Сибирский андеграунд: как студенты вузов делали свой панк

Панк-культура в самиздате

Сергей Гурьев мне звонил из Москвы, это журналист номер один рок-времён. Он создавал журнал под названием «Контркультура». У него было лучшее издание, самое глубокое, умное, с лучшими статьями периода самиздата 1960-1980х.

Когда на рок-фестивали приезжали не только музыканты и тусовка, но ещё и журналисты, все общались друг с другом. Например, Макс Немцов издавал во Владивостоке «ДВР» (это была крамольная аббревиатура. Такую республику пытались отколоть от России). Он сам был в универе, писал в газету университетскую, я ему отправлял статейки о наших новосибирских рок-фестивалях, он там их публиковал, писал, что над моим стилистическим выпендрёжем ржёт весь универ.

Сергей Гурьев приезжал сюда в Новосибирск, в Барнаул. Гостил также Бурлака, издававший в Питере журнал «Рокси». Приезжал Боря Суранов, ныне покойный, из Сыктывкара. Была такая группа, извините, «*уй забей», он в ней состоял. Барабанщик этой группы потом получил инвестицию от Олега Нестерова и стал Найком Борзовым, если знаете. Такой попсовик есть.

Так вот, журналисты друг друга находили, и, например, самым культовым было, когда человек наскрёб денег на то, чтобы он наваял на печатных машинках у друзей/где-то на работе у мамы, и в девяти экземплярах надолбил свой журнал. Перед рок-фестивалем он искал девять лучших людей, кому это можно вручить.

Настоящие панкеры — это кто?

Вот сейчас берём Данилку. Он не слушает законы, он в молодости был против чего-то, однако не мог это делать в открытую. Потому что папа — ректор, но, тем не менее, молодёжная жизнь в своей тусовке кипела. Приехал Егорка, поселился. Там анекдоты ходили, что мама утром приходит, а Данилка с Егоркой только-только откуда-то пришли, и она говорит: «Что сидите? Хоть бы за хлебом сходили». Дают в ладошку деньги, и они там прутся до Морского проспекта хлебу, молока, кефира купить. То есть Егор Летов идёт за кефиром, был какой-то официоз, была своя среда, в которой всё: свои термины и свои пароли.

А потом приходит волна британского. Телевизор её назвал «пост-панк». Это то, что породило очень много подражателей. Они причёсанные такие, самые красивые. Вылезли на сцену, оказалось, что это не тот грязный панк. Это в той же волне, но, когда ты причёсанный, старики говорят: «ой, не наши, не одни из нас».

Есть группа The Cure, до сих пор играет. Они, например, настолько зашли питерской тусовке, что все тогда сошлись во мнении: Цой — копия The Cure. Да, Цой стал великим, ну вот, наслушавшись «Кьюра», и начав эти мелодии просто сочинять и петь.

У кого родители дали хоть какое-то образование и кто читал с детства литературу запрещённую, тот знал, например, о Булгакове и Джойсе. Помню, у нас был историк новосибирского рока, и он проводил в НЭТИ, да и в нашем универе какие-то лекции. Когда вдруг появлялся баннер «Сегодня лекция о рок-н-ролле», народ приходил. Полная аудитория Мальцевская, все, раскрыв рот, слушали, а он вот рассказывал по сути про своих друзей.

И вот он тогда рассказал, что как-то раз Климкина [барабанщик группы «Гражданская оборона», Омск — прим. ред.] пытались терзать КГБшники. Оказалось, что у него родители художники. И он тут всю культуру знает. У папы и мамы мир очень глубок и продвинут. И с его арт-образованием было всё на порядок выше. Когда с тобой общаются люди, которые не знают кто такой Жванецкий, Чарли Чаплин, а ты знаешь, оказывается, что человек, который берёт гитару и играет панк-рок — не обязательно тупой — может, наоборот, от глубины? Я вот Янку упомянул, Летова упомянул, Ника Рок-н-ролла, без Свина невозможно говорить о русском панке.

В СССР панк-движение было результатом протеста и недовольства молодёжи, которое давало отпор политическому и социальному укладу общества. Однако, в каждом регионе СССР панк-культура приобрела свои уникальные черты, отражая местные особенности и вызывая разные реакции людей.

Например с Сибирью всегда ассоциировалась суровая жизнь. Отделённая от центральных областей СССР, она находилась вне основных культурных и музыкальных течений. Эта изоляция дала толчок к собственному музыкальному и культурному самовыражению, и сибирская молодёжь использовала панк-культуру как громкое заявление; Сибирь — не просто заснеженный далёкий край, здесь панк-культура росла как отдельный феномен, смелый и непокорный, интеллектуальный и лёгкий.

Сибирский андеграунд дополняет мир панк-культуры, а местные музыканты почётно зовутся легендами советского рока.