МУЗЫКА ДЛЯ ЧУДИКОВ.
Глава 6.
Перевод: Силабусер.
В СТАРШИХ КЛАССАХ ГРЕГ УВЛЕКСЯ кое-чем еще менее крутым, чем панк-рок - палеонтологией. Грег был весьма любопытным ребенком, но по мере того, как он становился старше, количество интересовавших его вопросов, которые касались устройства и тысячелетней истории этого мира, не уменьшалось, а, наоборот, увеличивалось. Перед окончанием El Camino Real Грэффин стал волонтером лаборатории палеонтологического отделения Музея естественной истории округа Лос-Анджелес, занимавшейся изучением окаменелостей. Работа Грега заключалась в том, чтобы брать камни, собранные сотрудниками музея, и с помощью различных хитроумных инструментов откалывать от них по кусочку до тех пор, пока внутри не обнаружится окаменелость.
Этот труд был невыносимо скучен, вдобавок Грегу приходилось тратить массу времени на дорогу до музея – добраться до места работы (за которую ему даже не платили) подросток мог только на автобусе. Иногда Грег часами трудился над каким-нибудь зубом или фрагментом кости. Когда он заканчивал свою работу, окаменелости отправляли в другую лабораторию, откуда они уже не возвращались. Грегу оставалось только мучиться вопросами, как обработанные им фрагменты сочетаются между собой и что за целое они составляют. В какой-то степени эти вопросы нашли свое отражение в текстах песен Bad Religion.
Работа в лаборатории только подстегнула интерес Грега к окаменелостям. Откуда они взялись? Что с ними случилось? Грег хотел знать не просто «кто» и «что», то есть классификацию этих окаменелостей, его интересовало «как» и «почему». Короче говоря, юноша желал узнать историю того, с чем он работал, что, по сути, означало узнать геологическую историю нашей планеты.
Опыт, полученный в Музее естественной истории, побудил Грега, чей прадедушка считал, что Земле всего шесть тысяч лет, продолжить изучение геологии. Однако оценки Грега в El Camino Real были не столь хороши, чтобы он смог поступить в университет Висконсина. В этом учебном заведении Грег мог бы обучаться бесплатно, поскольку его отец преподавал в Висконсине английский язык. Осенью Грэффин поступил в доступный ему Калифорнийский государственный университет в Нортридже, где начал посещать занятия по геологии и биологии. Впервые в жизни Грег чувствовал острое желание преуспеть в учебе.
Bad Religion продолжали давать концерты – они отыграли гиг с Bad Brains в лос-анджелесском «Ukrainian Culture Center» и несколько раз добирались до Сан-Франциско – но в основном группа выступала не чаще чем два-три раза в месяц. В то же время BR были воодушевлены тем, насколько хорошо панки приняли «How Could Hell Be Any Worse?». Бретт постоянно допечатывал тираж, чтобы удовлетворить спрос, и к концу 1982 года группа продала десять тысяч экземпляров альбома, что превзошло все самые смелые ожидания музыкантов. «Для тогдашней панк-сцены это было вроде как большое событие», - объясняет Бретт.
Теперь песни BR регулярно транслировались в шоу Родни Бингенхаймера, группа пользовалась вниманием разношерстной лос-анджелесской панк-тусовки. Дошло до того, что Bad Religion снова пригласили выступить в «New Wave Theatre» (примечание автора: К сожалению, ведущий шоу Питер Айверс в марте 1983 года был забит до смерти в своей квартире, его убийство так и не было раскрыто.), и об этом каким-то образом прознал Грег Хетсон. В день записи шоу он появился в студии в шляпе и плаще и сыграл с BR песню «Part III». Каждый раз, когда Хетсон посещал концерт Bad Religion, он неизменно выходил на сцену, чтобы сыграть «Part III», и эта практика продолжалась до тех пор, пока он де-факто не стал участником команды.
Дела у Bad Religion шли настолько хорошо, что Бретт купил синтезатор «Roland Juno-6». До этого Грег, когда писал песни, нередко использовал безнадежно расстроенное пианино своей матери. Новые клавишные были оснащены множеством эффектов и имели малые габариты. Это был весьма удобный инструмент, но его появление в арсенале BR имело для группы серьезные последствия.
К 1982 году синтезаторы использовались практически в каждой поп-песне, так что невозможно было включить радио и не услышать их. Большинство панк-групп отказывались от клавишных по эстетическим соображениям. Панки отвергали синтезаторы именно из-за популярности этого инструмента в мейнстримной музыке.
Бретт, покупая «Roland Juno-6», прекрасно понимал, во что он ввязывается. «В то время, - вспоминает Гуревиц, - несмотря на то, что синтезаторы были преданы анафеме, многие из наших коллег по хардкор-сцене двинулись в сторону пост-панк-звучания в духе таких английских групп, как Joy Division и Public Image Limited. Я знал, что это риск, но решил, что будет забавно поэкспериментировать».
Вскоре на лейбле «Alternative Tentacles» вышел альбом группы T.S.O.L. «Beneath the Shadows». Эта пластинка изобиловала партиями клавишных, которые исполнил Грег Кюн, более того, на «Beneath the Shadows» даже имелся один инструментальный трек. На своем втором полноформатнике T.S.O.L. продолжили движение в том мрачном дэт-роковом направлении, которое уже было обозначено группой на EP «Weathered Statues», вышедшем незадолго до «Beneath the Shadows». По мнению Бретта, «Beneath the Shadows» ознаменовал собой серьезные изменения музыкального ландшафта.
«Особое влияние, по крайней мере на меня, здесь оказали T.S.O.L, которые были одной из моих любимейших лос-анджелесских хардкор-групп. Они только что выпустили альбом «Beneath the Shadows», где был синтезатор, и это было настоящим перерождением. Это стало сигналом к переходу от сверхагрессивного хардкор-звучания к почти постмодернистскому звуку».
Было ли это концом панк-рока или он вступил в новую, экспериментальную фазу? Некоторые из групп пытались отбить у фанатов желание устраивать хаос на своих концертах, выдавая музыку, которую эти фанаты ненавидели. Другие команды смягчали свое звучание, чтобы играть в местах, куда панков не пускали. Грег считал жесткий слэм частью панк-рока. «Я был спортивным и любил слэм. Это было захватывающе». Бретт придерживался схожих взглядов. «Буйные панк-забавы никогда не были главной темой в том, чем занимались мы с Грегом», - говорит Бретт. «Но я всегда наслаждался этими свирепыми танцами. Это было катарсично. Яма, с ее хаосом безрассудно мечущихся тел, давала возможность забыть о себе и объединиться с другими, хотя бы на несколько минут. Это было позитивно и весело, пусть иногда и жестоко».
Пока все шло нормально. Форма и статус группы позволяли BR избегать столкновений с излишне агрессивными панками. Пусть участники Bad Religion не были такими крупными или драчливыми, как T.S.O.L., физически они превосходили многих хардкорщиков, например, тех же Circle Jerks. И все же изменения, произошедшие в панк-сообществе, были очевидны. Когда Бретт и Грег начали писать материал для следующего альбома, это была уже совсем не та сцена, которая породила Screamers, Weirdos и X. Грег принес на одну из репетиций свою новую песню и Бретт с удивлением обнаружил, что Грэффин не просто использовал «Roland Juno-6» для написания трека – синтезатору принадлежала практически ведущая партия. Бретт принял к сведению новую концепцию Грега.
«Он использовал синтезатор, но не так, как это делали T.S.O.L., - говорит Бретт, - здесь было что-то в духе Joy Division. Это очень отличалось от того, что было принято на сцене». Ранее синтезаторы играли в панк-роке исключительно вспомогательную роль, как правило, их применяли для создания атмосферы обреченности и уныния. Но песня Грега «It's Only Over When...» была невероятно жизнерадостной, как вступительная тема какого-нибудь фильма восьмидесятых.
«Синтезатор «Roland», который я купил для группы, возможно, был не лучшим инструментом для этой работы, поскольку был монофоническим. Но Грег принес свою песню, и это был натуральный прог-номер. Вместо того чтобы воскликнуть: «Фу, это отстой!» я сказал: «Я тоже напишу такую!»».
На следующую репетицию Бретт принес песню «The Dichotomy», которая, по его мнению, должна была дополнить песню Грега. «Этот трек стал моей попыткой написать что-то вроде «Dogs» Pink Floyd». Далее работа над новым материалом продолжилась в том же ключе: Бретт и Грег создавали песни, которые должны были хорошо сочетаться между собой.
Песня Бретта «Billy Gnosis» была отсылкой к Билли Пилигриму, центральному персонажу романа Курта Воннегута «Бойня номер пять». Однако самой необычной среди новых треков стала песня Грега «Time and Disregard» - она была разбита на четыре части и длилась семь минут. «Грег любит Jethro Tull», - объясняет Бретт. «Я тоже вырос на Jethro Tull, но Грегу они нравятся больше, чем мне».
Бретту было совершенно ясно, то, что они делают – это не панк-, а прог-альбом. «Мы с Грегом любили прогрессив, и я не думаю, что кто-то еще из участников группы разделял наше пристрастие», - признается Бретт. «До того, как мы стали панками, мы оба слушали много прога – Yes, ELP, King Crimson. Это не было мейнстримом. В семидесятых большинство подростков слушало Питера Фрэмптона, Led Zeppelin, Black Sabbath или что-то подобное. Для того времени прог был авангардной музыкой. Это была музыка для нас, чудиков».
Итак, несмотря на разницу в возрасте и воспитании, Грегу и Бретту нравились примерно одни и те же прог-группы. Одно из неписаных правил панка гласило, что, став панк-рокером, ты должен был отказаться от музыки, которую слушал раньше, и избавиться от «некрутых» пластинок. Боль от расставания с любимым альбомом «из прошлого» по сравнению с тем, что ждало тебя, если бы друзья-панки обнаружили в твоей коллекции «отстойную» пластинку, выглядела наименьшим злом. Однако Bad Religion проигнорировали это предписание, впрочем, как и многие другие.
«Наверное, именно в этом вопросе мы с Грегом сразу же нашли общий язык, - говорит Джей, - потому что мы оба были фанатами музыки. И не только панка. В El Camino Real приходили подростки из других школ, и мы обсуждали с ними панк-рок. А потом, побеседовав с гостями, мы с Грегом возвращались к нашему разговору об ELP». Участники BR не отреклись от музыки своей юности. Они продолжали вдохновляться ею. Кто-то в меньшей, а кто-то в большей степени.
Джей не был поклонником прогрессивного рока – «Я был в армии KISS» - и прекрасно понимал, что на участников группы повлияли самые разные исполнители. В итоге он попытался определить артистов, в отношении которых симпатии членов BR совпадали. «У каждого из нас были собственные, сугубо индивидуальные пристрастия. У Бретта - Ramones, у Грега - Dead Boys, а у меня - Jam. И каждый из нас имел свое представление о том, какой должна быть наша группа, возможно, благодаря смешению всего этого Bad Religion и стали тем, кто мы есть. Мы никогда не говорили, что будем как Black Flag или Germs. Такого не было. В конце концов я обнаружил, что нас с Бреттом объединяет Элтон Джон, меня и Грега – Discharge, а «общим» артистом для всех участников BR был Элвис Костелло. Быть может, Грег любил Jethro Tull немного больше, чем остальные, но у всех нас были пластинки тех же Genesis».
И пусть музыкальные интересы участников группы были крайне разнообразны, не стоит преуменьшать влияние, которое оказали на Bad Religion их земляки. BR привлекали своих поклонников тем, что представляли собой синтез всего самого лучшего, что было создано южнокалифорнийскими панками: у Bad Religion были энергия и напор, отличавшие хардкор-группы из пляжных городков (Black Flag и Circle Jerks); умные тексты, которые не уступали лирике лучших голливудских команд (X и Germs); а также мелодичность, гармонии и распевки, присущие группам округа Ориндж (Adolescents). До этого звучание Bad Religion было квинтэссенцией лос-анджелесского саунда, однако новый материал группы стал шагом куда-то в сторону.
Поначалу Джей не особо стремился дать определение тому, что они делали. «Мы разучивали песни, работали над ними, и для меня это имело вполне конкретный смысл». Времена менялись, панк тоже. Бретт любил Дэвида Боуи - артиста, который, как казалось, заново изобретал себя на каждой следующей пластинке (влияние Боуи особенно заметно в риффе, открывавшем песню Гуревица «Chasing the Wild Goose»). Грег считает, что увлечение Боуи сыграло свою роль в том, что Бретт занялся проектом, который больше походил на прог, чем на панк. «Для Бретта не было проблемой кардинально поменять стиль. Полагаю, он думал: «Эй, я художник. Я так вижу»». К тому же T.S.O.L. уже проделали нечто подобное.
Когда у Bad Religion накопилось достаточно материала для записи, они связались с Томом Уилсоном, одним из самых авторитетных панк-продюсеров Южной Калифорнии. Том продюсировал несколько пластинок друзей BR, в том числе дебютник Adolescents и «Only Theatre of Pain» группы Christian Death. Кроме того, Уилсон работал над альбомами T.S.O.L. «Dance with Me» и «Beneath the Shadows». Это был человек, внимательно следивший за всем, что происходило в мире панк-рока – такой подход не мог не нравиться Бретту. «Я всегда считал, что записи, сделанные Томом, звучали лучше других, поэтому мы и наняли его».
Bad Religion отправились в студию «Perspective Sound» в Сан-Вэлли, где любил работать Том. Проблемы начались почти сразу после начала работы над первой песней «It's Only Over When...». Все партии были записаны и Джей уже готовился перейти к следующему треку, но вместо этого группа потратила еще несколько часов на дополнительные наложения и возню с синтезатором и его многочисленными эффектами. «Я просто не понимал этого», - говорит Джей. «Доходило до абсурда. Эту штуку нужно поставить сюда… Здесь нужно добавить реверберации… Чем вообще мы занимаемся? Было заметно, как все это попросту убивает альбом».
Пит вспоминал, что Джей был крайне расстроен происходящим в студии. «Он говорил: «Это ужасно! Я, блять, ненавижу это! Это совсем не Bad Religion!»».
Джей упирал на то, что они - панк-группа, у которой есть свои поклонники, и фанатам BR не понравится то, что они сейчас делают. Бретт и Грег возражали, что суть панка заключается в том, чтобы делать то, что ты хочешь, а не то, что популярно. Как бы то ни было, Джей понял, что не желает участвовать в этом. Он ушел из студии и не вернулся.
Группа решила продолжить работу без Джея, а вскоре внесла еще одно изменение в свой состав. Бретт сообщил Питу, что, по мнению Тома, новый материал слишком сложен для него – продюсер не хотел, чтобы Пит играл на этом альбоме.
Пит был опустошен. Стремясь улучшить свою игру, он брал уроки у Лаки Лерера, но новые треки оказались сложнее, чем панк-песни, которые Файнстоун исполнял раньше. «Я тренировался изо всех сил», - говорит Пит, но этого было недостаточно. «Мое сердце было разбито».
Группа нуждалась в ритм-секции, и Грег обратился за помощью к басисту Полу Дедоне и Дэви Голдману, джазовому барабанщику, который играл с Джеем еще до образования Bad Religion. Пусть оставшиеся песни были длиннее, чем уже записанные, завершение студийной работы над «Into the Unknown» не заняло много времени – альбом включал всего восемь треков. Пленка была передана в «Gold Star» для мастеринга, и Бретт начал готовиться к выпуску нового релиза Bad Religion.
На протяжении 1983 года группа исполняла на концертах материал с «Into the Unknown», но без синтезатора. В марте BR сыграли три песни с нового альбома в «Starlite», Лонг-Бич, а флайер к их августовскому концерту в «Vex» в восточном Лос-Анджелесе был посвящен предстоящему релизу. Дэви не мог сыграть на этом шоу, поэтому Bad Religion обратились к Питу – официально Файнстоун не был уволен из группы, его вроде как отправили в отпуск. Пит согласился помочь, но в ночь перед концертом ввязался в баре в пьяную драку и получил травмы, потребовавшие пластической операции. Шоу прошло без него.
Той осенью, пока Бретт готовил новую пластинку, Грег вернулся в Висконсин, на этот раз в качестве студента дневного отделения - Грэффин перевелся туда из Калифорнийского государственного университета (примечание автора: В этом же заведении учился Майло Окерман из Descendents, до Висконсина получивший степень по биохимии в Калифорнийском университете Сан-Диего, однако Грег и Майло учились в Висконсине в разное время). Одной из главных причин, почему Грег так хотел попасть именно в Висконсин, была возможность учиться у преподававшего там на кафедре антропологии известного южноафриканского палеонтолога Джона Талбота Робинсона. В Висконсине Грег проводил исследование под руководством Робинсона и посещал его семинар по таксономии.
Вернувшись в Лос-Анджелес, Bad Religion продолжали работать без Грега, альбом «Into the Unknown» был выпущен 30 ноября 1983 года. Обложку пластинки украшал космический пейзаж. «Я купил эту картину на художественной ярмарке в Финиксе», - говорит Бретт. «Там был художник, который делал аэрографию на стекле. Смотрелось очень круто». Это не походило на панк-пластинку. Даже название «В неизвестность» свидетельствовало о произошедших переменах.
Десять тысяч копий новой пластинки разошлись в первый же день. Не забывайте, что «How Could Hell Be Any Worse» для достижения таких показателей потребовалось несколько тиражей и почти целый год. Готовясь к релизу, Бретт думал: «Вау, это будет грандиозно!»
Но вышло совсем иначе. На самом деле, альбом провалился. Бретту не потребовалось много времени, чтобы понять, что альбом не продается. Вскоре начали поступать возвраты. Позже Бретт шутил, что люди так сильно возненавидели «Into the Unknown», что «мы отгрузили 10 000 копий, а нам вернули 10 001».
Отзывы о новом альбоме были крайне негативными. Поклонники осуждали новый стиль группы, сочтя его слишком мягким. Вот рецензия на «Into the Unknown», появившаяся в «Maximum Rocknroll», которую можно считать типичной реакцией на этот альбом: «В принципе, новый альбом Bad Religion - полный отстой, если только вам не нравится вылизанный и слащавый рок начала 70-х. После прослушивания я выбросил эту пластинку в окно, в неизвестность».
Все понимали, что панк трансформируется, при этом упертые фанаты резко осуждали группы, поменявшие свой стиль. «Into the Unknown», в любом случае, не обладал энергетикой, свойственной предыдущему материалу Bad Religion, к тому же смена курса стала полной неожиданностью для поклонников группы. Те же T.S.O.L. перед «Beneath the Shadows» выпустили EP, который демонстрировал их новое мрачное звучание. Кроме того, не стоит забывать, что T.S.O.L. включили в «Beneath the Shadows» и быстрые, агрессивные номера. Поступив таким образом, группа могла сочетать на своих концертах песни с нового альбома и старый материал (примечание автора: справедливости ради стоит отметить, что фанаты T.S.O.L. были не особо довольны «Beneath the Shadows»). То же самое могли делать и Bad Religion, но для этого им следовало оставлять синтезатор дома.
Так что же произошло? Bad Religion опередили свое время или выпустили действительно плохой альбом?
Джей считает, что успех «How Could Hell Be Any Worse» ослепил Бретта и Грега, они утратили способность критически оценивать то, что делают. «Мы великолепны! Люди любят нас! Мы можем просто пернуть в микрофон, и люди будут покупать это».
Это жесткая оценка, но Бретт считает, что она не так уж далека от истины. С годами «Epitaph» становился все более значимым лейблом, и у Гуревица была возможность поработать с десятками молодых музыкантов, которые после успеха их первого альбома решали, что делать дальше. По мнению Бретта, большинство молодых команд в силу нехватки опыта не могли понять, что успешный альбом – это результат сочетания множества факторов, и группа - пусть важная, но все-таки лишь одна часть столь удачно сложившегося целого.
«Дело не в том, что они хотят, как бы, создать себя заново», - объясняет Бретт. «Они не понимают, что их уже создали. Когда группа талантливых подростков записывает свой первый альбом, и он получается выдающимся, они, чаще всего, думают: «О, круто. Это было легко. Так и будем делать дальше. Просто пишем обо всем, что мы чувствуем, и без труда получаем отличный альбом». Но они не могут понять, что альбом – это конкретная вещь в конкретный момент. Очень трудно сделать шаг назад, посмотреть на то, что ты сделал, и задуматься: «Вау, как, черт возьми, у нас это получилось? Чем именно мы смогли зацепить людей?»».
Одно из объяснений провала «Into the Unknown» заключается в том, что Bad Religion не понимали, насколько людям нравились «те» BR. Пит разделяет эту точку зрения. «Полагаю, Грег и Бретт искренне считали, что люди скажут: «Ладно, это немного не те Bad Religion, но это все равно очень круто... Не думаю, что они были готовы к столь негативной реакции своих поклонников. А многие фаната действительно возненавидели «Into the Unknown»».
На предшествовавших выходу альбома концертах Bad Religion исполняли песни с «Into the Unknown» без «Roland Juno-6». Когда фанаты купили пластинку и услышали синтезатор, они пришли в ужас. Джей, который довольно хорошо знал фан-базу группы, говорит следующее: «Если честно, на мой взгляд, на 50% проблема «Into the Unknown» заключалась в том, что группа не осознавала, что у нее имеется уже сложившийся круг поклонников. Если вы выпускаете альбом, который понравился людям, а потом заявляете: «О, мы переосмыслили свое творчество, теперь мы вот такие» и выпускаете что-то совершенно иное, не надейтесь, что фанаты, все как один, с радостью примут такую вашу трансформацию. Так не бывает. Другими 50% были наркотики».
Бретт экспериментировал с психоделическими наркотиками на протяжении всей средней школы. В одном из своих интервью Гуревиц предположил, что «Into the Unknown» получился столь необычным отчасти из-за того, что он употреблял ЛСД. «В юности мне нравились психоделические наркотики и психоделическая музыка, - объяснял Бретт, - и эти вещи неплохо сочетаются. И то и другое в какой-то степени стало частью моей личности».
Тем не менее, на создание этого альбома Бретта вдохновили не опыты по расширению сознания, это сделал его коллега по группе. «Когда Грег сказал: «Вот моя новая песня», я подумал, что мне нужно написать трек, который бы хорошо сочетался с песней Грега. Поэтому я написал и принес в студию песню в стиле «прог». Грег не виноват, что я согласился на это, но заварил эту кашу именно он. Мне следовало более тщательно обдумать все это. Но почему-то я не остановился и не задал себе вопрос: «Зачем мы это делаем?» В восьмидесятые годы практически каждая панк-группа в конце концов выпустила свой синти-диско-альбом, даже Clash сделали это. И Public Image Limited. Но ни одна панк-группа никогда не выпускала прог-альбом – никто, кроме нас!».
Тогда Бретт считал, что Bad Religion отличаются от других местных групп только тем, что BR смогли записать и выпустить альбом, а не тем, что этот альбом оказался действительно хорош. По мнению Гуревица, в те времена любой, кто выпустил собственную пластинку, уже считался в какой-то степени популярным артистом. «Мне просто не верилось, что Bad Religion – это что-то уникальное», - говорит Бретт. «Я не осознавал, что в тот момент группа, не имевшая контракта и при этом выпустившая пластинку, которая имеет успех – исключительная редкость. Я понятия не имел, что мы, по выражению Стива Джобса, оставили вмятину во Вселенной».
Иными словами, Bad Religion недооценили, как много их музыка значила для поклонников группы, в то время как фанаты действительно переживали и за самих музыкантов, и за их творчество. «Мне было всего восемнадцать или девятнадцать лет, - говорит Грег, - поэтому я не обращал внимания на такие вещи. Это было совсем не по-панковски – интересоваться тем, что думают о вас ваши поклонники. По неписанным правилам тех времен группа и фанаты должны были быть единым целым; предполагалось, что музыканты и слушатели должны были абсолютно спокойно воспринимать причуды и предпочтения друг друга».
Bad Religion потратили массу времени и энергии, чтобы стать настолько хорошей панк-группой, насколько это было возможно. Несмотря на свой юный возраст, они уже вполне могли считаться бывалыми ветеранами сцены. Группа научилась играть и обзавелась изрядным количеством поклонников. Парни провели бесчисленные часы, репетируя, играя и записываясь в не самых подходящих для этого условиях. Как панк-группа Bad Religion сделали все, что они должны были сделать. Как прог-группа - нет.
«Мы действовали безрассудно, практически вслепую», - говорит Джей. «Мы ступали на территорию, о которой почти ничего не знали. В детстве я мечтал стать космонавтом, так вот, представьте, что тот маленький я сел бы в ракету и, заявив: «Я астронавт!», отправился на Солнце. Там было что-то подобное. Впрочем, дело не только в этом. Думаю, было слишком много амбиций, слишком много эгоизма, так что, возможно, в каком-то смысле это даже хорошо, что тогда Bad Religion поставили на ступеньку ниже».
Бретт честно признавал все недостатки «Into the Unknown», но подчеркивал, что главной ошибкой группы стало необдуманное решение двинуться в новом направлении.
«Это было крайне наивно», - говорит Бретт. «Честно говоря, это был неудачный шаг, и будь мы хоть немного предусмотрительнее или мудрее, мы бы его не сделали».
Даже отец Бретта не смог верно оценить потенциал альбома. «Вероятно, я дал ему плохой совет», - вспоминает Ричард. «Я думал, что с «Into the Unknown» он добьется большего успеха. Я считал, что это лучше [чем панк]. В итоге, я поспособствовал принятию этого решения, но это был неверный путь».
Сегодня у «Into the Unknown» имеется немало поклонников, большинство из которых расценивают данный релиз как эксперимент. В связи с этим возникает интересный вопрос: считался бы «Into the Unknown» хорошим альбомом, если бы его выпустил кто-то другой, а не Bad Religion?
Бретт считает, что нет. Еще на стадии записи «Into the Unknown» он заметил серьезные недостатки этого альбома. «Он начал превращаться в какой-то «прогрессивчик», нечто расфокусированное и непоследовательное, «Into the Unknown» походил на лоскутное одеяло».
Мнение Джея об этой пластинке с годами несколько смягчилось. «Я думаю, что это был хороший, но неудачно скомпонованный альбом», - говорит он. «Эти песни не ужасны. Как по мне, если вы собрались стать прог-рок-группой, то будьте прог-рок-группой».
Оглядываясь назад, можно сказать, что переезд в Висконсин стал удачей для Грега - когда вышел «Into the Unknown» Грэффина не было в Лос-Анджелесе, и он не стал свидетелем той бурной негативной реакции, которую вызвал альбом. Будучи студентом Висконсинского университета, Грег попросту не знал о провале пластинки. «Я понятия не имел, насколько люди разозлились на нас», - говорит он. Грег включал альбом своим университетским друзьям, практически не знавшим, что такое Bad Religion, и им пластинка понравилась. В то время Грег был сосредоточен на учебе, к которой он относился с той же страстью, что и к музыке. Его жизнь не ограничивалась делами Bad Religion.
У Бретта все было иначе. Он был единственным сотрудником «Epitaph», и ответственность за судьбу альбома лежала исключительно на его плечах. И от этого неудача воспринималась болезненнее. Бретт рискнул и проиграл.
«Провал «Into the Unknown» повлиял на Бретта гораздо больше, чем на Грега», - говорит Джей. «Грег ничего не потерял. А для Бретта это был и творческий, и коммерческий провал, так что это стало основательным ударом по его психике. Бретта словно пырнули ножом, и смотреть, как он истекает кровью, было тяжело».
Единственное, что мог сделать Бретт - это обрубить концы. «Я взял все пластинки, которые мне вернули, и устроил их ритуальное сожжение, разведя костер на подъезде к дому. Когда сгорела первая пара коробок, я понял, какой жутко токсичный костер я устроил. Подъездную дорожку заволокло едким, удушливым дымом».
Бретт был непреклонен в своем желании «репрессировать» эту пластинку, он хотел уничтожить все ее копии и забыть о том, что она выходила. Однако это не удалось. Несколько коробок винила осели в «Bomb! Records». Что ж, теперь не оставалось ничего другого, как собрать осколки и двигаться дальше, вот только собирать уже было нечего. Плохие продажи, испорченная репутация и, пожалуй, в первую очередь предпринятое BR «путешествие в неизведанное» привели к распаду группы.