальный софт, когда работаешь?
Когда у меня не было денег вообще, жил в коммуналке с мамой, я, естественно, использовал пиратский софт, потому что мне надо было как–то учиться. Сейчас 50/50, что–то проще получить пиратское, что–то проще получить лицензионное. Я бы по возможности, использовал лицензионный контент и ПО, но, как и у всех специалистов по компьютерной графике из России, у меня есть проблемы с картами, подписками и так далее.
И насколько этично использовать пиратский ПО? Это ведь то же самое пиратство, с которым ты сам не хотел сталкиваться.
Если ты компания, которая имеет, например, более миллиона долларов прибыли, и ты для сотрудников не покупаешь софт, а пиратишь, то неэтично.
Если ты школьник/студент, который начинает зарабатывать свои первые деньги, тебе нужно как-то покупать еду и оплачивать жильё, и при этом ты хочешь стать профессионалом в области, например, компьютерной графики, и понимаешь, что студенческая версия либо слишком ограниченная, что не позволяет делать первые коммерческие проекты, либо же этой версии вообще нет, то вполне этично использовать. Хотя всё ещё незаконно.
Если ты специалист в России, то тут сложно, ведь что-то у нас просто ушло, и нам не купить лицензию, даже если мы хотим. В этом случае максимально спорно.
В то же время есть абсолютно бесплатный Blender. Не может ли весь софт быть бесплатным?
Это такой вопрос на подумать. Есть разница в монетизации софта. Можно купить подписку раз и навсегда, хотя сейчас это редкость. Основная часть — это программы, доступные по подписке. И open source, которые можно бесплатно, как угодно, и где угодно использовать, они живут за счёт пожертвований пользователей и инвесторов. Для нас они почти ничем не отличаются. Особенно для тех, кто пиратский софт использует.
Художникам и фрилансерам удобнее использовать опенсорсный софт, и они его и спонсируют. У Blender всё нормально с деньгами, они всемирно известны и популярны. Другие программы, например, Compas, могут на гибрид переходить, у них есть учебная лицензия и платная подписка. Хотя художники могут этой лазейкой злоупотреблять, компания свои деньги получит, у них и меценаты часто есть.
Но это касается крупных компаний, а вот у маленьких могут быть проблемы. Если маленький софт будет платным, есть возможность, что о нём никто не узнает, потому что никто не станет им пользоваться при нынешнем разнообразии вариантов. Так что им приходится быть бесплатными, и часто это связано с маленькими ЗП для сотрудников.
Как мне кажется сейчас, уже в рамках того, что у нас есть, переходить на бесплатный софт — это утопия. Слишком большая конкуренция на рынке.
Медиахудожник Нам Джун Пайк говорил о теории «электронной супермагистрали», что в эпоху масс–медиа и новых технологий искусство будет всё больше уходить в диджитал. Как думаешь, что будет с физическим искусством?
Я думаю, с физическим искусством всё будет хорошо. Оно останется. Никто его не будет портить и избавляться от него. Разве что готовые картины через сотни тысяч лет постареют и краска осыпется. Надеюсь, сделают цифровые копии или реставраторы смогут ещё раз восстановить их. И будут новые работы.
Думаю, будет всё то же самое, что и сейчас. Цифровое искусство точно не победит, потому что это не соревнование. Они просто развиваются вместе.
Автор — Валерия Мухортова