Магия, кости, её глаза

Раздался нервный стук в дверь. Не дожидаясь, когда он повторится или когда верховный магистр обратит на это внимание, Ливий отложил записи, поднялся из-за стола и прошёл впустить посетителя. На пороге кабинета стояла Корнелия Мерула, преподаватель телекинеза. Вид у неё был взвинченный, возмущённый и ещё более свирепый, чем обычно. Ливий вежливо поклонился.

— Магистр Мерула.

Она словно не заметила его или сочла за кого-то вроде прислуги, торопливо прошла внутрь и остановилась в центре кабинета. Лина подняла спокойный взгляд насыщенно-голубых, как нежные васильки, глаз и не успела сказать ни слова. Корнелия Мерула эмоционально затрещала:

— Госпожа магистр, вы должны что-то с этим сделать!

От её громкого скрипучего голоса у Ливия мгновенно разболелась голова. Он закрыл дверь и вернулся за свой стол, чтобы продолжить работу. Мамины дела с преподавателями Коллегии его не касались.

— Сделаю, — сдержанно ответила Лина. — Если вы объясните мне причину вашего разочарованного настроения.

— Этот негодяй! — снова завопила Корнелия. — Этот… совершенно невоспитанный и грубый молодой человек!.. Своим нахальным, неподобающим поведением он сорвал моё занятие! Его нужно наказать, ведь то, что он сделал, совершенно недопустимо!

Ливий поставил локти на стол и потёр виски. Лина встала, обошла рабочее место и остановилась перед истеричной преподавательницей, заботливо спросив:

— О ком вы говорите?

— Равель! — безнадёжно выкрикнула Корнелия.

Ливий неслышно вздохнул. Хоть бы раз что-то новое.

Ксавье Равель. Одарённый молодой маг, который довольно быстро прослыл в Коллегии главным хулиганом. Вечно растрёпанные волосы, уродливый шрам на однажды сломанном в какой-то уличной драке носе, развязное поведение, наглая ухмылка, рубаха с расстёгнутым воротником вместо строгой формы ученика — всё в этом парне говорило о его невыносимом характере. При этом он обладал каким-то неуловимым притяжением и был объектом воздыхания многих девушек.

— И что же он натворил? — поинтересовалась Лина.

Магистр Мерула вдруг притихла и стыдливо стрельнула глазами в сторону Ливия. Ну надо же, она помнит о его существовании!

Лина догадалась, что женщине неловко говорить о таком в присутствии юноши, и подбодрила:

— Говорите свободно.

Она тут же сотворила густое заклинание, не пропускающее звук, но для Ливия не составило никакого труда обойти защиту. Лина заметила это, однако не стала обращать внимания. Она знала, что Ливий не останется безучастным.

Лицо Корнелии стало серым, она шумно сглотнула, сделалась похожей на виноватую ученицу и всё рассказала.

Магистр Мерула что-то нудно рассказывала про тонкости телекинеза. В помещении было темно, душно и не хватало воздуха, из-за чего Ксавье без конца зевал. Он сидел на последнем ряду, подперев рукой щёку, перебирал в ладони пару своих счастливых игральных костей и считал разноцветные бусины в заколке сидящей перед ним Нивен. Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать! Семнадцать бусин! Как у неё голова назад не перевешивается от такой причёски?

— Сейчас вам будет предложено практическое задание, — не меняя интонации, тем же ровным бесцветным голосом объявила магистр. — Перед вами лежит скорлупа ореха. Вооружившись полученными знаниями и учитывая все изложенные ранее особенности, вы должны поднять её в воздух при помощи магии телекинеза. Помните, что телекинез требует от мага полной самоотдачи и максимальной сосредоточенности. Он не терпит легкомыслия или использования силы с целью какой-либо шутки. Вы постигаете искусство телекинеза, чтобы…

Корнелия Мерула внезапно оборвала свою нудную поучительную речь. Даже самые ответственные ученики давно перестали её слушать и переговаривались шёпотом, а другие вовсе едва сдерживали смех. Магистр последней обратила внимание на полы своей чародейской робы, которые начали медленно подниматься, и вот уже обнажили туфли с тупым носком, щиколотки, заскользили выше. Женщина испуганно ахнула, сделала шаг назад, не сразу распознав в дурной шутке влияние телекинеза. Когда распознала, лицо её побагровело.

— Кто это сделал?! — взвизгнула она, и едва приподнявшийся подол робы тут же тяжело упал назад. Группа учеников молчала, закусив губы. Тогда Корнелия разозлилась ещё больше. — КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!

Ксавье лениво цокнул языком и встал из-за парты.

— Я. Прошу прощения. Пытался поднять скорлупу, но промахнулся.

Аудитория взорвалась смехом. Магистр Мерула тяжело дышала и не знала, как ответить на эту вопиющую дерзость.

— Равель! — крикнула она от безысходности. — Ты!.. Я донесу на тебя верховному магистру! Тебя отстранят от обучения в Коллегии!

Ксавье скосил скучающий взгляд, продолжая перебирать в пальцах игральные кости. Видя его безразличие, Корнелия вконец потеряла самообладание и решила, что наилучшим вариантом для неё будет покинуть аудиторию.

Лина сохранила невозмутимость, но Ливий, знающий каждую неуловимую эмоцию на её лице, заметил в глазах промелькнувшее веселье.

— Что же, — произнесла она задумчиво. — Я правильно понимаю, что вы требуете отстранить ученика, который способен на куда более сложные вещи, нежели поднимать телекинезом скорлупу ореха?

Корнелия издала какой-то хриплый звук, сбитая с толку. Она явно рассчитывала на другой ответ.

— Что? Нет, я имею в виду… — И она наконец собралась, чтобы говорить внятно. К ней вернулся её надоедливый громкий голос, от которого болела голова. — Такие выходки не должны происходить в Коллегии Шепчущих!

Лина мягко улыбнулась.

— Чтобы Ксавье не развлекал себя подобными “выходками”, вам следует давать ему более сложные задания. Тогда он не будет скучать, будет занят делом, и подобных казусов больше не случится. Что думаете?

Ливий знал, что его мама вовсе не спрашивает мнения собеседницы — она отдала приказ. Корнелия тоже мгновенно это считала, склонила голову, соглашаясь, и всё-таки уточнила:

— Но вы ведь его накажете?

— Непременно, магистр, — пообещала Лина и направилась к двери, молча показывая Корнелии выход. — Он поступил крайне безнравственно и понесёт за это ответственность.

— Благодарю вас, госпожа магистр, — покорно сказала перед уходом Мерула. — Спасибо, что потратили на меня время.

Не переставая тепло улыбаться, Лина выпроводила её и закрыла дверь. Её взгляд остановился на сыне, и выражение лица в один миг снова стало серьёзным.

— Ты тоже поступил безнравственно.

Он приподнял брови, возмущаясь несправедливому обвинению.

— В чём же? — спросил он. — Я не слышал ни единого слова.

Лина покачала головой и вернулась к работе. Наверняка она тоже несказанно обрадовалась, когда в кабинете воцарилась привычная тишина.

Первым прозвучал тонкий голосок Нивен:

— Ты такой придурок, Равель. Так не делают.

Осмелевшие девушки тут же её поддержали, и на Ксавье посыпался осуждающий хор женской солидарности. Но ситуацию быстро спасли парни, которые, смеясь, хлопали его по плечу и одобряли то, как ловко он проучил эту занудную магичку. Ксавье не особо обращал внимания на это всё. Он вышел в коридор, направился к лестнице, и тут его снова окликнули:

— Пс, Равель! Дай отыграться?

Ксавье оглянулся на догнавшего его невысокого редгарда. Сделал вид, что ему сейчас недосуг, но всё же нехотя согласился:

— Ладно, идём.

Они спустились с этажа и устроились в тёмном углу под лестницей. Азир взял свои игральные кости, начал трясти в ладонях. Сев напротив, Ксавье тоже достал свои.

— Сколько ставим? — У Азира был живой голос, он говорил быстро и из-за этого выглядел азартнее, чем был на самом деле. — Предлагаю пять септимов.

Ксавье скривил губы.

— Десять минимум.

Азир поколебался лишь секунду, для вида, потом полез в карман за деньгами. Выложил ровную стопочку из десяти монет. Ксавье пересчитал их, поставил рядом свою блестящую башенку.

— Только давай без выходок, — предупредил Азир. — Будешь использовать телекинез, я тебе твои кости в одно место засуну.

Ксавье усмехнулся: настолько смешно это прозвучало из уст маленького добродушного чернокожего человечка.

Азир первым выбросил свои кости. Пятёрка и шестёрка. Да ему сегодня везло. Уже предвкушая победу, Азир сжал кулаки у самого лица в едва сдерживаемом напряжении. Ксавье тоже потряс кости, раскрыл ладонь. Шестёрка и… второй кубик замер на грани, и даже будто сам воздух задрожал от ожидания. Азир затаил дыхание. Он уже увидел, на какую сторону клонится игральный куб. Минула бесконечная доля секунды, и…

Шестёрка.

— Проклятье! — выругался Азир и вскочил на ноги, не в силах сдержать эмоции. — Да как ты это делаешь?!

Ксавье лишь невинно пожал плечами.

— Совпадение.

Только он сгрёб обе стопки монет в свою сумку, как на лестнице послышались тяжёлые шаги. На молодых магов наплыла большая суровая тень.

— Чем вы тут занимаетесь? — прогремел над головами гром грозного голоса. — Ученики Коллегии не должны иметь пристрастия к подобным занятиям!

Азир вытянулся тонкой стрункой, опустил испуганный взгляд в пол, сразу признавая свою вину. Ксавье сунул свои счастливые кости в карман и нехотя поднялся на ноги, приподнял подбородок.

Перед ними стоял магистр Аврелий Абель, тучный пожилой человек с комичной бородой сказочного волшебника и блестящей плешью на макушке. Он был не последним человеком в Коллегии, и многие ученики его побаивались, а сам он охотно пользовался своей влиятельной репутацией. Но Ксавье знал, что магистр Абель и сам был не прочь ввязаться во что-нибудь азартное: например, он был большой любитель ставок на Арене.

Маленькие строгие глаза профессора посмотрели именно на него.

— Равель! Если я ещё хоть раз поймаю тебя за подобными играми с другими учениками, ты вылетишь отсюда мигом, тебе ясно?!

— Ясно, постараюсь не играть с другими учениками или не попадаться вам.

Взгляд Абеля вспыхнул. Он повысил голос, отчего, казалось, даже стены задрожали. Стоящий рядом Азир втянул голову в плечи.

— Ты с кем так разговариваешь, сопляк?! Забыл, где находишься? Так я напомню тебе твоё место. Будешь отвечать перед магистром Найман, посмотрим, как тогда запоёшь!

Взгляд Ксавье потяжелел. Он замолчал, но продолжал смотреть на профессора в упор. Абель решил, что своего добился, гордо развернулся и бросил, уходя:

— Чтобы через минуту вас тут не было.

Когда его закутанная в длинные одежды туша скрылась из виду, Азир опустил плечи и извинился:

— Прости, я не знаю, чего он на тебя взъелся. Это ведь я предложил сыграть.

Ксавье безразлично хмыкнул.

— Да забей. Преподаватели меня и так ненавидят, а вот в твоём случае ещё не всё потеряно, так что береги репутацию.

Азир совсем погрустнел, почесал затылок.

— Надо бы пойти подготовиться к лекции по магической философии. Теперь профессор Абель точно к нам докопается. Пойдём вместе?

— Нет, — Ксавье махнул рукой. — Я эту скукотищу не выдержу. А ты иди.

Азир не слишком расстроился.

— Ну ладно. Увидимся тогда.

— Увидимся.

Редгард убежал куда-то в направлении библиотеки. Ксавье же, недолго думая, вышел на улицу и свернул в сторону своего любимого уединённого закутка. Настроение к концу дня было лёгким и слегка развязным. Насвистывая какую-то ерунду, он на ходу достал тонкий свёрток бумаги, наполненный дешёвыми сушёными травами, и уже был почти готов закурить, как вдруг услышал голоса, доносящиеся из-за угла его любимого места. Один голос был самодовольным, принадлежал мужчине. Второй — испуганный, возмущённый, принадлежал девушке. Ксавье узнал их оба.

В тупике стоял Варен Велас, задиристый молодой данмер, которого Ксавье на дух не переносил. Тёмный эльф прижимал к стене маленькую босмерку Нивен, которая едва доставала макушкой ему до груди. Она с отвращением отвернула лицо и пыталась вырваться из нежеланных объятий, но Варен и не думал отпускать её.

Ксавье его окликнул:

— Слыш, мудозвон. А ну отпусти её.

Варен не вздрогнул. Он обратил полный ненависти алый взгляд на Ксавье и рыкнул:

— Убирайся, Равель.

— Заставь меня.

Варену было хорошо известно, что сам Ксавье не уйдёт. Так что ему пришлось отстраниться от Нивен и шмальнуть в возникшего из ниоткуда защитника огненным заклинанием. Ксавье отмахнулся от пылающей сферы, как от назойливой мухи, в два шага оказался рядом и схватил эльфа за шкирку. Не ожидая рукопашной, Варен издал какой-то невнятный звук, начал махать кулаками направо и налево без всякого смысла. Ксавье поднырнул под его правой рукой, заехал прямо в ухо. Данмер громко застонал и рефлекторно приложил ладонь к ошпаренному ударом месту. Ксавье снова ухватился за одежду Варена со спины, подтолкнул и наградил пинком под зад, вышвыривая прочь.

— Пиздуй уже отсюда, не позорься перед девушкой!

Кувыркнувшись в грязи, данмер встал на четвереньки, посмотрел на Равеля глазами побеждённого, но не сломленного, и благоразумно решил больше не лезть. Он тут же ретировался, но Ксавье прекрасно понимал, что на этом всё не закончилось, и второй акт в этой пьесе обязательно последует.

Нивен отряхнулась, пригладила растрепавшиеся волосы и посмотрела на Ксавье одновременно обиженно и виновато. Губы у неё были яркими от насильного поцелуя.

— Ты, конечно, редкая сволочь, Равель, — тихо проговорила она. — Но спасибо.

Ксавье взглянул на неё сверху.

— Если тебя кто-то и прижмёт в переулке, — сказал он, — то это буду я.

— Придурок! — Нивен безобидно стукнула его маленьким кулачком в плечо, нахмурилась и, ничего больше не сказав, ушла.

Ксавье опустился на каменный бордюр, вытянул перед собой руку с разбитыми костяшками, пошевелил пальцами. Потом достал припасённую траву, прикурил от магического огонька и с наслаждением затянулся.

Раздался оглушительный стук в дверь. Ливий вздрогнул от неожиданности, но вовремя взял себя в руки, поднялся, одёрнул камзол и, получив молчаливое дозволение матери, впустил гостя.

На аудиенцию к верховному магистру явился профессор Аврелий Абель, слегка высокомерный, но отличающийся изысканными манерами толстый старик. Он деликатно склонил голову, здороваясь с Ливием, потом по-медвежьи прошёл к Лине и вежливо поклонился.

— Госпожа.

— Оставьте чрезмерные формальности, магистр, — мягко сказала Лина. — Давайте к сути.

— Как пожелаете, миледи. — Аврелий кашлянул в огромный кулак. — Я бы хотел предостеречь вас об одном ученике. Я склонен считать, что вам следует обратить внимание на его поведение.

Лина отложила перо, переплела пальцы, изображая саму заинтересованность.

— О ком речь?

— Ксавье Равель, миледи.

Если бы всякий раз, когда Ливий слышал от преподавателей это имя, ему платили по септиму, то на эти деньги он бы уже мог купить себе небольшую усадьбу.

Лина сохраняла поразительную невозмутимость.

— Он в чём-то провинился?

— Да, — ответил магистр Абель и снова кашлянул. — Видите ли, вчера я поймал его за игрой в кости с другим учеником, очень скромным и старательным юношей, что даёт мне право думать, что Равель оказывает на своё окружение дурное влияние. Помимо этого его не раз видели курящим какую-то… какую-то мерзость на территории Коллегии.

Он замолчал, и Лина согласилась:

— Да, магистр, такое саморазрушительное поведение действительно требует внимания.

Абель не заметил в её словах ничего особенного, а вот Ливий обратил внимание. Профессор наконец подобрался к сути и высказал то, ради чего пришёл:

— Сегодня я читал лекцию по магической философии, а он испортил всё занятие. Сам не учится и мешает учиться другим!

Лина слегка приподняла тонкие брови, изображая обеспокоенность.

— Каким же образом он помешал вам читать лекцию?

— Одной из основных проблем магического воздействия на материю является спор о самой природе этого воздействия, — монотонно рассказывал лектор по магической философии, освещая эту тему в сотый раз за свою жизнь и давно потеряв к ней интерес. — Существует два противоположных взгляда. Западная школа, развившаяся на островах Саммерсет в альтмерском обществе, утверждает, что магия является частью устройства мира, а потому её воздействие не способно оказывать влияние на материю, которое данная материя не предполагала бы изначально. Давайте рассмотрим пример из области Изменения. Когда маг трансформирует руду, превращая железо в серебро, а серебро в золото, влияет ли он на первоначальную структуру материи?

Аудиторию наполнял скрежет перьев. Многим ученикам данный вопрос действительно казался любопытным. Другие пытались успеть записать слова профессора, не привыкнув полагаться на собственную память и умственные способности. Магистру Абелю льстило и то, и другое. Но Ксавье Равель не был причастен ни к одному лагерю обучающихся: он сидел на последней парте, по привычке перекатывал в ладони пару игральных костей и, склонившись над листом бумаги, был увлечён рисованием.

— Приверженцы западной школы утверждают, что нет, не влияет. Но представим, что вы торговец, который стремится заработать на жизнь честным трудом. Хотели бы вы получить в качестве оплаты не чистое золото, а изменённое железо? Поэтому существует вторая, восточная школа, зародившаяся в центральном Тамриэле. Имперские учёные склонны считать, что магическое вмешательство разрушает существующие связи между элементами, что может быть крайне опасно, если чародей не отдаёт себе чёткого отчёта в том, что именно он стремится изменить в первоначальной структуре. — Профессор Абель кашлянул, его взгляд устремился в самый конец аудитории. — Равель, раз сегодняшняя тема кажется вам такой простой и скучной, что вы совершенно не вовлечены в процесс, тогда могли бы вы объяснить нам: если огненное заклинание сожгло дерево, следует ли считать, что дерево уничтожено?

Ксавье оторвал взгляд от своей работы, задумчиво поджал губы и покачал головой.

— Нет, материя была изменена, но не уничтожена.

— Похоже, перед нами типичный представитель западной школы, — остроумно пошутил Абель, невероятно гордый собой, и кто-то из присутствующих, поддакивая, засмеялся. — В чём же тогда разница?

Ксавье отложил кусочек чёрного мела и пустился в размышления:

— Если мы принимаем точку зрения обычного наблюдателя, то для нас дерево уничтожено. Но с точки зрения магической философии дерево никуда не исчезало, оно поменяло форму, превратившись в пепел. Алхимик Клавен Аквилий в своём труде “К вопросу об изменении форм” пишет, что все сущности и предметы состоят из алхимических веществ, которые меняют форму под воздействием магии, стихий или других материй. Вот вы, магистр, в молодости наверняка были стройнее, но мы же не станем утверждать, что ваше тело было уничтожено? — В аудитории раздался смех. Лицо Абеля жутко исказилось, но Ксавье продолжал: — В нашем примере, если дерево сгорело в магическом огне, то оно не уничтожено, оно перешло в другие формы, и часть его элементов превратилась в пепел, часть улетучилась с дымом в воздух. Чтобы утверждать, что магия уничтожила дерево, нужно доказать, что дерево, или хотя бы его часть, обратилась в ничто, перестала существовать. Но тогда пришлось бы доказывать существование небытия, а как считал альтмерский философ Энталир, небытия не существует, иначе оно становится бытием, а это уже противоречие.

Кто-то присвистнул, впечатлённый таким ответом. Аврелий Абель же совершенно не выглядел впечатлённым. Он медленно пошёл в сторону Ксавье, как надвигающаяся грозовая туча, с явным намерением уничтожить этого выскочку. Нависнув над партой, он отобрал рисунок Ксавье и развернул к аудитории.

Среди учеников стал нарастать шёпот. Девчонки вздыхали: «Ох, как красиво!» Парни подначивали: «У-у, красотка, кто она, Ксавье? Одна из твоих шлюшек?»

Громкий голос Абеля заглушил все разговоры:

— Значит, если я сейчас сожгу этот лист бумаги, он не исчезнет?

Ксавье замолчал. Он сжал кулаки, и острые грани игральных костей до боли вонзились в ладонь.

Магистр Абель начал рыться в своей сумке и наконец достал из груды бумаг небольшой листочек. Он положил его на стол перед Линой.

— Вот, — огласил он. — Это Равель рисовал на моей лекции.

Ливий пригляделся. На рисунке были изображены красивые женские глаза в обрамлении аккуратно уложенных прямых волос. Лица не было — только выразительный открытый взгляд. Ливий посмотрел на глаза своей мамы и подумал, что изображённые на рисунке очень похожи на них.

— Так… почему же вы не сожгли его? — Голос Лины оставался спокойным, но в нём всё же проскользнула лёгкая озадаченность.

Абель посчитал вопрос очень странным и прямо ответил:

— Но тогда бы у меня не было доказательств, чтобы предъявить вам!

— Значит, магия всё же уничтожает материю?

Аврелий Абель так растерялся, что не придумал, как на это ответить. Ливий прикусил губу, чтобы не засмеяться. Как его мама сама могла сохранять при всём этом безмятежный вид, его поражало.

— Можете идти, магистр, — сжалилась она над Абелем. — Ксавье трудный юноша, но обещаю, я поговорю с ним.

Профессор Абель галантно поклонился и освободил помещение. Лина переглянулась с сыном и улыбнулась ему.

Лёгкий дымок поднимался в вечернем воздухе и растворялся на фоне темнеющего неба. Ксавье стоял в своём любимом тупике, прислонившись плечом к стене, курил, наблюдал за появляющимися звёздами и перебирал в пальцах кости. На территории Коллегии уже было тихо и безлюдно, а потому он сразу услышал чьи-то приближающиеся шаги. Обернувшись, увидел Нивен. Её явно что-то беспокоило.

— Привет, — робко поздоровалась босмерка, когда они встретились взглядами.

— Ну привет, — отозвался Ксавье и замолчал. Пусть говорит, зачем пришла.

Нивен нервничала и трогала длинную косу, перекинутую через плечо. Такая милашка.

— Знаешь, профессор Абель поступил неправильно, когда забрал твой рисунок. Он не должен был так.

— Так я сам виноват, — безразлично объяснил Ксавье. — Надо было слушать лекцию.

— А эта девушка? Кто она? Кто-то… кто тебе небезразлична?

Ксавье усмехнулся.

— А тебе-то что? Ревнуешь?

Нивен забавно свела брови вместе, пытаясь выглядеть строгой. Будь она повыше, может, сработало бы, но у Ксавье совершенно не получалось воспринимать лесную эльфийку всерьёз.

— Просто хочу верить, что ты не придурок, каким выставляешь себя, — обиженно выпалила девушка. — И что у тебя есть сердце!

Он затянулся, что позволило ему не отвечать сразу. Потом выдохнул дым прямо на Нивен.

— Ошибаешься, крошка.

Она закашлялась, помахала ладонью перед лицом, пытаясь разогнать вонючий дым.

— Иди ты в жопу, Равель, — заключила она и, обиженно нахмурившись, оставила его одного. Ну какая же милашка!

Ксавье улыбнулся ей вслед, снова расслабился, наслаждаясь губительной привычкой. Но не прошло и минуты, как за углом снова послышались шаги. Его это даже разозлило, он решил, что это вернулась Нивен, чтобы напомнить ему, какой он придурок, или что Варен Велас привёл шайку парней, чтобы отомстить за тот позорный случай.

Но приближающаяся фигура не была похожа ни на кого из них. Невысокая, стройная. Длинное платье, скромное, но стоящее как половина Имперского Города. Безупречная осанка, тонкая шея, благородно поднятая голова. Бледная чистая кожа. Аккуратно уложенные рыжие волосы и потрясающей красоты глаза цвета луговых васильков.

Магистр Лина Найман.

Ксавье мгновенно выпрямился, как солдат перед командиром, спрятал дымящийся свёрток с травой за спину. Верховный магистр остановилась перед ним, сохраняя дистанцию, и требовательно протянула руку ладонью вверх.

— Ксавье.

Не было ничего удивительного в том, что она назвала его по имени. Она знала всех в Коллегии по имени и в лицо, даже самых неприметных учеников или тихого уборщика, старающегося никому не попадаться на глаза. Но у Ксавье всё равно внутри всё сжалось, когда она обратилась к нему таким мягким, но не терпящим возражения голосом.

Он послушно, с виноватым видом протянул ей самокрутку, и та вспыхнула на ладони чародейки, за долю секунды обратившись пеплом. Лина не опустила руки́.

— И остальное.

Он пошарил по карманам, передал ей все свои запасы, которые тоже исчезли в огне.

Лина выразительно улыбнулась, продолжая держать руку.

— И…

Ксавье поколебался, не сразу поняв, что ещё от него хотят, но смеющийся взгляд магистра продолжал смотреть в самую душу. Опустив голову ещё ниже, Ксавье достал из кармана игральные кости и вложил в её ладонь. На миг их руки соприкоснулись, и всё его существо содрогнулось, словно пронзённое электрическим разрядом.

Лина совершила плавное движение кистью, и игральные кости исчезли, будто спрятанные в параллельном пространстве. Ксавье понятия не имел, как она это сделала и что именно сделала, но своих счастливых кубиков он больше не увидел.

— Ксавье, — ласково начала Лина. — Вы талантлив и знаете это сам. Не прожигайте свою жизнь за азартными играми и курением непонятных веществ. Будьте выше этого.

— Да, мэм, — ответил он.

Лина подарила ему прощальный взгляд и ушла, оставив Ксавье с бешено колотящимся сердцем.

Ливий шёл из класса практических занятий, в котором часто задерживался допоздна. Для тренировок ему требовалось безопасное уединённое место, в котором его магия никому не могла навредить. Потому уже давно стемнело, но Коллегия Шепчущих была для него вторым домом, так что укрытые сумраком улицы не доставляли ему никакого дискомфорта. На стенах горели магические фонари — и этого вполне хватало, чтобы не споткнуться на местами неровной брусчатке. После изнуряющей тренировки сил не оставалось даже на простенькое световое заклинание.

Ливий так устал за день и совершенно не ожидал никакой опасности в этих стенах, что заметил высокую фигуру, преградившую ему путь, в самый последний момент. Фигура была значительно выше и намного шире Ливия в плечах. Слева мелькнула фигура поменьше.

— Так-так, — прозвучал издевательский голос. Левая фигура спрыгнула с перил лестницы и тоже приблизилась. — Маменькин сыночек идёт.

Ливий узнал парней. Слева был данмер с большими амбициями, но совершенно лишённый магического таланта, кажется, его звали Варен Велас. А этот широкоплечий — норд Хальдар, его верный приспешник. Обычные задиры, которые любят самоутвердиться за счёт других, но сами из себя ничего не представляют. Ливий не собирался с ними связываться. Он сделал шаг в сторону, чтобы обойти громилу, но тот шагнул вместе с ним.

— Ты куда это собрался? — с притворным удивлением спросил Велас. — Даже не поболтаешь с нами?

Ливий устало посмотрел на данмера как на главного заводилу.

— Ты чего ко мне прицепился, а? Парень не даёт?

По какой-то неизвестной причине Хальдар принял это на свой счёт и вдруг схватил Ливия за воротник. Он ничего не мог сделать: физической силой не отличался, а магически был слишком истощён.

Видя, что опасности нет, Варен тоже подошёл ближе и со всей силы вмазал Ливию по лицу. Найман с трудом стерпел жгучую боль, во рту появился кровавый привкус.

Данмер озлобленно прошипел:

— Сучий выродок! Не будь твоя мать шлюхой императорского советника, был бы ты сейчас таким смелым?

Ливий дёрнулся, но норд держал его слишком крепко. Стерпеть оскорбление он не мог. Испепелить их обоих на месте и свалиться самому? Пожалуй.

— КАК ТЫ ЕЁ НАЗВАЛ?!

Вздрогнули все. Едва Варен успел опомниться, на него с разбегу набросился Равель, сшиб с ног, повалил на землю и врезал так, что у данмера хрустнула челюсть.

Хальдар опешил, и это дало Ливию шанс высвободиться из хватки. Он тоже не остался в стороне, ударил норда поддых. На пару секунд здоровяк замер, и это могло бы сразу всё решить, но Варен вдруг рассмеялся.

— Смотрите-ка, — по-гиеньи пропищал он. — Главный защитник верховного магистра объявился. Думаешь, я не понял, чьи реснички ты там рисовал?

Равель ударил снова, но тут же сам получил мощный пинок по рёбрам и свалился на землю. Хальдар подоспел на помощь товарищу, решив, что Ливий не представляет никакой угрозы. Ливий не мог этого так оставить. Двое на одного? Нет уж.

Варен уже поднялся на ноги и отвесил Ксавье ещё один пинок. Ливий подбежал, ударил снизу. Запястье прорезало болью, но это хотя бы смогло отвлечь обоих, потому что Варен согнулся, получив в бок, а Хальдар переключил внимание на Наймана и устремил кулачище ему в висок. Ливий инстинктивно присел, сумев избежать удара. Не найдя цели, рука Хальдара потянула его за собой, норд крутанулся. Этого времени как раз хватило Равелю, чтобы подняться и полноценно включиться в драку. Он сразу нацелился на Веласа, будто у него с данмером были какие-то свои давние счёты (что вполне вероятно). Ливию достался громила Хальдар, и тут силы явно были неравны.

Началась такая неразбериха, что вскоре на шум сбежались другие ученики, попытались разнять драку, кто-то попал под горячую руку, и ему случайно досталось.

Ещё минуту спустя появились преподаватели. Но даже их приказы не могли усмирить ярость, с которой Равель вымещал злость на Веласе. Ливий всё-таки получил в висок, и в глазах у него потемнело. Он пошатнулся, согнулся, и вдруг грозный оглушительный голос добил его голову будто ударом набата.

— А НУ ПРЕКРАТИТЬ! — командирский бас профессора Абеля мгновенно остановил свору. Тяжело дыша, все замерли, расцепились, прожигая друг друга полными ненависти взглядами.

Не будь тут Ливия, разговор был бы коротким. Но он — сын Лины Найман, а потому магистры не слишком охотно имели с ним дело.

— Какого Обливиона вы тут устроили? — сурово спросил Абель.

Ливий и Ксавье переглянулись. Сохранили молчание. Зато болтливый Варен всегда знал, что сказать:

— Профессор, этот неуравновешенный накинулся на меня ни с того ни с сего! — Он показал на Равеля, и взгляд Аврелия Абеля впился в ученика с самой плохой репутацией. Магистр охотно поверил, что вся причина в нём, и даже разбираться не стал.

— Вы двое свободны, — приказал он Варену и Хальдару. — А вы, к верховному магистру. Пусть она с вами разбирается.

Они стояли перед ней как два провинившихся мальчишки. Оба склонили головы, оба ожидали наказания. Лина смотрела озадаченно, но не слишком изумлённо, будто предполагала, что подобное однажды произойдёт. Ксавье боялся поднять взгляд. Ливий, кажется, вовсе не дышал.

— Так, молодые люди, — начала она, и парни напряглись ещё больше. Ксавье предпочёл бы ввязаться ещё в какую-нибудь драку, чем вот так стоять перед ней, побитый и виноватый. — Кто из вас объяснит мне, что произошло?

Не поднимая головы, они переглянулись. К удивлению Ксавье, Ливий тоже молчал. Лина выждала несколько секунд, потом кивнула, снова ничуть не смутившись.

— Понятно, — заключила она. Подошла к сыну. — Покажи руки.

Она взяла его ладони, осмотрела разбитые костяшки. Он неплохо проявил себя в драке, Ксавье даже не ожидал. Потом Лина коснулась раненого виска Ливия, на её бледных пальцах остался кровавый развод. Парень поморщился.

— Подожди меня в коридоре, — распорядилась она, и Ливий ушёл, так и не проронив ни слова.

Теперь всё внимание Лины было приковано к Ксавье. Она подошла совсем близко и вдруг коснулась его подбородка, чтобы осмотреть раны. Он дёрнул головой, вырвался. Лина всё поняла и отнеслась с уважением к его гордости.

— Так что случилось? — спросила она снова.

Ксавье несговорчиво ответил:

— Не сошлись характерами.

— Я должна знать, в чём причина.

— Я уже ответил.

Она поняла, что ничего от него не добьётся. Ксавье не спешил говорить, и тогда она приблизилась к своему столу, чтобы достать что-то из стопки бумаг. Ксавье узнал свой рисунок.

— Я должна вернуть это вам, — сказала Лина, передавая рисунок. — Идите.

Он взял лист бумаги, спрятал лицевой стороной к себе. Поклонился чародейке и направился к двери. Но Лина вдруг позвала:

— Кстати, Ксавье. — Он обернулся. И она с улыбкой произнесла: — Я уже немолода, и морщин у меня больше.

Ксавье Равель посмотрел в её смеющиеся глаза, полные понимания и родительской нежности. Ему хотелось провалиться сквозь землю.