Интервью с Геннадием Авиловым
Авилов Геннадий Михайловаич — клинический психолог, ассоциированный тренер МГИ, кандидат психологических наук, доцент, магистр социологии. Преподаватель Кемеровского Государственного Университета.
Работал с пострадавшими и их родственниками при пожаре в ТЦ «Зимняя Вишня» в Кемерово в команде волонтеров, прошедших обучение работы с травмой в International Psychoeducational Projects (организация от ООН)
Руководитель курса «КРИЗИСНАЯ ПСИХОЛОГИЯ: работа с травмой, боевой травмой и ПТСР» Онлайн-Института Психологии «ТОЧКА»
Как понять, что человек говорит не просто о тяжелой ситуации, а именно о травме?
Как правило, человек старается сгладить или замаскировать проявления травмы, так как может испытывать по этому поводу сильные чувства: стыд, вину, злость. В каждом конкретном случае соотнося разные признаки мы составляем свое мнение, и я скажу о основных особенностях.
Понять, что человек говорит о психологической травме, а не просто о тяжелой жизненной ситуации, можно по особенностям его состояния и симптомам, которые выходят за рамки обычной реакции на стресс.
Психологическая травма — это глубокое эмоциональное потрясение, вызванное переживанием ситуации, которая воспринималась человеком как угрожающая жизни, целостности его или близких людей или связанная с унижением его чести и достоинства. Сильного стресса, с которым человек не может справиться, и это оставляет длительный негативный след в психике. Травма "раскалывает" психику, и часть ее застревает в этом моменте, что отражается в теле. В момент соприкосновения с травмой субъективно для человека останавливается время, мучительные переживания становятся бесконечными.
Итак, отличия психологической травмы от тяжелой ситуации:
Психологическая травма сопровождается интенсивным чувством беспомощности, утратой чувства безопасности и контроля над своей жизнью, тогда как в тяжелой ситуации человек может испытывать сильный стресс, но сохраняет возможность адаптироваться.
Травма нарушает привычный баланс психической жизни, вызывая длительные эмоциональные и когнитивные нарушения, часто мешающие нормальному функционированию.
Собственно, признаки психологической травмы:
Навязчивые воспоминания или (редко) флэшбэки травматического события, которые причиняют боль.
Эмоциональное оцепенение, отстранённость от себя и окружающих (диссоциация).
Настороженность, сверхбдительность, повышенная тревожность, панические атаки, раздражительность, частые перепады настроения.
Проблемы со сном: бессонница, кошмары.
Концентрационные и мыслительные затруднения, чувство дезориентации.
Избегание ситуаций и триггеров, напоминающих о травме.
Физические проявления: головные боли, мышечное напряжение, нарушения пищевого поведения.
Чувство вины, стыда, недоверия к людям, сложности в отношениях.
Суицидальные мысли или самоповреждающее поведение.
Обратить внимание на то как человек говорит:
Если человек говорит о ситуации, и вы замечаете такие признаками как интенсивный страх, чувство беззащитности, постоянное прокручивание травмирующих воспоминаний, невозможность справиться с эмоциями, избегание разговоров и контактов, — это может указывать на психологическую травму, а не просто на тяжелую неприятность.
Проявления травмы отличаются от обсуждения просто сложной или стрессовой ситуации, тем, что в сложной ситуации человек сохраняет больше контроля и надежды на изменение.
Я бы сказал, что, ключевой момент — это глубина эмоционального и психологического нарушения, длительность и интенсивность реакции, которые указывают на травматический опыт, а не на временные трудности.
Можно ли в работе психолога обойтись без знаний о травме и ПТСР? Для чего они нужны?
Кажется, трудно найти человека без психологической травмы, и многие другие проблемы, такие как разнообразные зависимости, расстройство характера, сложности в построении отношений, появляются в результате неуспешных попыток справиться с травмой. У каждого из нас есть опыт проживания сложных ситуаций. Если это удалось — событие становится нашим опытом. Таким образом некоторые «наивные» представления есть у всех. Психолог же —специалист в области того, как работает психика. Можно ли быть специалистом не имея осмысленных, научно обоснованных, представлений о травме? Это как быть поваром не умея кипятить воду.
Что самое сложное в работе с травмой?
Самое сложное — не торопиться. Хочется же скорее помочь. А принцип такой — шаг вперед — два назад, чтобы ваши усилия по исцелению травмы не стали причиной ретравматизации. После того, как сделан шаг вперед, нужна поддержка, «закрепление на этом месте», чтобы следующий шаг был из устойчивого, «твердого» места. Для этого важно исцелиться от наиболее острых собственных травм, я думаю.
Что вас самого когда-то удивило, изменило или произвело сильное впечатление в теме травмы?
Более всего меня впечатлила теснота связи психических и соматических процессов. Такое наглядное подтверждение идеи холизма — целостности человека, неделимости на тело и психику. Поразило то, как мысли, переживания, проявляются в ощущениях, напряжениях, расслаблении… и еще одна простая мысль — всем нужна любовь.
Многие психологи опасаются работать с ПТСР. Как вы думаете эти страхи оправданы?
Это зависит от того, что за страхи и тревоги останавливают психолога. Некоторые из этих страхов оправданы, другие — нет.
Страхи многих психологов работать с ПТСР частично оправданы и основаны на реальных трудностях и сложностях, с которыми они сталкиваются.
Чаще всего у психологов при работе с ПТСР встречаются следующие конкретные страхи:
1. Страх вызвать у пациента повторное переживание травмы (ретравматизацию), которое может привести к усилению симптомов и эмоциональному дистрессу.
2. Опасение, что пациент не справится с интенсивными эмоциями, которые могут всплыть в ходе терапии (страх перегрузки эмоциями).
3. Страх, что терапия не будет эффективной и пациент останется без помощи, что демотивирует психолога.
4. Беспокойство по поводу потери контроля пациента над своими чувствами в ходе процесса лечения и возможной нестабильности.
5. Страх эмоционального выгорания и вторичной травматизации, так как работа с травмой очень эмоционально насыщена для терапевта.
6. Опасение быть неправильно понятым или оценённым пациентом, а также сложности таких пациентов с созданием доверия.
Однако, современная психотерапия предлагает эффективные методы работы с ПТСР, которые помогают снизить тревогу пациента и психолога.
Кроме того, при соблюдении психологической гигиены: режим труда и отдыха, личная терапия, супервизия и участие в группах поддержки и обсуждения, риск травматизации психологов и их выгорания значительно снижается.
Есть и неоправданные страхи психологов при работе с ПТСР. Они чаще всего связаны с распространёнными мифами и заблуждениями, например:
1. Страх, что все пациенты с ПТСР обязательно агрессивны и опасны для окружения, тогда как агрессия при ПТСР встречается редко, а само расстройство редко сопровождается насилием.
2. Миф о том, что ПТСР развивается у каждого, кто пережил травму, тогда как в реальности ПТСР развивается лишь у небольшой части людей, примерно 10-15%.
3. Заблуждение, что ПТСР — это неизлечимое заболевание, в то время как при грамотно подобранном лечении можно достичь значительного улучшения и даже выздоровления.
4. Страх, что пациенты с ПТСР всегда слабонервные или эмоционально нестабильные, однако это не так — реакция на травму индивидуальна и не говорит о личной слабости.
Эти страхи порождения незнания и мифотворчества (что не делает их субъективно менее страшными).
Таким образом, некоторые страхи психологов имеют под собой основания, и помогают подготовится к этой деятельности, поддерживая энергию для получения надлежащей подготовки, опыта и поддержки. Другие — необоснованны, так как они основываются на мифах и неправильном понимании природы ПТСР. Правильное обучение и информирование психологов, как в этом курсе, помогает развеять эти заблуждения и делает работу с ПТСР более уверенной и эффективной.
Важно получать специализированное обучение и поддержку при работе с ПТСР для безопасного и эффективного ведения таких пациентов.
Что студенты унесут с этого курса — даже если потом не будут работать с травмой напрямую?
Вы сможете лучше ориентироваться в существующих подходах работы с травмой, яснее осознаете границы своей компетенции в этой области. Полагаю, студенты унесут с собой более глубокое понимание этого явления, которое может развеять страхи, а значит снизить напряжение, возникающее как при соприкосновении со своим травматическим опытом, так и с опытом других людей. Это позволяет повысить устойчивость, способность оставаться в реальности.
Когда я стал продвигаться в исцелении от травмы, в моей жизни стало больше свободы, у меня стало больше энергии. Может и участники программы испытают что-то подобное.