Поэт Андрей Колпаков: «Многим людям трудно понять тех, кто отличается от них»
Андрей Колпаков — поэт, для которого все границы условны. За плечами у него два сборника стихотворений, более 30 посещенных стран, а при себе всегда невероятная сила духа и огромное желание творить.
В его стихах — любовь и колоссальная жизненная сила. Он не понаслышке знает, что значит превозмочь себя, и убежден, что бездействие никогда нельзя оправдать. Даже если у тебя тяжелый диагноз — детский церебральный паралич.
— Два ваших сборника стихотворений увидели свет, это «Парашют для лунной кошки» и «Выход из лабиринта». Поделитесь историями их рождения. Как долго они создавались?
— Идея издать свой сборник была давно — хотелось, чтобы мое творчество было не на распечатанных листах А4, а в каком-то более удобном формате. Первая попытка, году в 2010, к счастью, провалилась: еще не были написаны те стихи, ради которых стоило издаваться. А потом, осенью 2013 года, я познакомился с Лешей Караковским (поэт, создатель рок-группы «Происшествие», — прим. ред.). Мы с ним разговорились, и я вскользь озвучил свои мечты по изданию книги. А он оказался не только музыкантом, но и издателем. За полгода мы сотворили первое издание «Выхода из лабиринта»: от замысла до воплощения и грандиозной презентации со множеством гостей в моем любимом книжном клубе «Гиперион». А было это 26 мая 2014 года, аккурат в день моего 29-летия.
Двести экземпляров, казалось, это так много. Я стал продавать книги, а больше — раздаривать, пока вторая из двух коробок однажды не показала дно. Летом 2015 года задумался о переиздании. Потом я узнал, что моими стихами заинтересовался спонсор и он хочет помочь мне с моим замыслом. К этому времени было написано некоторое количество новых стихов, которые хотелось включить в сборник, а некоторые из старых уже, напротив, включать не хотелось. К тому же художница Вика Сушко, для первого издания оформившая только обложку, в этот раз сотворила и великолепные иллюстрации.
Но, увы, и 300 экземпляров закончились столь же неожиданно, а третьей редакции «Выхода из лабиринта» я решил не делать. Есть определенный замысел на новую книгу, но раскрывать я его пока не буду. Впрочем, те, кто хочет ознакомиться с книгой, могут с легкостью сделать это: она есть в электронном варианте.
Что касается «Парашюта», эта книга неразрывно связана с моими путешествиями по разным странам: я много странствовал, находил новых замечательных друзей, а поделиться своим творчеством с ними не мог. Так появилась идея сотворить мини-сборник с переводами нескольких моих стихов на английский язык. Решил выбрать наиболее простые, которые легче всего перевести близко к оригиналу. Все, кроме «Зрителя и Девочки», перевел издавший тот же Леша Караковский; со «Зрителем» же история отдельная: я посвятил это стихотворение любимой фигуристке, Юле Липницкой — его перевел один из англоязычных поклонников спортсменки.
— Да, в одном из интервью вы говорили, что стали большим фанатом Липницкой после сочинской Олимпиады. А удалось ли познакомиться и пообщаться с Юлией? Или, может, передать посвященное ей стихотворение?
— Да, в моей жизни было несколько встреч с этой волшебницей, звездочкой фигурного катания, после ее выступлений и мастер-классов. Есть люди, пообщавшись с которыми пять минут, заряжаешься вдохновением на весь день, а то и больше. Она — из таких. Мои стихи публиковались в ее официальной группе, которую она периодически просматривает.
— Помните ли свое первое стихотворение?
— Самое первое ко мне пришло в четыре с половиной года. «Это да» — веселая болтовня малыша, в двух частях, записанная заботливой бабушкой. В «Выходе из лабиринта» это творение есть. Потом был долгий период, когда я много-много читал и совсем не писал, а потом влюбился.
— «Поэзия и любовь неотделимы» — ваша цитата. Что вкладываете в понятие любовь?
— Настоящая любовь — это раскрытие всего лучшего в человеке при его взаимодействии с другим: как искра, которая высветляет главное и уводит в тень незначительное. Когда в присутствии какой-то личности хочется быть лучше себя самого, ты постепенно таким и становишься.
— Какое из своих стихотворений считаете лучшим?
— «Я тебя вижу». Самое дорогое для меня творение, написанное на одном дыхании после вечера памяти замечательного поэта Андрея Ширяева, который и вдохновил меня строчкой «В далекой дали, за орбитами планет танцует женщина, похожая на свет». Так точно совпали эти слова с ощущением, которое я попытался передать при ответе на прошлый вопрос, что не написать «Я тебя вижу» я просто не мог. Спасибо моей прекрасной Музе и спасибо Андрею.
— Кого любите читать?
— Очень многих авторов, в самых разных жанрах. Люблю, чтобы книга несла свет и мысль, чтобы что-то переворачивала в сознании, чтобы после ее прочтения ты хоть в чем-то становился другим, лучшей версией себя. Самая любимая с детства книга — «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса, регулярно перечитываю ее. А самая поворотная — «Мост через вечность» Ричарда Баха, именно после нее я задумался о множественности жизней, реинкарнации и тому подобном.
— Иногда вы публикуетесь под псевдонимом Лайонел Трессилиан. Что он означает?
— Это главный антагонист книги «Морской ястреб» Рафаэля Сабатини, яркий пример того, как человек может, единожды струсив, сломать жизнь себе и другим, но даже и в этом случае остаться небезнадежным. Мне имя понравилось по звучанию, и к тому же я очень сочувствовал этому остолопу и представлял себе, что я — это он, только не поддавшийся искушению. Но сейчас я этот псевдоним перерос, уже давно его не использую.
— Как появляются строки? И может ли родиться стихотворение без вдохновения? Например, с осознанием того, что нужно срочно выполнить заказ или дополнить сборник?
— Есть стихотворения от головы, а есть от сердца. И вот лучшие из моих — вторые. Для меня стихи неразрывно связаны вдохновением от людей или событий. Это, скорее, мой минус: сложно бывает мобилизоваться и написать стихотворение по заданию. Когда я активно участвовал в работе литстудий, с этим было чуть лучше. Но вообще это именно для меня непросто. Навыка нет.
— Почему предпочитаете путешествовать автостопом?
— Честно, я бы не сказал про себя именно так. Точнее было бы сказать, что я рассматриваю автостоп наравне с другими способами перемещения и стараюсь почувствовать, какой на данный момент наиболее «в потоке». Автостоп менее предсказуем, и это его и минус, а плюс — он делает путешествие более свободным от собственных ожиданий.
— Страна или город, которые вам более всего понравились.
— Очень по-разному разные страны и города. Со временем пришел к тому, что в городе надо прожить хотя бы какое-то время, прочувствовать его — тогда начинаешь вибрировать с ним на одной волне и он становится своим.
Города совсем разные, но в каждом из них свое волшебство, непохожее на другое. Санкт-Петербург, Киев, Прага, Стамбул, Венеция, Гавана, Филадельфия, Саванна — вот неполный список самых-самых запавших в душу. Из стран — Португалия и Мексика: в первой из них прекрасные города, но трудно выделить какой-то один, особенно зацепивший; вторая тоже прекрасна, но для меня не городами, а в первую очередь природой. Ну и каждый из городов, каждая из стран запомнилась, конечно, своими людьми. На Кубе, например, они очень бедные и очень счастливые.
— Вы ощущаете разницу между собой и другими?
— Если говорить о диагнозе, да, есть, конечно, определенные вещи, которые мне делать тяжелее, чем большинству остальных. Но есть, например, Ник Вуйчич, которому с физической точки зрения еще тяжелее, однако он вдохновляет собой многих и многих, у него прекрасная семья и дело, которым он дышит. Так что менее выгодные, скажем так, стартовые условия не означают автоматического схода с дистанции. Я бы так сказал.
Были и есть определенные задачи, которые подстегивали и подстегивают расти над собой, не лениться, развиваться. Когда-то это получается лучше, когда-то — когда позволяю лени одержать верх — хуже.
— Какие стереотипы есть в России о людях с ДЦП?
— Я бы не стал, с одной стороны, отделять ДЦП от каких-то других серьезных заболеваний: многим людям трудно понять тех, кто отличается от них. А по какому именно признаку — наличию или отсутствию диагноза, языку общения, цвету кожи и тому подобное — становится не столь важным. Потому что есть и такие люди, которым более важны сходства, а не различия. Если и различия, то с позиции «ты мне интересен», а не «я тебя боюсь».
С другой стороны, именно по этой причине становится менее важным, речь идет о России или о другом государстве: люди на разных ступенях осознанности есть везде.
— Что посоветуете людям с аналогичным диагнозом?
— Не зацикливаться на том, что они — люди с аналогичным диагнозом. Наверняка каждому из них есть о себе рассказать что-то более интересное. А если вдруг нет, то надо искать — и найдется! И пересматривать выступления того же Ника Вуйчича время от времени: этот парень принадлежит к тому же биологическому виду, что и вы, ребята, и у него получилось построить свою жизнь, хотя стартовые условия были или хуже, или даже наравне с вашими. Значит, и у вас все шансы!
— Поделитесь, пожалуйста, творческими планами.
— Хм. Вот конкретно сейчас я как витязь на распутье. Пауза в путешествиях, стихи пока не приходят. Значит, творческие силы копятся и где-то пригодятся. Где — пока с уверенностью сказать не смогу. Хотя уже зыбкие очертания и начинают проявляться, но говорить о них даже самому себе пока рано. Сейчас надо ждать и наблюдать. Время — интересная штука: оно куда менее равномерно, чем показывают циферблат и календарь! Не замечали?
Аделия Хабибуллина, редакция Include
Фотографии предоставлены собеседником
Материал на сайте: http://include.club/poet-andrej-kolpakov-mnogim-lyudyam-trudno-ponyat-tex-kto-otlichaetsya-ot-nix/