Быть «пограничником». История одного расстройства личности

Согласно статистике, пограничным расстройством личности (ПРЛ) в России страдает 2% населения. В мире — 3% людей, чаще всего — женщины. Специалисты считают ПРЛ особо тяжелым среди других расстройств личности и сложным для лечения из-за высокого суицидального риска. Ксении Иваненко 27 лет, она борется с ПРЛ почти всю жизнь.

Девушка ведет телеграм-канал «Время охерительных историй» и написала книгу «Психические расстройства и головы, которые в них обитают». Ксения училась в Российском государственном гуманитарном университете в Москве на филологическом факультете. Работала выпускающим редактором в медицинском издательстве. Потом серьезно занялась SMM, с сентября 2018 года работает в рекламном агентстве.

Я не знаю своей жизни без ПРЛ (прим. ред. — Пограничное расстройство личности — расстройство личности, характеризующееся импульсивностью, низким самоконтролем, эмоциональной неустойчивостью, высокой тревожностью и сильным уровнем десоциализации). Мне кажется, оно со мной с четырех лет. Впервые меня госпитализировали в 17 лет с перерезанными венами, тогда-то и состоялся первый диалог с психиатром.

Меня изнасиловали, когда мне было четыре года. Думаю, отсюда и началось развитие болезни

С самого начала мне ставили диагноз «эмоционально-неустойчивое расстройство личности». Потом объяснили, что в России заболевания ПРЛ нет, поэтому со мной надо заниматься по американской системе (прим. ред. — В Международной классификации болезней МКБ-10, которой пользуются в России, нет четкого определения ПРЛ. Оно рассматривается как пограничный тип эмоционально-неустойчивого расстройства. В американском Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств DSM-5 определение ПРЛ присутствует).

Рекуррентную депрессию тоже поставили не сразу, но через пару лет сняли. Последний мой диагноз, помимо ПРЛ, — шизотипическое расстройство личности (прим.ред. — психическое заболевание, которое характеризуется чудаковатым поведением, странными убеждениями и верованиями, эмоциональной холодностью и отрешенностью со склонностью к социальной изоляции). Также предполагали циклотимию (прим.ред. — психическое аффективное расстройство. Представляет собой чередование подъемов и спадов психической и физической активности разной интенсивности), но не подтвердилось.

Раньше ПРЛ и рекуррентная депрессия подкрепляли друг друга. Сейчас депрессии у меня нет, я смогла справиться с ней при помощи лекарств и работы над собой.

Неадекватная эмоциональная реакция на внешние раздражители и страх остаться одной — главные проблемы «пограничника» в обществе. Каждый день в своем состоянии он сталкивается с бурей эмоций.

Самое страшное — это пустота, которая может накрыть так, что ничего уже не имеет смысла

В этой пустоте остаешься только ты (не понимая при этом, кто ты такой) и боль, которая не дает здраво мыслить. В итоге приходят мысли о суициде. Попытки суицида — самое страшное, что со мной было.

Для меня ПРЛ, в первую очередь, бесконечная боязнь быть покинутой и неуправляемые эмоции

Сложно объяснить людям вокруг, что такое ПРЛ. Легче скинуть пару статей. Но мое окружение пытается отнестись с пониманием и даже с интересом.

На работе с коллегами у нас сложились теплые отношения. Со мной иногда консультируются по выбору специалиста, спрашивают о том, как прошла психотерапия.

Когда я только устроилась на работу и все узнали, что у меня есть ментальное заболевание, ко мне начали относиться по-особенному. Боялись, что я могу что-то выкинуть. Постепенно я доказала, что не требую особого отношения в рабочих вопросах

Друзья всегда меня считали «е**нутенькой» (необычной), но любили. Есть люди, с которыми мы дружим уже десять лет. Они прошли со мной весь путь лечения, за что я им очень благодарна. Еще я плотно общаюсь с одной девочкой из предпоследней больницы, да еще с парочкой после месяцев, проведенных в одной психушке.

После выписки многие осознают, что хотели бы оставить этот опыт в прошлом, и не переносят знакомства в обычную жизнь

Отношения с родителями наладились относительно недавно. Они и раньше, конечно, пытались что-то спросить. Но это было настолько криво, не в тему и абсурдно, что не приносило плодов. Все стало намного лучше после того, как мама начала читать статьи о ПРЛ и сходила со мной вместе на психотерапию.

Родители долго отрицали, что у меня есть какие-либо проблемы. Закрывали глаза, всячески избегали разговоров на эту тему

В личной жизни с «пограничником» очень сложно выстраивать отношения: он то возводит партнера на пьедестал, то сравнивает его с грязью. Постоянные эмоциональные качели — от обожания до отвращения.

Люди с ПРЛ жутко привязчивы. Им постоянно кажется, что их вот-вот бросят. Чтобы избежать этой угрозы (зачастую мнимой), пограничники стараются бросить первыми

Каждый специалист — не важно: психолог, психотерапевт или психиатр — нужен для своего дела. Лично мне необходимы психотерапевт и психиатр. Хороший специалист должен быть компетентным, внимательным и этичным.

Главное в лечении ПРЛ — психотерапия и упорный труд

Сейчас я два раза в неделю хожу на психотерапию: один час индивидуальной психотерапии, три часа — групповые занятия. Пью нейролептики, антидепрессанты, нормотимики, ноотропы. В целом, состояние довольно стабильное.

Хочу сказать другим людям с психическими заболеваниями: не всегда нужна госпитализация. Иногда можно обойтись регулярными визитами к психиатру или дневным стационаром. Но если присутствуют, например, сильные суицидальные мысли, то обязательно надо лечь в больницу.

О пограничниках

Термин «пограничный» в 1938 году ввел психоаналитик Адольф Штерн. Понятие использовали для пациентов, которые в начале лечения выглядели как обычные невротичные пациенты, но психотерапия с ними оказывалась крайне сложной из-за их тенденции к переживанию сверхинтенсивных аффектов, самоповреждению, манипулированию в отношениях. Сегодня в психоанализе термин «пограничный» отражает положение между невротическим уровнем личностной организации и психотическим.

Большинство расстройств личности проявляются в подростковом и юношеском возрасте. Основными причинами возникновения ПРЛ ученые считают психические травмы, физическое и эмоциональное насилие (особенно — перенесенные в детстве). Причинами также могут стать неврологические особенности, например, генетическая предрасположенность к сильному эмоциональному реагированию. И факторы-посредники, например, семейное окружение.

София Бармина, редакция Include

Фотографии из личного архива Ксении Иваненко

Материал на сайте: http://include.club/byt-pogranichnikom-istoriya-odnogo-rasstrojstva-lichnosti/