Алла Абросимова: «Молодежная политика — это некий парадокс»

Молодежь сегодня — люди с правом голоса и большими амбициями, потому молодежная политика — очень важный инструмент и возможность взаимодействовать с поколением Z.

Мы встретились с председателем молодежного правительства республики Татарстан Аллой Абросимовой и поговорили о развитии проектов для молодежи, социальной инклюзии, Алексее Навальном и «мамкиных оппозиционерах».

– С чего началась ваша активистская деятельность?

– Не знаю, какую конкретно дату взять за точку отсчета, но вся моя активистская деятельность началась в школе. Всем чем было можно я занималась. В 10-11–м классе начала играть в КВН, мы с ребятами собрали свою команду. Сначала все это было на школьном уровне, потом нас пригласили на районный этап, далее — на городской и республиканский. После КВН, в 11 классе, решила, что хочу быть журналистом, поэтому записалась на курсы, откуда попала на фестиваль «Алтын Каләм – Золотое перо». Думаю, началом активной деятельности в общественной, студенческой сфере стоит считать эту точку, потому что именно во время этого мероприятия меня заметили – после окончания фестиваля пригласили волонтером в молодежную антикоррупционную программу «Ни дать ни взять».

«На тот момент для меня это было непонятно, ново, я даже не знала, что есть отдельные министерства по делам молодежи, что существуют различные организации и все это — огромное движение. Теперь же я об этом знаю, сама этим занимаюсь и взращиваю новое поколение»

– Каково быть лидером команды КВН?

– Лидером быть сложно, это я могу сказать из личного опыта. Но никто им не рождается. Это само приходит. Лидер для меня сейчас уже некая должность, но тут стоит отметить, что никогда не бывает вакансий по типу «требуется мэр города», «требуется президент». Все это – многоступенчатая сложная работа. Поэтому ты с каждым молодежным проектом, с каждым движением проявляешь себя, развиваешься, “строишь” команду людей вокруг: только тогда все получается. И так не только в КВН.

– Расскажите о своем пути в «Кадровом резерве» (молодежный образовательный проект – прим. ред.): как это было?

– Во время моей работы в качестве координатора молодежной антикоррупционной программы мне предложили пройти «Кадровый резерв» как большой интенсив, который позволит еще больше развить так называемые скиллы управления командой и работы в ней. Это был очень сильный год прокачки: там мы узнали, как организовывать мероприятия, какие фишки для этого стоит использовать, что такое социальное проектирование в молодежной среде. Не могу сказать, что мне там Америку открыли: это больше история о социальном капитале, который я накопила, – он как снежный ком с каждым годом растет. Сейчас я понимаю, что мое нынешнее окружение — это либо “выпускники” «Кадрового резерва» – именно того же года, что и я, – либо его “новички”.

– Каково было узнать о том, что вас назначили исполнительным директором фестиваля «Алтын каләм — Золотое перо»?

– Эта история – яркий пример социального лифта, когда ты приходишь в общественность волонтером и становишься участником, потом тебе доверяют больший круг обязанностей, а в итоге ты приходишь к должности исполнительного директора.

В 2016 году мы начинали готовиться к фестивалю и понимали, что бывший исполнительный директор складывает свои полномочия. Тогда весь блок обязанностей отдали мне, но был ряд сомнений, из-за которых изначально меня назначили старшим администратором проекта с полным осознанием того, что надо мной все равно никого нет: ни начальника, ни директора. Таким образом, в тот год я выполняла обязанности исполнительного директора, но формально считалась старшим администратором.

Сама сомневалась, смогу ли справиться, но в итоге все получилось, поэтому после с гордостью приняла тот факт, что я исполнительный директор, которым работаю уже третий год.

– Какие цели как исполнительный директор фестиваля преследуете сейчас?

– Когда меня только утвердили на эту должность, я хотела прийти и поменять все, но четко понимала: у фестиваля достаточно много основателей, на чьи мнения нам нельзя не опираться. Из-за этого я столкнулась с некоторыми трудностями, однако при грамотном построении диалога у нас получилось прийти к общему знаменателю.

Каждый год мы старались вносить что-то новое: меняли концепцию, добавляли или убирали направления, приглашали новых экспертов. Но в этом году – учитывая, что фестиваль станет юбилейным, двадцать пятым, – мы хотим сделать все совсем иначе. Планируем вспомнить эту большую фестивальную историю, которая взрастила немалый блок журналистов: действительно ныне практикующий корпус медийщиков когда-нибудь да принимал участие в проекте. Мне хотелось бы аккумулировать весь опыт, который я накопила за последние годы, привлечь ребят-участников прошлых лет и сделать запоминающееся событие. Нам бы хотелось создать молодежное сообщество юных журналистов, которое на деле было бы центром трендов; законодателем моды в медиапространстве, способным выпускать качественный контент в республике уже со школьной или студенческой скамьи.

– Что нужно, чтобы человек мог состояться как активист и общественник?

– Важна, в первую очередь, инициатива от самого этого человека. Каким бы ты ни был — умным, компанейским — если у тебя нет новых самостоятельно выработанных идей, тебя никто никогда не заметит. Не знаю ни одного общественника, который бы просто написал кому угодно на почту со словами: «Я хочу быть тем-то». Активность — это всегда участие в каждом мероприятии.

У нас на сайте была открыта вакансия из серии «Если вы хотите влиться в нашу команду…». Мы создали такой инструмент, но не знали, как с ним работать. Вот нам пишут и пишут ребята, отправляют заявки с текстами: «Я красивый, весь такой хороший-прехороший». И что, и куда его можно позвать? Мы не понимали. Вот так, “в никуда”, по открытой заявке в общественную деятельность мало кто приходит. Это достаточно сложная для понимания обычной молодежи структура, на сегодняшний день это узкая тропинка. Условно, я не думаю, что каждый студент знает: на него влияет «Лига студентов», и не каждый творческий человек понимает: на него влияет «Академия творческой молодежи».

Активистов немного, но они делают большую работу, которую мало кто замечает.

Все-таки, для того чтобы попасть в эту колею, нужно просто где-то показать себя: тебя в любом случае увидят и куда-нибудь да пригласят.

– Что нужно написать в заявке, а что не нужно, чтобы тебя заметили?

– Во-первых, нужно прийти и доказать, что ты не просто отправишь заявку и будешь спокойно ждать ответа. Если тебе не отвечают, то нужно прийти; если ты пришел, а тебя не встретили, то нужно позвонить, и так далее. В первую очередь, нужно не только писать!

Во-вторых, при отправке заявки расскажите о своем опыте: мы всегда обращаем внимание на него. Условно, если человек пишет, что работал с Университетом Талантов (коммуникационная площадка, где студенты раскрывают потенциал и развивают компетенции, — прим. ред.), мы на сто процентов уверены: он точно понимает, куда идет; когда человек пишет, что он был волонтером какого-либо проекта, мы понимаем: он знает не понаслышке о нелегком труде, который не оплачивается, и понимает, что его помощь и участие могут быть полезны.

– Данную деятельность должно осуществлять молодое поколение или все же у руля должны стоять “старички”?

– Опять-таки, здесь нужна гармония между “отцами и детьми”: взрослое поколение с высоты своего опыта, с высоты своего профессионализма может что-то подсказать, а молодые, находясь в среде своих сверстников, могут привнести что-то современное и актуальное. Мы никогда не говорим: «Взрослые люди – в сторону! Мы тут сами все порешаем!» – а старшие в ответ не отказываются от советов молодежи. Это отличное эффективное взаимодействие! Взрослые нуждаются в креативных идеях, а молодые нуждаются в профессиональном совете.

– Чтобы соответствовать ожиданиям тех, для кого вы работаете, нужно постоянно поддерживать с ними связь. Каким образом это происходит?

– В первую очередь, это социальные сети, потому что мы понимаем: сегодня не существовать там нельзя; во вторую, это очные встречи. Например, существует отличный проект «14.30», где мы встречаемся с разной молодежью. Это снова такая золотая середина между дистанционным общением с молодежью и личными встречами с ней.

– Молодежная политика в первую очередь осуществляется для молодежи. Вы как социолог и человек из данной сферы скажите, какие тенденции сейчас перспективны?

– Больше года назад у нас появилось новое министерство по делам молодежи, которое действительно обратило внимание на молодых ребят республики Татарстан, а это ни много ни мало где-то 800-900 тысяч человек. Мы тоже понимаем, что общественная деятельность в том виде, в котором она была – с флагами, агитационными плакатами, футболками, ручками и блокнотами – уже сегодня не так цепляет: с каждым годом стараемся от этого уходить и реформировать структуру.

Например, появилось движение URAM (UrbanArtMovement — молодежное движение, продвигающие уличную культуру в массы, — прим. ред.). Раньше на этих ребят никто не обращал внимания; их приравнивали к наркоманам, бездельникам. На самом же деле это большое движение молодежи: скейтеров, беймиксеров, велосипедистов — всех, кто занимается экстремальной историей. Все они вполне адекватные ребята, которые так самовыражаются, которые так видят свою молодежную культуру. Сегодня министерство это поддерживает, государство относится к этому с интересом.

Также мы понимаем, что важно работать с неформальной молодежью. Раньше все это рассматривалось как субкультуры: эмо, готы, панки...Сейчас понятие субкультура размылось: нет четкого деления общества на классы. И это тоже можно отнести к новым веяниям.

– Как вы считаете, правильно ли студентам, школьникам быть частью протестов и митингов?

– Стоит ли привлекать молодежь к этому массовому движению, есть тяжелый и неоднозначный вопрос. Митинги – способ общества отстоять свою гражданскую позицию, поэтому меня радует, когда это самое общество не молчит. Но нужно помнить: протесты дело серьезное; на таких событиях решается судьба города, страны. Как это работает в демократической стране: люди чем-то недовольны, потому они выходят на митинг с требованиями, чтобы отстаивать свою позицию, а власть понимает, что где-то ошиблась и исправляет свои промахи. Но, если люди будут выходить ради хайпа, лайков в социальных сетях и «по фану», так и проблемы не решатся, и власть не будет воспринимать всерьез митингующих.

Я за то, чтобы ребята понимали ценность того, что делают, и только потом, когда уже накопят социальный и политический капитал, осознанно шли на митинг, а не потому что Навальный снял хайповый ролик, который разгромил всех и вся.

– Среди молодежи многие поддерживают Алексея Навального. Как вы относитесь к нему, его взглядам и действиям?

– Алексей Навальный как блогер – отлично. Главный показатель успешности блога подписчики и просмотры, а с этим у него все замечательно. Навальный как журналист – отлично: его команда выпускает классные расследования, в которых задает правильные вопросы. И, как мне кажется, те, кому вопросы заданы, должны либо опровергать и подавать в суд за клевету, либо объясняться перед обществом, однако герои его расследований обычно молчат — такая тактика к хорошему не приведет. Алексей Навальный как политик – не могу давать точную оценку, могу только констатировать факты: аудитория Алексея признает его как политика, власть – нет. Сложно судить: я еще молодая и у меня нет большого политического опыта, но могу сказать, изучив международный опыт развитых стран, важно понимать, что должна быть политическая борьба: с расследованиями, с исками в суд, с митингами, с честными выборами, с выполнением предвыборных обещаний. Закрыть глаза на какое-то явление в обществе уже не получится: есть интернет. В завершение мысли добавлю следующее: Навального обвиняют в том, что он чей-то агент, но! он задает вопросы, на которые общество хочет знать ответ, и это факт.

– Почему львиная доля молодежи “топит” за Навального?

– Потому что у него работает принцип «своего парня» – простой, современный, «глоток свежего воздуха». Но я не согласна с формулировкой «львиная доля топит»: слишком грубая оценка, здесь больше градаций. У Алексея есть его активные сторонники; есть те, кто ему безоговорочно верит; те, кому он симпатичен, но кто не считает его идеальным; те, кто просто следит за его работой; те, кому он не нравится. Есть люди, кто недоволен какими-либо поступками Алексея, и они есть как среди зрителей федеральных каналов, так и на стороне оппозиции. В общем, мир не черно-белый. Однако факт неоспоримый: Алексей – яркая фигура на нашей политической карте, умело показывающая пример руководителям старшего поколения, как находить общий язык с молодежью.

– Проблема «отцов и детей» актуальна всегда: сегодня воспитанные в СССР сталкиваются с поколением Z, на почве чего разгораются конфликты. Как вы смотрите на сложившуюся ситуацию с ЛГБТ-движением, феминизмом и сексизмом, в которую вовлечены подростки?

– Эта социальная эксклюзия, когда мы исключаем ВИЧ-инфицированных, ЛГБТ-сообщество, инвалидов, сказывается отрицательно на обществе даже на законодательном уровне. Мы находимся на историческом этапе, когда благодаря интернету границы стираются: молодежь в Нью-Йорке, Стамбуле, Петербурге и Нижнекамске смотрит одни и те же сериалы, слушает одну музыку и переживает из-за одних и тех же проблем. У нас нет инфраструктуры для, например, людей с особенностями в развитии. Мы как общество должны с этим бороться! На мой взгляд, мы должны создать возможности и инфраструктуру для молодежи, благодаря которым она сможет дискутировать, заявлять о себе; разумеется, с учетом мнения опытных специалистов в той или иной сфере. Но я не считаю, что это должно быть реализовано с помощью тех же митингов, забастовок. Мы как граждане должны конструктивным путем показывать, какую политику стоит вести. Соответственно, социальная политика инклюзии, когда мы включаем все слои населения и не ограничиваем никого: ни алкоголиков, ни наркопотребителей, должна быть реализована, потому как только тогда мы и защитим права всех меньшинств.

Важно, чтобы люди, являющиеся ЛГБТ-активистами, феминистами, не боялись за свою жизнь и свободу.

– В большей мере вы все-таки работаете на благо молодежи или на благо государства?

– Мы среднее звено: с одной стороны, мы должны отстоять права молодежи, с другой – мы должны делать это конструктивно как государство. На мой взгляд, молодежная политика есть некий парадокс, потому что сама политика – нечто структурное, а молодежь – хаотичное и беспорядочное. Важно в этой работе уметь весь подростковый и юношеский максимализм направлять в правильное русло и понимать: какие-то четкие, слаженные процессы управления государства также должны подстраиваться под нынешнюю структуру.

Никита Кочнев, редакция Include

Фотографии предоставлены собеседником

В контексте

TEDxBaumanSt: проломные и новаторские идеи Казани

«Мы собираемся качать Казань», — URAM FEST о счастье и легальном стрит-арте

Материал на сайте: http://include.club/alla-abrosimova-molodezhnaya-politika-eto-nekij-paradoks/