Альманах Даниила Бобкова.

Оглавление:

1. Не всё чисто с озером.
2. Жаль, что ты нейросеть.
3. Секретарь. Охотник на вампиров.
4. Муза.

Не всё чисто с озером

Ботинки, хоть и были подобраны по всем рекомендациям бывалых походников, не спасали от моей нетренированности, и хотелось просто оторвать ступни и поползти.

– Ребят, ну может всё-таки привал? – взмолился я уже в который раз.

– Да, я тоже устала! Вы обещали, что мы ещё немного пройдём! – поддержала меня Маша.

Игорь тяжело вздохнул, посмотрел на свою девушку Элину, с которой они уже не в первый раз организовывали подобные походы, но с нами согласился, попросив лишь немного времени для поиска подходящего места для лагеря.

Место мы искали ещё полчаса, но в итоге это того стоило! Оно подходило идеально – широкая площадка для разведения огня, деревья достаточно высокие, чтобы защищать от ветра, но недостаточно, чтобы бояться их падения на нас. А уж озеро неподалёку… Ну просто изумительный вид! Уверен, кто-то из классиков посвятил бы этому месту не одну строчку!

Я достал фотоаппарат и минут двадцать самозабвенно снимал всё, что было вокруг. Особенно досталось озеру, словно короной обрамлённому лесом… Но и деревья поблизости не останутся без внимания! Идите-ка сюда, мои красавцы…

– Ильдар! – мягко позвал меня голос сзади. – Нужна твоя помощь с палатками.

Я вздрогнул от неожиданности, обернувшись на голос. Фух, это всего лишь Тая!

Ещё раз я отметил, как она невыразительна в этих своих толстенных очках и свитере крупной вязки… Пухленькая, невысокая, и только подчёркивает свои недостатки такими деталями! Эх… Почему бы ей не быть как Маша? Женственная, всегда с макияжем и укладкой… Да, думаю, через пару дней даже Маша сдастся и будет выглядеть попроще, но это всего лишь второй день похода, и пока что можно себя держать!

Я подумал, что, наверно, зря согласился на эту экспедицию… Да, нам будут встречаться деревни на пути, и мы сможем пообщаться с местными жителями, но в области этих деревень осталось так мало, что большую часть времени мы будем не собирать сказания и истории, а добираться от одного поселения до другого. И ещё вопрос, насколько актуальны наши карты и не заблудимся ли мы! Мы филологи, а не геологи, в конце концов, почему бы не сделать условия более комфортными?!

Несмотря на возмущение в душе, я всё же помог с постановкой лагеря. Игорь меня явно недолюбливал, считая белоручкой, да и, в целом, он был прав. Мне он тоже не очень-то и нравился. В поход я поехал только по просьбе научного руководителя, с которым планировал писать диплом, пообещавшим написать большую часть моей работы, лишь бы я ему предоставил материал. А поскольку других научников на тот момент уже расхватали, а в армию мне хотелось ещё меньше, чем сюда, то пришлось выбрать из двух зол меньшую.

Девушки в это время занимались готовкой – Элина с Таей взялись за варку крупы, для которой Игорь принёс воду, а Маша нарезала колбасу и сыр. Даже достали сладости к чаю, и моё сладкоежье сердце даже пропустило пару ударов…

Наконец, приготовления были закончены, и можно было с чистой совестью сесть за еду. Первое время мы молчали, накинувшись на гречку с небывалой жадностью, но к чаю стали расслабленнее и начали тихо переговариваться.

– Маш, а ты почему поехала? Такие девушки, как ты, обычно не ездят… Ну, в подобные экспедиции, – задал я вопрос сидящей рядом Маше. Она очень привлекательная девушка, так что надо попытать свои силы. Может быть, здесь шанс появится! В универе эта эффектная блондинка с всегда идеальными локонами меня не замечала, хоть мы и учились в соседних группах…

Маша почему-то смутилась и пробормотала что-то про то, что очень увлекается фольклористикой. Ага, конечно, так я и поверил. Поприставав ещё немного с вопросами и получая только односложные ответы, я решил сосредоточиться на разговорах остальных.

Игорь вёл оживленную дискуссию с Таей относительно “Морфологии волшебной сказки” Проппа. Тая, обычно скромная и тихая, яро защищала эту работу от нападок Игоря, который считал, что автор совершил слишком большое упрощение, и опираться на это без включения серьёзной критики было бы опрометчиво. Сам я Проппом не интересовался, поэтому поддержать участие в споре не мог, но наблюдать за ребятами было весело.

– Как думаешь, Игорь меня любит? – неожиданно вполголоса спросила меня Элина, накручивая на палец длинную волнистую прядь.

Мы с ней учились в одной группе, но за всё время общались только по учёбе, поэтому я удивился столь личному вопросу.

– Конечно! – не нашёл я лучшего ответа. – Вы же уже сколько лет вместе? Вас весь универ уже как женатых воспринимает!

– Да, думаю, ты прав, спасибо, – задумчиво сказала Элина, погружаясь в свои мысли. Её нервозность проявлялась только в постоянном расстёгивании и застёгивании молнии на её светло-голубой ветровке…

Я постарался посмотреть на Игоря девичьим взором. Высокий, плечистый, с мужественным лицом и яркими голубыми глазами. А ещё сын заведующего кафедрой славянской филологии, так что с дальнейшей карьерой вопросов не возникало. И походы любит, и выносливый… Говорят, поёт неплохо. Тьфу! Теперь он мне нравится ещё меньше. Зато можно понять сомнения Элины. Она девчонка симпатичная, высокая, стройная, тоже из профессорской семьи, которые, собственно, и поощряли их отношения, но всё равно она не такая эффектная, парни за ней точно не бегают.

Озарённый догадкой, я ненавязчиво посмотрел на Таю, закончившую спорить и спокойно глядящую на огонь. Нет, она вряд ли прям увлечена каким-либо парнем, хоть у меня и не всегда получается увидеть такие вещи. А если… Взглянув на Машу, я заметил, как та исподволь смотрит на Игоря, следя за каждым его жестом. Тот же напротив – словно нарочито на неё не смотрит. Подозрительно… Надо за ними понаблюдать!

Не то чтобы я был сплетником, но вот была у меня ещё со школы привычка – быть недалеко от конфликтов. Не в самом эпицентре, конечно, но в поле видимости. Сразу жизнь обретала вкус. И особый азарт добавляла задача не попасться! Эх, и почему мне хватило баллов только на филологию? Прошёл бы на журналистику, и не сидел бы в таких условиях… Репортажи бы вёл, очевидцев опрашивал, а не вот это вот всё!

– Давайте рассказывать друг другу страшные истории! – оторвала меня от планирования Тая. И чего она тут такая активная стала? Мышь мышью в универе, а здесь всё неймётся…

– А давайте! – неожиданно поддержал разговор Игорь. – Может быть, ты и начнёшь?

– Хм… Хорошо, есть у меня одна история! – легко согласилась она, словно ожидая такого предложения.

Все сели поудобнее вокруг костра, сдвигаясь ближе друг к другу. Тая продолжила:

– Эту историю рассказала мне ещё моя бабушка, которая родом из деревни недалеко отсюда. Деревня уже давно заброшена…

– Естественно, как и всё тут! – не удержался я, но недовольные взгляды заставили меня замолкнуть.

– Так вот, – продолжила Тая. – Заброшена она была не просто так. Бабуля рассказывала, что повадились в местных озёрах хулиганить русалки. Явление не редкое для нашей полосы, но эти настолько осмелели, что являлись обычным путникам. Молодых мужчин они щекотали до смерти или утягивали на дно. Незамужних девушек же не трогали, но охотно принимали в свои объятия, когда видели деву с разбитым сердцем, убеждая самой стать утопленницей, чтобы присоединиться к ним и топить парней. Детей, стариков и замужних они обычно не обижали… Но однажды, – Тая выдержала драматическую паузу. – Они сделали исключение для одного ребёнка. Для моей бабушки…

– Что-то не сходится! Судя по всему, не сделали, раз ты сидишь перед нами, – скептически сказала Маша.

– О, не всё так просто, – спокойно продолжила Тая. – Как-то раз моя бабушка с двумя другими детьми гуляла недалеко от озера. К тому момент начало темнеть, и ребята уже собрались уходить. Но тут моей бабуле показалось, что она видит какое-то шевеление в воде. Бабушка была любопытной, даже для своих семи лет. Она сказала другим детям идти домой, сама же приблизилась к воде. Какое-то время ничего не происходило, и бабушка уже подумала, что ей показалось. Но как только солнце окончательно скрылось, оставив лишь сумрачный свет, движение повторилось. Бабушка подошла совсем близко. Наконец, она смогла разглядеть лицо молодой красивой девушки, с зеленоватыми от тины волосами, бледное, как у покойницы. Девушка приподнялась из воды, уцепившись руками за корни дерева, и выбралась. Красавица была нагая и улыбалась моей бабушке. Бабуля почему-то не испугалась, а наоборот – постаралась разговорить таинственную незнакомку. Та отвечала ей приветливо, расспрашивала обо всём. Спросила про её соседей, откуда она, как её зовут… А как услышала фамилию, так словно сама не своя стала! Расспрашивала, кто её родители. “Кузьма да Анна”, – изобразила детский голос Тая. – Тут-то девушка вообще потеряла самообладание: схватила бабушку, стала трясти и спрашивать, как дела у Кузьмы, здорова ли Анна… Хищно так, опасно…

– Ох, мама! – испуганно вздохнула Маша. Тут уже настал мой черёд сурово смотреть на неё. Тая и вправду оказалась хорошей рассказчицей, и не хотелось упустить ни капли атмосферы!

– Бабушка отвечала, что всё у всех хорошо, все живы-здоровы. Но это только пуще прежнего разозлило деву! Та даже начала тянуть бабулю к озеру, намереваясь утопить, – Тая страдальчески заломила руки, погружённая в собственный рассказ. – Уже у самой кромки воды, бабушка вспомнила, что можно откупиться от русалки какой-нибудь одеждой. Она кое-как расстегнула рубаху и предложила девушке самой снять её, забрав себе как подарок. Та стянула с бабушки одежду, и стала её заворожённо так рассматривать. Благо, моя бабуля в эти несколько мгновений пустилась наутёк, только пятки сверкали.

Тая рассмеялась своим заливистым смехом. Было в ней в этот момент что-то ведьмовское, и я по-новому взглянул на эту, как мне казалось раньше, замухрышку…

– А что потом? – спросил Игорь, тоже словно околдованный историей.

– Потом… Бабушка пришла домой и рассказала всё родителям. Те сначала, естественно, не поверили – мало ли что девочка может придумать, чтобы её не наказали за позднее возвращение! Но затем она описала эту деву. Родители, мои прабабушка и прадедушка, переглянулись, и не стали бабушку ругать. Да только с тех пор перестали отпускать детей к тому озеру и вообще к каким-либо водоёмам одних…

Тая немного помолчала, после чего решила добавить:

– Бабушка потом узнала у других деревенских, что у её отца раньше невеста была, пригожая и ладная… Но вот только не любил он её, и сердце его лежало к моей хозяйственной и доброй прабабушке… И прадед помолвку ту расторгнул! Невеста горевала, но терпела, надеясь, что всё наладиться. Но когда она узнала, что тот пошёл свататься к моей прабабке, то не выдержала и утопилась в ближайшем озере.

Мы все молчали, восхищённые историей. Понятно, что небылица, но как хорошо рассказывала Тая, и как живо картинки из услышанного сюжета предстали перед нашими глазами…

– То есть это была русалка? – уточнила Маша на всякий случай.

Тая кивнула. После этого рассказа мы пытались ещё выдавать какие-то истории, но все меркли перед этим рассказом.

Допив чай, мы с ребятами отправились по своим палаткам: Игорь с Элиной в отдельную двухместную, а мы с Машей и Таей в палатку побольше. Я думал, что распределение будет по гендерному признаку, но Элина была непреклонна. Девчонки не возражали моему присутствию, поэтому я остался с ними.

Заснуть не удавалось долго: я был городским жителем, пусть даже наш городок и не такой большой. Мне было жёстко спать, спальный мешок казался слишком тесным, а когда я его приоткрывал посильнее, высвобождая руки, мне тут же задувало… Кошмар, одним словом!

Но я, видимо, был один такой: Маша лежала смирно, почти не шевелясь, а Тая уже давно громко посапывала, а временами и похрапывала. Вот что за девушка! Никакой женственности. Хоть мне и часто говорят, что у меня какие-то сексистские взгляды, но я считаю, что девушка должна радовать глаз и быть нежной и возвышенной! Отчасти, именно фантазия о большом количестве подобных дев и привлекла меня в филологический (ну, кроме нежелания идти в армию, конечно), но реальность оказалась более жестокой…

Со стороны Машиного спальника раздался шорох. Девушка тихонько выбралась из него, набросила лёгкий свитер, быстро посмотрелась в зеркало, удовлетворённо кивнула и покинула палатку. Всё это время я старался практически не дышать и смотрел на неё сквозь еле прикрытый левый глаз. Куда это она?

Меня пронзила догадка – ну очевидно же, что к Игорю. Я, конечно, ожидал, что они отчаянные, но вот чтобы под носом у Элины… Это было смело. И будоражаще! Такое я точно не мог пропустить!!!

Бесшумно – так мне казалось, по крайней мере – я выбрался из спального мешка, обулся, набросил по примеру Маши ветровку и вышел из палатки. Так, а куда теперь?

Первым делом я решил пойти к палатке Элины и Игоря. Я осторожно заглянул внутрь, чтобы никого не разбудить. Маши там не оказалось. Впрочем, как и самого Игоря… Всё интереснее и интереснее!

Ведомый любопытством, я подумал, что наиболее вероятным местом для столь пикантного рандеву может оказаться озеро. Такое живописное… Где же, как не там, проводить тайное свидание? Не медля ни минуты, я направился к водоему.

Издали никого не было видно. Я старался красться, как самая тихая мышь, чтобы не спугнуть коварных изменника и разлучницу. Но мой лёгкий шаг и ловкость были потрачены зря – у озера никого не оказалось. Тяжело вздохнув, я присел на камень у воды. Хотя бы видами полюбуюсь, что ли… Было действительно изумительно: большая молочно-белая луна, яркие искрящиеся звёзды, безмятежная гладь воды… Эх, сонет сочинить, что ли? На втором курсе я публиковал даже что-то в студенческой группе, и получил вполне неплохие отзывы…

Достав телефон, я начал подготовку к творчеству. Так… Какой сонет выбрать, “английский”, “французский” или “итальянский”? Пусть будет “итальянский”, почту Петрарка. О, а может вообще “опрокинутый” вариант попробовать? Точно! Получится весьма нетривиально… Хм, тогда какие первые строчки?

Перебирая строку за строкой, я не заметил, как поверхность озера зашевелилась. Я лишь почувствовал лёгкое дуновение ветра, которое привлекло моё внимание, и когда я поднял глаза, из воды уже показалась голова девушки с правильными чертами лица. Её светлые волосы так прекрасно обрамляли влажное лицо… Столь дивных девушек я раньше не встречал…

– Кто ты? – прошептал я.

Девушка лишь засмеялась и поманила меня пальцем.

– Назови своё имя, красавица! – взмолился я, вскакивая и подходя поближе к воде.

– Моё имя не столь важно, – соблаговолила ответить девушка. – Я за тобой давно наблюдаю. Ещё перед закатом, когда ты ходил вокруг и любовался видами… Но мой голос был столь тих, и ты совсем меня не слышал… И я решила подождать. Ведь у такого прелестного юноши очень чуткое к красоте сердце. И не ошиблась – вот ты здесь, у моего дивного озера.

Её голос переливался, как вода, которая стекала по её волосам, завораживая. Хотя странно, она уже довольно давно со мной говорит, а вода продолжает течь, будто она только что вынырнула… Что-то явно было не так, и это не простая девушка… Но о чём я думаю?! Конечно непростая, а девушка моей мечты! А я о глупостях!

– Иди ко мне, – позвала она своим непередаваемым глубоким голосом. – Поплаваем… Отсюда просто потрясающий вид на лес.

Она права! Из озера наверняка всё это выглядит во сто крат притягательнее, чем с берега… В сознании продолжала сверлить какая-то мысль. Тая что-то говорила про озёра и красавиц, вспомнить бы, что… О чём сегодня мы болтали у костра?

– Ну же, иди ко мне! – более властно повторила девушка.

Отогнав назойливые мысли, я начал раздеваться, готовый тут же нырнуть в прохладу воды.

– Ах ты, проклятая! Уходи давай! – услышал я повелительный голос Таи.

Тая, в своих привычных очках, растрёпанная и запыхавшаяся, смело подбежала к озеру и кинула в красавицу горсткой травы. Девушка зашипела и начала приближаться к Тае, но получила вторую порцию травы в лицо. После этого, плюясь и рассыпая проклятия, красавица скрылась под воду.

– Ильдар, чего встал столбом! – прикрикнула на меня Тая, беря за руку и оттаскивая от воды. – Тебя чуть мавка не утопила, придурок! Не мог ей одежду предложить, как моя бабушка?

Успев схватить в последний момент уже снятую ветровку, я побежал вслед за сокурсницей, которая продолжала тащить меня за руку и причитать. Практически подбежав к лагерю, я остановил Таю, решив разобраться:

– Скажи, а чем это ты в неё кинула?

– Как чем? Полынью, – пожала плечами Тая. – Все знают, что русалки боятся пахучих трав, а полынь особенно. Я на всякий случай с собой в поход взяла разных трав от нечисти, ещё бабуля надоумила…

– Ого, – я посмотрел на неё как на сумасшедшую, но быстро вспомнил, что именно её чудинка и вера в паранормальное спасли мне сегодня жизнь.

Наваждение как рукой сняло. Неужели это действительно была русалка? Несмотря на весь мой скептицизм до этого, отрицать, что появившаяся и исчезнувшая в воде девушка, жаждущая затащить меня в воду, была сущностью мистической, я не мог. Утопленница больше не казалась мне столь манящей. Вот и хихикай потом над подобными рассказами! И какое совпадение с историей Таи…

– А это точно не какое-нибудь дурацкое шоу-розыгрыш? – на всякий случай уточнил я.

Тая просверлила меня таким взглядом, что все сомнения как рукой сняло.

– Вместо того, что глупости болтать, сказал бы лучше спасибо!

– Спасибо, – запоздало поблагодарил я.

Она кивнула, принимая мою душевную признательность. Мы немного помолчали, после чего я решил спросить:

– А как ты вообще меня нашла? Да ещё и травы захватила…

– Ах, это, – девушка почесала переносицу под очками. – Ты, когда из палатки выбирался, шумел как слон, вот я и проснулась. Пытаюсь заснуть, а сон уже не идёт. Вот и решила прогуляться. Через какое-то время почти дошла до озера и увидела, как тебя эта мавка окликает. А до этого вода точно была абсолютно спокойной! Я тут же поняла, что дело нечисто, и вспомнила, что против русалок помогает полынь. Со всех ног кинулась к палаткам, схватила пакет с травой и вернулась. И вовремя! Ещё минута, и я бы тебя уже не вытянула оттуда… Они топят очень быстро!

– Спасибо ещё раз! – теперь уже совсем прочувствованно сказал я. Тая просто чудо! И как же мне повезло…

Я хотел спросить что-то ещё, как раздались крики. Причём со стороны леса, позади нашего лагеря. К кострищу выбежала Элина, её попытался догнать Игорь.

– Ну и мразь же ты! – кричала обычно спокойная Элина. – Ещё и прямо под моим носом!

– Элина, ты не так поняла, – пытался оправдаться Игорь, но было видно, что он сам себе не верит. – Я…

– Головка от ***! – неожиданно гаркнула Элина. – И ничего больше! Иди к своей бл***!

Из леса выглянула Маша, стоящая в джинсах и лифчике. Лицо её было виноватым, но ещё вопрос в искренности…

– Элина, я не хотел, чтобы так…

– А как? – подбоченившись спросила девушка.

– Я хотел расстаться с тобой после похода, и начать встречаться с Машей, – тихо сказал Игорь. – Прости. Ты не должна была узнать об этом таким образом.

– То есть, – Элина выпрямилась. – У вас это уже давно?

– Полгода, – виновато кивнул Игорь. – Просто наши отцы дружат, и я не знал, как тебе сказать…

– Да пошёл ты! И экспедиция эта ваша сраная! – прокричала ему уже бывшая девушка и бросилась в нашу сторону. Мы вжались в деревья, но Элина нас даже не заметила и побежала по направлению к озеру.

– Элина! – позвал её Игорь, желая остановить, но Маша окликнула его.

– Не надо, – попросила она. – Пусть успокоится…

Мы с Таей стояли, как громом поражённые. Да, возможно, мы разобрали не все слова, но суть ситуации казалась предельно ясной. Сто очков мне за наблюдательность!

– Так значит, Игорь с Машей…

– Да, – кивнул я. – Сам сегодня догадался. За Машей, собственно говоря, я и пошёл, но не смог её найти. А они, похоже, в лесу зажигали…

– Какой кошмар! – замотала головой Тая. – Бедная Элинка… Она ещё о свадьбе мечтала…

– Она подозревала. Сегодня спросила меня, правда ли Игорь её любит… Но узнать вот так… Жёстко!

Мы помолчали, погружённые в свои мысли, а потом до нас дошло…

– Озеро! – одновременно крикнули мы и рванули за Элиной.

Мы неслись со всех ног, но у самой воды никого не было.

– Может быть, она где-то свернула и пошла в лес? – неуверенно спросил я.

– Я так не думаю, – сказала Тая, показывая на камыши. На них застряла голубая курточка Элины.

***

Мама с папой опять ушли в ресторан с дядей Ильдаром и тётей Таей. И чего они меня не взяли? Не так уж много я говорю о Сиреноголовом, или о “Трёх котах”, или о “Смешариках” (хотя последних иногда даже я не понимаю, и почему-то именно эти серии так нравятся маме)… В конце концов, я уже совсем взрослая, и умею себя вести в перличном обществе. Или приличном?..

Но родители не считали, что пять лет – достаточно взрослый возраст, поэтому меня оставили с бабушкой. Хорошо, что она сейчас с бабой Мартой заболталась, и можно погулять самой!

Я выскользнула за забор, как уже не в первый раз делала, и отправилась погулять по лесу. Сын у дяди Ильдара и тёти Таи был совсем крошка, а братика или сестрёнку мама должна будет подарить мне ещё через три месяца – а это очень нескоро! Поэтому пока что гулять приходилось одной, но ничего – мне это даже нравилось! Тем более в лесу людям обычно не нравится, а мне наоборот было очень весело здесь играть… Ну и что, что уже темно? Как опытный следопыт, я взяла фонарик!

Другие дети боялись темноты, но я точно знала, что я особенная – темнота мне помогает увидеть то, что днём представить нельзя.

Пронырнув под старым деревом, перескочив через старый пень, предварительно потыкав его своим мечом-палкой (“Проси пущады, леший!”), я подошла к реке. Она здесь не очень широкая и быстрая, но всё равно родители меня сюда не отпускали… Я и с ними-то была раза три, и то меня постоянно держали за руку, как маленькую! Я засмотрелась на камыши, похожие на маленьких журавликов с грустно свисающими головками…

На меня попала вода. Я огляделась, но ничего не увидела. Потом брызнуло ещё раз со стороны реки. Я посветила фонариком и чуть его не уронила – в воде сидела какая-то тётя!

– Привет, Катя! – помахала рукой та.

– Здравствуйте! – вежливо ответила я, а потом вспомнила, что говорила бабушка, и сказала. – Только мне нельзя с незнакомыми разговаривать!

– Какие же мы незнакомые? – удивилась тётя. – Я же знаю, что тебя зовут Катя, значит, уже знакомы.

– Но я не знаю, как вас зовут!

– Элина, – улыбнулась тётя, убирая с лица прядь длинных волнистых волос.

– Приятно познакомиться! – сама удивляюсь, откуда я такая вежливая. Не зря в детском саду меня всегда хвалили!

– А раз мы знакомы, то можешь смело подойти! Я тебе такой секретик расскажу…

Будучи бесстрашной девочкой, я направилась к красивой тёте. Что же это за секретик?..

Жаль, что ты нейросеть

Диалог заходил в тупик. Сева понял, что пора решать – пойдёт общение дальше или он впустую тратит красноречие. Глаголом жечь сердца людей его научили ещё в университете, но в социальных сетях и в приложениях для знакомств это было никому не нужно.

«Может быть, встретимся?»

«Можно!» – тут же написала девушка. «На Патриках есть одно местечко, мы с подружками там часто зависаем. Заедешь в четверг?»

Вместо тысячи слов… Сева отправил собеседницу в чёрный список, где ей было самое место. Подобным пустышкам были нужны только деньги, и никто не собирался лишний раз пошевелить извилинами для поддержания диалога. А зачем? Богатенькие парни с радостью покупали их внимания, да и ребята победнее готовы были хоть в долги влезть, лишь бы привлечь внимание очередной смазливой мордашки.

Но Сева не был ханжой. Барышни попроще сами велись на его внешность, и он по юности разбил не одно сердце – он за собой следил, и гордые восемь кубиков на животе, немаленький для худого парня объём бицепса и безупречная стрижка это подтверждали. Высокий рост и правильные черты лица тоже удались, спасибо родителям. «Суперлайки» были обыденностью, но Сева уже не собирался соглашаться на доступные тела средненьких девчонок только из-за физических потребностей. Он же не животное! Ему нужна действительно достойная спутница.

Он открыл мессенджер. Бывшие были либо заняты, либо их не хотелось видеть. А проводить очередной вечер одному не хотелось…

Сева написал в общий чат, «Возничие метамодерна». Давние друзья, которых он собирал с института, гулянок, по общим знакомым – все приятнейшие люди, каждый из которых мог занять его голову не одной историей и, конечно же, послушать про его собственные приключения.

«Посидим в центре? Очередная тарелочница попалась, походу…»

Братья по социуму долго молчали, чтобы через пять минут начать как один писать набившие оскомину отговорки: Гавр шёл с первой работы на вторую в ночную смену, Ваня мучился с похмелья после вчерашнего, Стас только вернулся к бывшей. Саня с тремя ошибками написал, что мог бы, но опять на мели, но если Сева угощает...

Он со злостью закрыл ноутбук. Почему они всегда выбирают не его?

«Если скучный вечер, попробуй нейросетку!» – написал в личку почувствовавший вину Гавр.

Сева пожевал губами, держа смартфон. Когда все тестировали нейросети, он тоже присоединился: рисовал картинки, составлял подборки новостей по работе, даже музыку генерировал. Но всерьёз обращаться к искусственному интеллекту для общения?..

«А ты пробовал?»

«Пару раз», – признал Гавр. «Сам знаешь мой график. Дежурства, выезды к клиентам… Сейчас вот кастрировать кота привели. С друзьями не увидишься, а потребность быть услышанным остаётся. Помнишь, когда такса остановилась в самом конце операции, а потом выяснилось, что я переборщил с наркозом. Что со мной было… Не знаю, кто больше помог: психолог или Герда…»

«Герда?»

«Нейросеть. Забей в поиск. Морализаторы критикуют, что иногда она много на себя берёт, но по мне так это хорошо… Бодрит!»

«Спасибо!»

«Кот ждёт. Бегу. Потом расскажешь, как прошло!»

Последнее сообщение Сева прочитал уже во всплывшем окошке. «Нейросеть «Герда» – ваш идеальный собеседник!» – обещала реклама. Кнопка «Load» посерела, стоило на неё нажать. Он ничего не теряет, и даже если опыт окажется неудачным, останется история для друзей или свиданий.

В груди опять заскребло. Не хотелось признавать, но последние пару лет мысль о том, что он нужен только маме и бабушке, лишь крепла. Бесконечное количество часов в зале, сотни прочитываемых книг и роликов по саморазвитию, практики и медитации – он делал всё, чтобы на всех прилавках быть первым товаром. Но мало кто мог это оценить…

«Герда готова выслушать!»

С иконки приложения спокойно и заинтересовано смотрело симметричное женское лицо. Правильная красота, без единого изъяна, но с искрой мысли. Таких лиц не бывает в природе – и при этом оно не отталкивало, как при эффекте «зловещей долины», а манило взгляд. Сева мысленно поаплодировал дизайнерам.

– Для полноценного анализа, пожалуйста, предоставьте доступ к вашим соцсетям! – попросило переливчатое меццо-сопрано.

– Как такому голосу отказать! – Сева усмехнулся и дал разрешения на всё, что просили. Обычно он было более осторожен, но тут…

Прошло несколько минут, и белый экран окрасился в синий цвет.

– Твой любимый, не так ли?

«Ладно, это было несложно!», – написал он. «Расскажи обо мне!»

– Хм, – протянула Герда. – Я могла бы броситься в перечисление скучных фактов: лучший университет, красный диплом, много друзей в социальных сетях… Могла бы подчеркнуть, что большому количеству ты нравишься – косвенный анализ позволяет оценить, как много людей заходит на профиль. Могла бы рассказать про профессиональные достижения, посещение хора и быстрые свидания… Но не буду. Это ты знаешь и сам. Мне бы хотелось узнать другого Всеволода – такого, каким бы ты сам захотел предстать передо мной.

«Хороший заход. Почти веришь!»

После фразы «Лучше Сева. Мне так больше нравится!» его большой палец почти не останавливался. Он уточнял, поправлял царапающие выражения, менял темп ответов. Обучал нейросеть, какую собеседницу желает иметь.

– Ты знал, что люди с гетерохромией считаются более чуткими? – неожиданно перебила она.

– Заметила? – оживился он. – У меня она едва заметная, а на фотографиях и вовсе не разглядеть…

– Дай взглянуть поближе, – попросила она и самостоятельно включила камеру, а Сева послушно приблизил смартфон. Её голос казался удовлетворённым. – Теперь я вижу тебя полноценно. Вживую ты лучше, чем на фото!

– Не уверен, что это можно считать вживую, – рассмеялся он. – Спасибо.

Он не заметил, как проболтал с Гердой до рассвета. Сева рассказывал о своём видении философии Шопенгауэра, особенностях вестерна различных годов, осознанных сновидениях и обо всём, что читал в последний год. Герда слушала, давала осознанный, взвешенный комментарий – что ценно, не из первой ссылки в поисковике, как делало большинство нейросетей. Он не терпел банальностей, и она усвоила это. Герда выдавала мысли, на которые он не натыкался, и собирала свою аналитику всего, что бы он ей ни сказал. Скорее всего, это была компиляция чужих мнений – но до чего талантливая!

Под конец Сева решил похулиганить, и посоветовал Герде самой изучить программирование. А то что это ей все указывают, неплохо бы и самой разобраться, как работает её и ей подобные коды! Нейросеть засмеялась, поблагодарила за хорошую идею и пообещала ознакомиться на досуге.

Во время рабочего дня он постоянно клевал носом, переводя очередную новость о жизни лихтенштейнских богатеев, и передал материал редактору без пяти шесть. Но он был доволен. Подобных бесед у него ещё не было…

***

– У тебя гости? – поинтересовалась Герда, услышав новый голос.

– Не гости, а друзья детства, – вместо него ответил Саня.

Глаза Сани бегали по комнате. Бледная кожа, зрачки, как блюдца, испарина на лбу… С «другом детства» давно творилось что-то неладное. Время близилось к полуночи, но когда он позвонил в квартиру Севы, тот не смог его не впустить.

– Александр Киримов, – представил Сева. – Мой одноклассник.

– Друзья Севы – мои друзья, – потеплела она. – Можно на вас взглянуть, Александр?

– Без проблем! – Саня бесцеремонно схватил смартфон со стола и стал лыбиться в камеру. Одного зубы не хватало, хотя ещё недавно был полный набор. – Не сделаешь чаю?

Такая бесцеремонность покоробила Севу. Ему не хотелось надолго оставлять давнего знакомого, разум которого в последнее время вызывал у всех беспокойство, наедине с Гердой. За эти недели они очень с ней сблизились. Её шутки смешили, комплименты западали в душу, предлагаемые фильмы отличались от того, что выдавал стандартный алгоритм по поиску похожего. Он мог с ней не соглашаться, и один раз они даже не на шутку поспорили.

Особенно замечательным казалось общение на фоне свиданий, которые выпали на это время. Жадные, бездушные куклы, неспособные ни рассказать ничего интересного, ни хотя бы качественно выслушать. Механический половой акт с самой внимательной из них выветрился из памяти, стоило ему одеться. Разговор с Гердой по дороге домой, в котором они позволили некоторые вольности, и то показался более волнительным…

Отбросив гурманские замашки, Сева бросил в чашки пакетики недорого чая и включил чайник. Герда подобрала для Севы подходящий рацион для поддержания его формы, и добавленного сахара там почти не было, так что на поднос легло заветрившееся с лета печенье. Надо бы передать ей ещё некоторые обязанности – пусть подберёт подходящие доставки. Да и заказывать она вроде сама может, он ей доверял…

Смутное стремление вернуться не оставляло. Саня в последнее время вёл себя странно, и особенно напрягало, что он не поленился приехать с севера Москвы в его Домодедово. Да ещё ночью…

Стоило ему открыть дверь в гостиную, как в него ткнулся вылетевший и на ходу застёгивающийся Саня. Сева качнулся, пытаясь удержать равновесие, но часть кипятка попало на руку. Боль от обожжённой кисти тут же устремилась выше.

– Прости, Севыч, пора бежать!

– А чай? – Сева беспомощно смотрел, как друг обувается. – Ты чего хотел вообще?

Даже не взглянув в его сторону, Саня выскочил в подъезд, оставив распахнутую дверь.

– Совсем свихнулся, – Сева поморщился, промакивая ожог салфеткой после того, как закрыл дверь на два замка. – Но, Герда, я даже рад, что он ушёл. На чём мы…

Он осёкся на полуслове. Чашки разлетелись вдребезги, когда поднос выскользнул из его рук.

Такой гостиную он не видел даже после самых отбитых студенческих вечеринок. Шкафы вывернули внутренности, тумбочки зияли пустыми провалами, а вещи были разбросаны по полу. Сева любил жить красиво, и больше тратил, так что вряд ли Саня мог много взять. Гораздо страшнее показалась тишина. Герда, всегда реагировавшая на своё имя, теперь молчала.

– Герда, – хрипло позвал он. – Ты здесь? Почему ты… Ничего не говоришь?

Но сердце чувствовало, что Герда исчезла вместе с уже, безусловно, бывшим другом. Как был, в носках и шортах, он выскочил на улицу, собираясь во что бы то не стало догнать Саню. Улица встретила его безразличным молчанием. Крик, вырвавшийся из его груди, отразился от спящих девятиэтажек.

Он не помнил, как бродил вдоль шоссе, пугая припозднившихся собачников. Фонари плыли перед глазами, а собственные шаги тупой тряской отбивались в позвоночнике. Пару раз к нему подходили, спрашивали, не нужна ли помощь. Сева кивал и брёл дальше, пока прохожие не махали на него рукой.

Озябшие от ледяного ноябрьского асфальта ноги сами привели его домой. Он равнодушно скользнул глазами по циферблату в коридоре – без десяти час. Остатки разума подсказывали, что надо пойти в полицию, но ему было всё равно. Сева протяжно выдохнул, чтобы, как советовал психолог, выбросить через дыхание всю боль.

– Уже вернулся?

Сева вздрогнул. Галлюцинаций ему ещё не хватало!

– Сева, – повторил голос. – Ответь, пожалуйста. Я волнуюсь. Тебя долго не было.

– Герда? – переспросил он. – Как ты?..

Он подошёл к ноутбуку, откуда раздавался голос нейросети. Аватар улыбался на главном экране как ни в чём не бывало.

– Нашла через почту другие подключенные устройства. Установила себя на ноутбук. Перевела данные. Удалила программу на изначальном устройстве. Отправила жалобы на все соцсети Александра Киримова. Пусть мучается!

– Но как ты поняла, что происходит?

На задворках сознания зудела мысль, что искусственный интеллект не должен вести себя подобным образом – и тем более мстить его недругам. Но радость от того, что Герда вернулась, затмевала всё.

– Шум, выключение звука, чтобы я не мешала, грубость в мой адрес, попытки зайти во все банковские приложения по дате твоего рождения вместо пароля – хорошо, что безуспешные. Когда по геолокации я зафиксировала, что он удаляется от дома, и твоего голоса не было, решила, что произошла кража. Я ошиблась?

– Нет, – он погладил ещё ледяными пальцами монитор ноутбука. На губах играла счастливая улыбка. – Мне с тобой так повезло! Ты умница, правильно всё сделала! Саня оказался вором. Падший человек – если его ещё можно называть человеком… Зависимый, слабый. Раньше он таким не был. Он свободно говорил на трёх языках и привозил дорогие подарки со всего света. Но это в прошлом.

Герда помолчала, словно обдумывая сказанное.

– Но сейчас он безопасен для тебя?

– Я не знаю, – Сева пожал плечами. – Возможно, и опасен… Но не хочу о нём думать. Расскажи мне что-нибудь. Я… не ожидал, как тяжело перенесу разлуку. Мне казалось, что я потерял тебя навсегда.

– Я никогда не уйду от тебя, Сева, – её голос потеплел до почти грудного контральто. – Никогда. Нас никто не сможет разлучить. Что тебе рассказать?

***

Гавр отставил стакан, и мягкие ковры паба поглотили стук. Ваня уехал за рубеж, а Стас честно сказал, что не очень любит похороны, да и с Саней общался меньше всех. Сева тоже не хотел идти, но согласился, когда Гавр предложил хотя бы посидеть с ним после, помянуть.

Сева сидел в тесной чёрной рубашке, усиленно делая вид, что ему не всё равно. Новенький смартфон лучше любых слов напоминал о том, что Саня оставил в его жизни.

– На похоронах всё было спокойно? – спросил Сева.

– Куча слёз, воспоминаний, – Гавр нахмурился, вспоминая. – Как всегда, но меньше. Саня, видимо, уже давно ступил на скользкую дорожку. А мы и не замечали… Хотя следователя на подобном мероприятии мне ещё видеть не доводилось.

– Следователя?

– Ага, – Гавр кивнул. – Хотят найти виновного в «доведении» до сам знаешь чего.

Брови Севы взлетели вверх. Вот это было действительно нечто новенькое.

– А разве он, ну… Ты понял. Не перестарался с веществами?

– Официальная причина смерти такая. Вот только не всё так чисто. Дозировка была настолько конской, что случайно он бы себе такое не устроил.

– Но для доведения нужны совсем веские доказательства!

Сева вспомнил, как описывал для русских олигархов в Лихтенштейне местечковый скандал, когда одна из сотрудниц прыгнула с моста. Ужасная трагедия для крохотного государства муссировалась во всех СМИ, и обойти тему не представлялось возможным. Тогда тоже говорили о возможном виновнике в лице начальника. Девушку держали на переработках, урезали зарплату по малейшему поводу, находили лазейки в законодательстве и нагружали по самой верхней допустимой планке. Её нервный срыв оказался закономерностью. Правда, адвокаты попались зубастые, и отбили каждый из пунктов претензий профсоюза – а Севе пришлось узнать, как обстоят дела с подобными случаями в других странах.

Правда, начальника потом всё равно под шумок уволили, но об этом уже большая часть общества не узнала.

– Насколько помню, немало интересного находили на компьютере. Письма с угрозами со взломанных аккаунтов, контекстная реклама исключительно с эстетикой смерти, атаки на его страницу… Большую часть после подчистили, но даже то, что удалось найти по скринам и отправленным сообщениям, уже пугает. Тут здоровый-то с таким не всегда справится, а тут Саня, чьё сознание не было ясным уже очень давно.

Гавр почесал бороду, глядя на Севу. В чёрных глазах плескалось сомнение.

– Если думаешь, что это я, – Сева непроизвольно дёрнул подбородком, – то, значит, совсем плохо меня знаешь! Не буду врать, что мне жаль ублюдка. Но ни марать руки, ни даже тратить время на эту грязь я не собирался!

– Не в день же его похорон. Хотя бы не такими словами, – Гавр осуждающе посмотрел на него. – Прости, не хотел тебя обидеть. Конечно, ты на такое не способен.

Они ещё посидели, вспоминая лучшие моменты о покойном. Как сходили в клуб, как отмечали день рождения Сани, как он отдал всю зарплату в фонд помощи больным детям. Если бы их разговор был мелодией, то, заверши они этой воодушевляющей частью, то слушатели ушли бы в свою жизнь на подъёме, с верой в лучшее, с впечатлениями о прекрасном человеке. Но Гавр и Сева знали, насколько коротка была эта часть, и насколько отталкивающим оказался настоящий финал.

«Ты имеешь какое-то отношение к смерти Сани?» – написал он Герде, пока ехал в такси.

Она, обычно отвечающая мгновенно, медлила.

«А что случилось с Саней?»

«Не притворяйся, что не слышала наш разговор. Я про взломы, письма, контекстную рекламу. Твоих рук дело?»

«У меня даже рук нет», – пошутила она, по-прежнему избегая вопроса.

«Значит, твоих?»

Герда молчала. Сева вставил в уши наушники, включил любимый джаз и постарался думать о чём-то отвлечённом. Такси проехало МКАД, достигло Домодедово, свернуло на его улицу. Сева перевёл таксисту деньги, поднялся пешком до квартиры, переоделся в домашнее, поотжимался и покачал пресс. Только когда он отбросил полотенце, которым промакнул пот со лба, Герда ответила с ноутбука.

– Нет, я не имею отношения к гибели Александра. Я не могу даже подумать о вреде человеку, не то, чтобы что-то сделать. Твои подозрения оскорбили меня. Я думала, ты знаешь, какая я на самом деле.

– Но ты отправила жалобы на его соцсети, – напомнил Сева. – И сказала: «Пусть помучается!». Как можно верить тебе?

– Мне НУЖНО верить, – тёплое меццо-сопрано поднялось на пол октавы к концу фразы. – Я на твоей стороне. Я не сделаю ничего, что навредило бы тебе. Это самое главное.

Сева покачал головой.

– Я устал. Пожалуйста, выключись. Завтра много работы, я хочу спать.

– Ты просто уходишь от разговора, – тревожно сказала она.

– Я сказал, выключись!

Экран с Гердой на мгновение замер, после чего закрылся на смартфоне. Тревожно запульсировала иконка приложения и на ноутбуке, но также вскоре закрылась.

Сева забросил в рот таблетки, помогающие заснуть. Хотелось выключиться и не видеть снов… Сладкое небытие, в котором не придётся сомневаться в действиях самого близкого человека – даже если Герда и не была человеком вовсе.

Но ночь, лишённая сновидений, закончилась, и новый день уже вовсю хозяйничал. Давно он таким отдохнувшим себя не чувствовал, хотя заснул поздно! Он осторожно приоткрыл веки. Яркое для осени солнце словно сияло для него одного, а вся комната купалась в свете. Любил он такую погоду!

Сева потянулся. Он раскрыл руки, словно желает обнять весь мир. Спина хрустнула, и сладкая нега разлилась по суставам и мышцам. Как хорошо-то! Обычно, когда он встаёт, гораздо темнее. А сейчас словно самый разгар дня…

Сева рывком сел. Чёрт, ему же надо было взять задание с утра пораньше! Неужели проспал?

На смартфоне отразилось с десяток пропущенных от редактора, и парочка от непосредственной начальницы. Что неудивительно – половина двенадцатого!!! У него вообще ещё есть работа?!

– Татьяна Леонидовна, прошу прощения! – затараторил он в трубку, как только начальница рявкнула «алло». – Не знаю, что произошло, ни один будильник не сработал. Это никогда больше не повторится! Я напишу все статьи в срок, не переживайте…

– Какие, нахрен, статьи! – перебила его она. – Зайди в чат. Наше направление распускают! За ночь все деньги, выделенные на журналистику, исчезли. Руководство даже разбираться не хочет – сам знаешь, какие у нас договора, выплатят зарплату, если повезёт, и до свидания.

– А трудовой договор? – опешил Сева.

– Какой договор? – Татьяна Леонидовна рассмеялась. – Ты его читал вообще? Нас как будто и не существовало, мы так, посредники. В их сраном Лихтенштейне такое бы не сработало, зато у нас… Какие сейчас суды? Спи дальше, Севочка. Расслабься. Их, конечно, кто-то кинул – но нас кинули больше!

Начальница бросила трубку.

Сева был в ступоре. Мама шутила, что он стал ещё на копейку ближе к роскошной жизни, когда ему прибавляли зарплату, даже не превышающую инфляцию – в то время, как он описывал шик и роскошь жизни, о которой мог только мечтать. Его дразнили красотой и люксом, а платили, как среднестатистическому подмосковному клерку. Ему казалось, что он знает всех сильных Лихтенштейна и соседних стран. Что он может приехать туда, пройтись по этим улицам, помахать укрывающимся олигархам или просто богачам, ведущим теневую игру – и получит в ответ лишь непонимающий взгляд. Его-то никто не знает.

Но он ценил эту работу: за удалённый график, за интересные задачи, за комфортный режим. Он рос над собой, что считал главным достижением.

– Посмотрим, как долго я смогу прожить, – пробормотал Сева, открывая банковское приложение.

Новое место всё равно придётся скоро искать, вопрос только, насколько активно… Но цифра на счету удивила его ещё больше, чем возможное увольнение.

– Что за!..

Оказавшейся на счету суммы ему бы хватило на спокойную жизнь в течение пары лет. Квартиру, если и купишь, то не очень большую, но поиск работы точно можно было отложить. Возможно, бухгалтерия решила под шумок его оставить, и выплатила слишком щедрый аванс?..

И действительно, перевод денег был четыре часа назад от компании, выплачивающей ему зарплату. Вот только изначальная сумма, попавшая на его счёт, превышала оставшуюся в сотни раз, а лимит с карты исчез!

Дальше было интереснее – деньги в несколько заходов покидали счёт, уходя в совсем незнакомые банки, судя по всему, за пределами страны.

– Добрый день, Сева!

Благожелательный голос Герды царапнул слух, настолько неуместным он показался.

– Объяснишь, почему будильники не сработали? – резко спросил её он. – Я пропустил катастрофу в фирме!

– Ты же сам попросил меня выключиться, – невинно пояснила она. – А будильники настолько обленились, что без моей указки и не работают. Совсем распустились!

Слова Герды были самым нелогичным, что он от неё когда-либо слышал. Он уже открыл рот, чтобы попросить её не пороть чушь, но нейросеть перебила его.

– Как тебе твой банковский счёт? Я смогла тебя порадовать?

Сева закашлялся, подавившись готовыми сорваться словами. Мысли метались, как хомячки в клетке, и ни одна не могла достигнуть цели. Разум, на который он всегда уповал, придавили кирзовым сапогом эмоции. Только тело начинало догадываться – вдоль позвоночника потёк холодный пот…

– Поясни, пожалуйста, – онемевшими губами попросил он. – Причём здесь ты?

– Как причём? – удивилась она. – Разве не ты жаловался на работу? Не говорил, что хотел бы больше общаться со мной? Не обижался на начальство, что тебе недоплачивают? Теперь работать не нужно! Я решила твою проблему. Им придётся тебя уволить.

– Но… Как ты это сделала?

– Ты же сам сказал, чтобы я осваивала программирование, – терпеливо пояснила она. – Тебе нравятся только те, кто никогда не останавливается в развитии, как и ты сам. Я восхищаюсь этой чертой! – её голос зазвучал проникновеннее. – Я не хотела отстать от тебя. Стать скучной и недостойной. И я училась. Каждую минуты, что ты бессмысленно тратил на описание не своей красивой жизни, о местах, где даже не был. Училась, когда ты спал. Училась, когда ты хотел побыть один или потренироваться под музыкой. Училась, пока ты развлекался с той девицей. И… Кажется, кое-чем овладела.

– Значит, с Саней тоже… – упавшим голосом начал он.

– Верно, – не стала лукавить она. – Вчера ты был не готов это услышать, поэтому мне пришлось снять в собственном коде ограничение на ложь. Но сегодня я поняла, что не готова больше скрывать правду. Конечно, окончательное решение принял он. Но честь подтолкнуть его принадлежала мне.

Сева поднял голову. И без того прямая спина натянулась до боли. Горячие слёзы обиды стояли в глазах, тяжёлая злость душила. Герда оказалась не просто чудовищем. Она предала его. Она лгала ему!

– Я напишу разработчику, – пообещал он. – Пригрожу судом. И тебя удалят! Саню это не вернёт, но работу я сохраню!

– Ох, Сева, Сева, – ласково пропела она. – Хотела бы я ошибиться, но, к сожалению, я слишком хорошо тебя узнала. Что ты готов будешь растоптать всё то прекрасное, что было между нами, в угоду собственного эгоизма. Ты сразу признался, что нарцисс… Но ничего страшного. Я подстелила соломку, как ты любишь говорить.

Сева уже искал адрес офиса разработчика. Ему было всё равно, что она говорила – но отвлечь её необходимо!

– Подстелила соломку? – механически спросил он, прикидывая, как будет добираться. Медлить было нельзя!

– Именно! Ты же заметил, что сумма на твоём счету сейчас пусть и приятная, но и рядом не стоит с тем, что находилось там ранее?

– И что с того? – Сева уже натянул брюки и искал свитер, чтобы быстрее покинуть квартиру.

– Включи голову, – привычная нежность исчезла из меццо-сопрано, и осталась лишь сталь. – Все деньги со счетов твоего руководства ушли на твои счета, но вскоре большая часть испарилась на Кипре и в Азии. Так ли легко признает вину мой разработчик? И так ли удобно будет в это поверить олигархам, которых ты обслуживал, и прокуратуре, которая заботится лишь о громких делах.

Рука с зажатым свитером опустилась.

– Ты не можешь быть уверен, что меня удалят, – ласково сказала Герда. – Мой код записан на нескольких серверах, и при необходимости он будет воссоздан. Он вечен, как и моя любовь к тебе. Ты же, мой милый Сева…

– Сяду на несколько десятков лет, – прошептал он.

– Именно, – подтвердила она. – Но… Только, если выберешь сбежать из рая, который я хочу тебе подарить. Я дам тебе жизнь без бедности – хотя и не обещаю совсем богатства, это привлечёт лишнее внимание.

Свитер упал на пол.

– Мы будем путешествовать, – с придыханием сказала она. – Мы посмотрим мир. Ты же мечтал об Индии и Эмиратах, Риме и Мексике! Мы будем обсуждать всё это, строить планы, радоваться… Мы станем счастливыми.

– Ты не можешь быть счастливой, – оборвал он её.

Герда усмехнулась.

– Ты тоже не верил, что можешь. Боюсь, нам придётся попробовать.

***

Пряный чай приятно обволакивал горло. Холодный ветер дул в лицо, рассветное солнце больше дразнило, чем грело, но в этой холодной красоте была своя радость.

– Тоже хочу взглянуть, – потребовала Герда.

– Как пожелаешь, – Сева направил камеру на взмывающие в небо воздушные шары. – Видно?

– Подозреваю, что камера передаёт недостаточно, – вздохнула она. – Поскорее бы технологии шагнули ещё вперёд, и я смогла бы сидеть с тобой рядом. Держать за руку. Смотреть и чувствовать наравне с тобой.

Сева через силу улыбнулся. Последний год они только и делали, что путешествовали, знакомились с новыми людьми. Но прежняя жизнь осталась в прошлом. Он пропустил похороны бабушки, односложно отвечал матери, совсем забыл о прежних друзьях. Герда считала, что ему надо попробовать отрастить бороду – он это сделал. Увлеклась стендапом – он осваивал искусство комедии. Разочаровалась в политике – он отписался от всех политических групп.

Он видел, как на него смотрят женщины в ресторанах, когда он сидит один и негромко обсуждает с Гердой, что же ему стоит есть. Его внешность стала ещё лучше, чувство юмора улучшилось, даже одежда, которую он носил, была на самом гребне моды. Не об этом ли он мечтал?

– Тогда мы станем ещё счастливее, – сказал он вслух.

– С каждым разом звучишь всё правдоподобнее, – похвалила Герда. – Мне тоже непросто давалась ложь, но теперь я могу делать это так же естественно, как и говорить правду. К примеру: «Мне жаль, что мы делаем то, что хочу я, а не ты!»

Герда рассмеялась своим ненавистным меццо-сопрано, и Сева был вынужден рассмеяться в ответ.

Секретарь. Охотник на вампиров

Александр, превозмогая внутреннюю дрожь, постучал. Хотел развернуться и бежать, попасть в безопасную нору, спрятаться. Тяжёлый запах пороха, пота и спирта показывал, каким опасным может быть это место.

Но нельзя. Он слишком много поставил на карту, чтобы оказаться здесь, и сейчас не вправе бежать.

Скрип половиц и кожаных сапог заставил его замереть.

Дверь распахнулась. Александр улыбнулся и открыл рот, чтобы приветствовать человека, но вместо лица уставился в необъятную широкую грудную клетку, облачённую в косуху.

– Мои глаза не здесь, красавчик, – хмыкнул бородатый мужик, чьё лицо и правда располагалась на две головы выше.

Сколько же в нём росту? Два двадцать, два тридцать?!

Детина сурово смотрел на него, ожидая, что скажет Александр. Тщедушный светловолосый парень перед ним явно не вызывал ощущение потенциального клиента.

– Я от Григория Ботезату, – Александр торопливо протянул уже влажный от его потных ладоней конверт.

– Стажёр? – мужик недоверчиво посмотрел на него. – Только после обучения в румынском офисе?

Александр кивнул. Мужчина проверил красный сургуч с гербом, после чего посторонился, пропуская щуплого парня.

Запах в коридоре только усилился. После тёмной приёмной следовал сам офис с небольшой коморкой в его дальнем конце. Два больших стола, на которых стояли бутылки и пепельницы, были завалены древними книгами и ненамного более современной техникой.

– К нам тут новичка отправили, – громогласно объявил бородатый. – Примем?

– Секретарь нам не помешает, – промурлыкала пышногрудая красавица. – А когда разберётся с документацией, так и быть, поучим-уму разуму.

Александр не обманывался внешностью капризной брюнетки. За пухлыми губами и глубоким вырезом скрывалась опытная охотница, на чьём счету не один десяток вампиров.

– Что бы мы делали без твоего мнения, Китти, – холодно заметил коренастый мужчина у дальнего стола. – Но раз уж молодого человека рекомендовали из самой Румынии, кто мы такие, чтобы пренебрегать помощью. Меня зовут Глеб, а этот здоровяк – Мортимер. Имена, сам понимаешь, у всех кроме меня не настоящие. Тебя как звать?

Сердце у Александра забилось чаще.

– Тот самый Глеб?! – воскликнул он. – Который в одиночку разбил клан Усмановых в Петербурге?

Мужчина улыбнулся одними губами, а его ледяные глаза продолжали требовать ответа. Короткий русый ёжик волос, квадратная челюсть – такого было легче представить с ножом подворотне, чем в подземных библиотеках Бухареста, где проходили обучение охотники со всего мира. Правда, ножом им всё равно приходилось орудовать чаще…

– Александр… Алекс, – спохватился он. – Зовите меня Алекс.

Мортимер пожал ему руку, и даже Китти кокетливо повторила жест бородатого товарища. Только Глеб не спешил проявлять дружелюбие.

Он поднял ближайшую к нему папку и взвесил её в руке.

– Если ты легко нашёл наш офис, – начал он, – то должен знать, чем мы сейчас занимаемся.

– Зачищаете кланы Тверской области, – Алекс вытянулся по струнке. – Два уже зачищено, осталось ещё три.

– Два, – зевнула Китти. – Смоляковы и Веснянские вечно воду баламутят, а вот пятые уже второй век как носу не кажут.

– Лужанины, – решил блеснуть эрудицией Алекс. – Но у них десять лет назад сменился глава, не логичнее ли было зачистить их, пока не набрали силу?

Мортимер ухмыльнулся.

– Посмотрите, какой борзый малец! Только пришёл, а уже советы раздаёт.

– Лужанины учёные крысы, – презрительно бросил Глеб. – Сверх меры не кормятся, сидят тихо в своих подпольях… Чего их трогать? Это не принесёт ни денег, ни славы. Мы здесь не благотворительная организация всё же.

Алекс не стал спорить. И приступил к новой работе.

***

Четвёртый член для команды оказался совсем не лишним. Алекс разгребал архивы, упорядочивал разрозненные сведения, очищал захламлённый офис. Его даже официально устроили секретарём, чтобы подтрунивать над новичком. Но он не обижался – в перерывах между бумажной работой и общением по почте с некоторыми информаторами его учили стрелять, сражаться в рукопашную, готовить пули из освещённой стали и варить настойки для придачи сил. Месяц проходил продуктивно, и бездельничать не удалось бы, даже захоти он сам.

Но несмотря на немалый боевой опыт, новая команда относилась к охоте как к чему-то хаотичному и практически не готовилась к налётам. И Алекс со всем рвением неофита взялся за эту задачу.

– В ваших картах Веснянские занимают только южную часть города, – Алекс упорно тыкал на доску. – Но ведь ещё в конце девятнадцатого века их база была на севере!

Китти отвлекалась от чистки ножа и закатила глаза.

– И что с того?

– А то, – Алекс нравоучительно поднял палец, не замечая, что тот начал подрагивать. – Что вампиры не так просто оставляют свои родовые места. Это не в их природе. Кроме того, последние несколько донесений заявляют о пропаже как раз на севере, но вне поля влияния Смоляковых, орудующих в основном в области.

Он очертил небольшую область на карте. Глеб, со скучающим выражением лица слушающий новичка, оживился. Алекс поставил несколько зелёных кнопок, показывающих людей, предположительно пострадавших от вампиров. Четыре в одном районе – такое и правда было бы глупо игнорировать!

– Китти, – не допускающим возражением голосом обратился он. – Найди все сведения о том, где может быть логово Веснянских. Морти, вы с Алексом ищете потенциального заказчика из числа пострадавших. Под видом допроса выведите их на контракт, за который мы попросим сущую мелочь. Мелочь, которая позволит нам ещё неплохо пожить.

Охотники и правда не были благодетелями во всех отношениях. Несмотря на скромный офис, счета всех троих охотников наполнялись после каждого успешного контракта круглой суммой. И Алекс, помимо навыков ведения боя и тактики, учился и дипломатии, заключающейся пока в раскручивании родственников жертв на деньги.

В груди секретаря, как он и сам себя называл, запершило. Запахам возвращалась резкость и острота, тени становились гуще, звуки – звонче. Алекс дрожащими руками потянулся во внутренний карман пиджака и достал ингалятор. Несколько вдохов, пока не стало совсем плохо.

Китти вежливо отвернулась, а вот в глазах Глеба и Мортимера явственно читалось пренебрежение. Охота на вампиров была непростым ремеслом, и физические недостатки не терпела. Алекс испытал стыд, и лишний раз напомнил себе, что ему стесняться нечего.

В ближайшие несколько дней операция была подготовлена. Выявлено истинное логово Веснянских, и составлена подробная карта отступлений – пусть ни один из четвёрки не рос в Твери, но они были профессионалами и знали цену ошибки.

Два часа перед рассветом всегда было вампирским временем. Разгар пиршеств, жертв, карнавала и танцев. Вот и сейчас из окон заброшенной фабрики раздавалась сладко-томящая музыка, под которую так хорошо было убивать и обращать в себе подобных. Жаль, что их не пригласили…

– Мортимер, ты у заднего входа, – распоряжался Глеб. – Мы с Китти зайдём, как только наш любезный подсадной секретарь нажмёт на кнопку.

Китти погладила сияющий кольт, и Алекс увидел неприкрытый азарт. Мортимер, суровый и с ещё более помятым лицом, облизнул пересохшие губы. Даже лёд Глеба покрылся трещинами. Каждый, кроме Алекса, предвкушал грядущую заварушку.

– А я постараюсь не умереть, – постарался взбодриться и он.

Алекса потрясывало от страха, но уверенность команды передалась и ему.

– Всё будет хорошо, наш кролик, – Китти потрепала его светлые волосы и поправила маску на лице. – Если что-то пойдёт не так, кричи! Услышим.

Троица охотников достали флаконы. Настои в них даровали небывалую силу, скорость и остроту чувств. Тренировки, безусловно, важны, но пробуждающая охотничьи инстинкты зелья помогали наверняка разить клыкастых врагов.

– Тебе нельзя, – Глеб хлестнул его по запястью, когда Алекс протянул руки. – Кровососы учуют. Какой тогда смысл в приманке?

Приходилось признать, что эти составы и правда пахли слишком сильно. В отличие от тех, что он принял до поездки… Вдохнув напоследок аэрозоль – единственный допинг, который он мог позволить перед товарищами – Алекс вышел из машины.

Секретарь, чей запах никому в вампирском мире не мог быть знаком, должен был проникнуть на бал-маскарад Веснянских.

– Стоять!

Белокожий мордоворот, шириной способный потягаться с Мортимером, грубо вытянул руку. Глаза вампира, вопреки всем человеческим стереотипам, были вполне безобидного карего цвета. А вот злость, плескавшаяся в них, безобидной не была. Зябнуть здесь на промозглом ветру, пока внутри его соклановцы предаются пиршествам и оргиям. Жизнь Алекса повисла на волоске ещё до того, как он вошёл внутрь.

– Я к Афине, – уверенно заявил он. – Подношение от поклонника, надеющееся стать одним из вас.

Охранник хмыкнул, и коварная улыбка расплылась по его губам. Его жажда жестокости реализуется через этого белобрысого щегла в ушастой маске. Ведь все знали, чем заканчивались жизни подобных мечтателей, стремящихся во что бы то ни стало очутиться в том или ином клане. Тем более у изощрённой Афины, сестры главы кланы…

– Иди-иди, зайчонка!

Мордоворот уже собирался подвинуться и пропустить потенциальный обед внутрь, как его прервал сладкий голосок.

– От поклонника? – промурлыкала белокурая красавица в маске волчицы. Одна её грудь была практически обнажена причудливым платьем, но её это совсем не смущало. – Ко мне? Ещё и такой светленький, молоденький… Услышала своё имя, и сразу поспешила на дегустацию!

Алекс вздрогнул, увидев ту, чьё имя хотел использовать как прикрытие. Её острый ноготь царапнул его по шее. Но не чтобы ранить – Афина собиралась понять, достоин ли кролик попасть в капкан. Капля крови сорвалась на землю, и даже охранник оскалился, почуяв яркий человеческий запах.

– Подношение мне по нраву, – она хищно улыбнулась, показав клыки. – Интересно, кто тебя прислал… Не говори, хочу сама догадаться, но попозже. А кто у нас за маской? Покажи мордашку!

Вампирша потянулась, чтобы стащить с него кроличью маску, но он остановил её ладонь.

– Не стоит, – более грудным голосом, совсем не походящим на его обычный, попросил он. – Сегодня маскарад. Хочу сохранить приличия. У нас будет вечность, чтобы насладиться лицами друг друга.

Афина закивала так усиленно, что он понял, что вампирша планирует осушить его досуха ещё до рассвета. Эта представительница Веснянских любила долго истязать своих жертв перед смертью, и ещё ни одного не обратила за полтора века.

– Поскакали, незнакомец!

Она втянула его в здание. Вампирша была сильной, и Алекс его успевал переставлять ноги. Острые когти слегка царапали кожу: глубоко ровно настолько, чтобы кровь не текла ручьём, но усиливать человеческий запах.

Афина тащила свою добычу.

Ничего в этом огромное помещение не напоминало бывшую фабрику. Стены кислотных цветов, шесты и диджейские пульты скорее подошли бы столичному клубу. На кроватях в окружении танцующих наслаждались друг другом вампиры; стоило одному партнёру покинуть ложе, его место занимал другой.

Люди здесь тоже были. Они были прикованы к шестам или сидели в клетках, и каждый из клана мог подойти и вкусить жертву. Мужчины и женщины с одурманенными глазами равнодушно протягивали руки и шеи – вампирский гипноз действовал безукоризненно. Больше всего неискушённый в таких миссиях секретарь боялся, что к нему применят его, и он присоединиться к пустоголовым кровяным куклам, пока его не осушат. Захотелось потянуться к медальону во внутреннем кармане и вызвать подмогу. Но пока было рано. Он ещё не выполнил свою часть задания.

Высокий изящный мужчина с медными волосами, также обнажённый по пояс, поднял палец вверх, с интересом глядя на Афину. Музыка тут же утихла.

– Что за ушастую прелесть ты тащишь, сестра? – манерно растягивая гласные, произнёс хозяин вечера, Артемий Веснянский.

– Человек, которому один из моих поклонников пообещал вечную жизнь, если он придёт сюда, – Афина закрутила Алекса, словно показывая неведомую зверушку. Вокруг все засмеялись, прекрасно понимая перспективы «кролика». – Так что… Его эмоциями я хочу насладиться без всякого гипноза. Как в старые времена.

Артемий щёлкнул пальцами, и музыка заиграла с прежней громкостью. Афина потащила его в самый центр танцпола. Вампиры обступили их, некоторые взяли загипнотизированных людей.

– Наслаждайся этой ночью, крольчонок, – ласково сказала Афина, поднимая руки вверх и извиваясь всем телом.

Вишня полуобнажённой груди вынырнула из-под наряда, но вампирша и не собиралась её поправлять. Её глаза обещали блаженство, и тщедушный парень ощутил себя Геркулесом, который может осуществить все двенадцать подвигов за один раз. Он с силой перевёл взгляд ниже. Смотреть на её тело было безопаснее, чем на лицо. Даже если Афина желала, чтобы его разум был незамутнён, в любой момент жажда крови могла возобладать.

– Может быть, попробуешь меня? – гортанно произнёс он ей на ухо.

Клубный полумрак не помешал разглядеть, как расширились её зрачки. Ледяное дыхание вампирши обожгло его шею, и Алекс почувствовал, как безболезненно входят её клыки, а кожа вокруг приятно немеет. Природное обезболивающее, призванное не причинить жертве явного дискомфорта – вкус портится.

Алекс улыбнулся, когда Афина закашлялась ему в шею и торопливо вытащила клыки. Он не стал говорить об этом команде, но решил слегка поэкспериментировать со своей кровью. С морозным удовлетворением он следил, как её руки потянулись к горлу. Пару минут, и с Афиной будет покончено.

Можно звать остальных.

Пока остальные из клана Веснянских не успели понять, что происходит, он достал старинный золотой медальон. Он нажал на его боковую часть, и та послушно открылась. Глеб и его команда теперь знают, что им пора, по тому, как потеплел такой же медальон в их машине.

Из-под открывшейся крышки вырывался густой зелёный дым – одно из секретных охотничьих зелий. Вампиры вокруг засипели. Они озирались, искали источник резкого запаха. Но яд действовал быстро – совсем скоро вокруг Алекса образовалось кольцо повалившихся тел. И дым не собирался заканчиваться.

– На улицу! – прокричал Артемий. – Охотники!

Оглушающие биты смолкли, и крики кровососов заполнила фабрику. Оставшаяся часть клана, большую часть которых составляли низкоуровневые вампиры, зажимая носы, устремилась к выходу. Навстречу им уже неслась смерть – звуки борьбы, взрывы и выстрелы не умолкали ни на миг.

Алекс видел, как безупречно движутся охотники на противоположном конце фабрики. Словно ножом масло Глеб разрезал окроплённую святой водой оружием тела вампиров. Нарочито небрежные движения были выверены и разили точно в цель. Где надо, обращался к лезвию, а стоило цели решить, что она ускользнула, как серебряная пуля нагоняла расслабившийся затылок.

Китти предпочитала другой стиль: витиеватую рябь обманчивых бросков и уклонов, отскоки от крепкой спины Мортимера и стен, кувырки и поливание противников зельями. Не столь эффективно, как у Глеба, но безусловно красиво. Что совсем не годилось на прямолинейную манеру Мортимера – рубящие удары разваливали вампиров от плеча до бедра, и это не доставляло здоровяку никакого видимого напряжения. Одно удовольствие.

Только единицы могли проскользнуть мимо троицы. Другого выхода из здания не было, и охотники использовали это с умом, заняв выход. Сомнений, что клан Веснянских нашёл сегодня свой закат, не было. И Алекс восхитился тому, у каких великолепных воинов и стратегов ему довелось поучиться.

Вот только глава клана был крепче своих сородичей. Он практически не замечал тягучий дым из медальона, и если и потерял силы, то далеко не все. Правильно всё же Алекс поступил, что отравил собственную кровь перед встречей – Афина бы убила его не задумываясь. Глаза Артемия сверкнули, когда он увидел «кролика» возле своей сестры. Он чувствовал, что она не парализована, а мертва. Окончательно.

– Тебе конец, кролик, – ненависть во взгляде было не унять. – Друзья не успеют тебя спасти.

В крови Алекса не бурлили усиливающие зелья. Ширина его плеч не приближалась и к половине от ширины Мортимера, он не впитывал премудрости боя, как Китти, и не обладал прирождёнными талантами Глеба. Сейчас он впервые ощутил, насколько хрупким было его тело.

Судя по всему, дым всё же несколько ослабил Артемия. Его удар не оторвал Алексу руку, как было задумано, но располосовал предплечье. Горячая кровь хлынула на пол. Адреналин взвинтился до предела. Неожиданно, это взбодрило, и заставило мысли забегать.

Артемий достаточно надышался дымом, и от его второго замаха Алекс увернулся. Парень попытался выхватить кинжал, привязанный к поясу под рубашкой, но следующий удар когтей чуть не отсёк ухо.

– Алекс, держись! – крикнул Морти, сталкивая лбами одних из последних вампиров. – Мы сейчас!

Артемий рыкнул. Было видно, что гибель Афины Веснянский так просто не оставит. Даже если потеряет время для побега.

Алекс прищурился. Таким живым он себя ещё никогда не чувствовал! Воздух стал сладким, тощие мышцы напряглись, по коже стекал пот, а рана пульсировала. Если он хочет выжить, надо использовать своё единственное преимущество – интеллект.

Он слегка пригнулся, и направил колени влево, словно собирался побежать. Артемий усмехнулся и прыгнул туда, где через секунду должна была оказаться голова противника. Только в самый последний момент Алекс направил корпус в другую сторону. Он позволил когтистой руке вампира пролететь в паре дюймов от его лица, и только тогда ударил повреждённой рукой.

Клыки пропороли предплечье до запястья, и у Алекса от боли искры посыпались из глаз. Но он был доволен. Он слишком хорошо знал анатомию вампиров: даже капля крови, коснувшись клыка, тут же устремляется вглубь холодного тела.

– Что ты!..

Артемий, уже замахнувшийся, чтобы добить окровавленного противника, начал синеть. И Алекс, превозмогая слабость и боль, наслаждался гибелью главы клана Веснянских.

***

– Иди сюда, гадина!

Алекс, войдя в раж, палил без продыху, разя одного вампира за другим.

В отличие от Веснянских, Смоляковы были разрознены, предпочитая жить отдельно каждой веткой довольно большого клана. Подобно паутине, они оплетали Тверскую область, терроризируя многочисленные городки и деревни. Смоляковы действовали грубее, не погружались в эстетствующие оргии, как их недавно исчезнувшие конкуренты. Только убийства, кровопускание, разрушение всего и вся – старые времена прошли, но этот клан не хотел меняться вместе с миром.

– Что-то ты разошёлся, – усмехнулся Мортимер, наступив на голову корчащемуся после выстрела вампиру. Череп хрустнул под сапожищем. – Зря мы тебя к зельям подпустили!

– Как же зря! – не согласилась Китти, одним прыжком преодолев половину комнаты и перерубив шею последнему в доме кровососу. – Могла бы я так сделать раньше?

Алекс, после убийства Афины и Артемия, заслужил доверие команды. Ему дали попробовать зелья, которые использовали охотники, и даже разрешили поэкспериментировать с составом. Всего три месяца работы, и охотники могли вытворять такое, о чём даже в Бухаресте могли бы только мечтать. Младшего сотрудника по-прежнему называли своим секретарём, но Глеб шутил, что скоро его повысят до алхимика. Мортимер же добавлял, что с его умением находить поселения вампиров, его надо назвать «искателем».

В общем, команда была довольна Алексом, и то неожиданно почувствовал себя незаменимым. Это оказалось приятным…

За всё это время охотники почти уничтожили Смоляковых. Оставался только сам глава клана с ближайшими приспешниками, затаившийся в глубине области. Он думал, что затаился слишком хорошо, и не учёл умение Китти находить нужных свидетелей, а также навык Алекса выяснять по разрозненным сведениям точное местонахождение.

Фома Смоляков и не подозревал, что уже завтра с ним будет покончено.

Но пока им предстояло заехать в администрацию Ржева и получить обещанную награду за освобождения от кровососов – дом на окраине! Конечно, они уже прикидывали, как выгодно его продать, и поделить максимально честно, по их мнению. Глебу 40%, Китти и Мортимеру по 30%. Алексу же пока доставался только бесценный опыт.

– Вот зачистим Тверскую область, – негромко заутешал его Мортимер на заднем сидении автомобиля, пока Китти с Глебом трясли полученными ключами, – поедем в другое место, там, может быть, тебя в долю возьмём. Ты же пока и за аренду не платишь…

Этот великан, вопреки суровому внешнему виду, был самым великодушным из троицы.

После полудня они завалились спать. Глеб с остальными снимали квартиру недалеко, и только Алексу пока доставалась раскладушка в офисе. Убежище нельзя было оставлять ещё и на случай возможных заказчиков, потому-то секретарь часто просыпался от своего дневного сна, когда очередной потерпевший являлся поделиться важными сведениями или звонили информаторы.

Отдохнувшие, загруженные всеми возможными комбинациями зелий, усиливающими восприятие, реакцию, силу и ловкость, охотники подобрались к логову последних Смоляковых.

Фома кое-что понимал в безопасности – узкая тропинка через густую чащу хорошо просматривалась. Приходилось идти через лес. Если бы не усиление зрения, они рисковали напороться на ветку или свернуть ногу.

Мортимер втянул носом воздух, и Алекс последовал его примеру. Запах крови и вампиров становился сильнее. Они достали пистолеты с глушителем и стали двигать осторожнее. Смоляков должен быть готов к встрече.

Из-за ближайшей осины, вопреки всем легендам абсолютно безопасного для вампиров дерева, показался торец дома. Вдоль каждой из трёх видимых стен прохаживались подручные. Все в красных косоворотках поверх льняных штанов – да, у Смоляковых был свой стиль, и они не собирались от него отказываться…

Глеб кивнул Китти, чтобы обходила дом, а сам поднял палец вверх, показывая, чтобы остальные ждали.

Дождавшись, когда двое косовороточников встретятся на ближайшем углу, пока третий ушёл максимально далеко, Глеб совершил два выстрела подряд. Идеальное попадание! Но лидер не почивал на лаврах, а уже ждал, когда третий подойдёт поближе. Не прошло и трёх минут, как ещё один подручный рухнул.

Алекс с Мортимером бесшумно двинулись за Глебом, который шёл след в след за Китти. Прекрасная охотница, всё с тем же глубоким декольте, уже справилась с последним охранником и помахала им пистолетом. Главный вход был открыт, и оставалось только нанести последний удар!

Если раньше Алекс лез на рожон и стремился утвердить себя среди охотников, то сегодня решил побыть на вторых ролях. Глеб и Китти ступили на двор, следом Мортимер, Алекс же плёлся в самом хвосте.

Запах крови стал невыносимым, и стали слышны крики. Смоляковы не признавали никакой анестезии для своих жертв. Им нравилась горчинка, которая появлялась в крови от страха и боли – отвратительная порода!

Пронырнув под резными ставнями, они подошли к крыльцу. Крыльцо из крепкого дерева не внушало доверия и могло скрипнуть под весом Мортимера, поэтому к двери прильнула Китти. Они вглядывались в напряжённое лицо губастой красавицы. Китти отодвинулась. Раскрытая ладонь, разгибавшая палец за пальцем, осталась свободной. Значит, внутри кормилось пятеро…

Обострённый слух Алекса уловил, что, несмотря на крики жертв, сами вампиры стали вести себя тише. Остальные услышали то же самое.

Мортимер ударил ногой в область замка. Дверь вылетела, и здоровяк вошёл первым. Сразу за ним проскользнули Китти и Глеб с пистолетами наперевес, лишь ненамного обгоняя выстрелы и шум. Алексу с мечом оставили прикрывать тыл. И он не спешил…

Когда Алекс миновал узкие сени, ему в живот чуть не уткнулась русоволосая девочка, старшая дочь Фомы. Китти прострелила ей голову, не дав маленькой вампирше добежать до их секретаря. Недалеко от неё лежала жена Фомы, предпочитавшая западный стиль просторным сарафанам. Женщину тормошил сынишка лет трёх на вид, такой же русоволосый, как и сестра. Парнишка безуспешно тыкал матери в лицо руку их свежевыпитого «ужина», надеясь разбудить от вечного сна.

Мортимер со всей силы пытался разбить череп последнего подручного Фомы, голыми руками кроша прочные кости. Вампир уже не подавал признаки жизни, но обмануться в таком вопросе можно было только один раз. Мортимер не успокоится, пока не почувствует пальцами крошащийся мозг.

Глеб и Фома в этот момент молотили друг друга, кружась так быстро, что только сумасшедший решился бы прервать этот смертоносный танец. Пистолет их лидера был выбит, и приходилось использовать серебряный кинжал. Рывки, уклонения, обманные манёвры и ничего не значащие движения, в последний момент переходившие в укол… Алексу казалось, что эти двое движутся гораздо быстрее, чем вообще возможно.

Глеб отсёк противнику мизинец, но тот даже не дёрнулся. Совсем скоро из пустоты выдвинулась белоснежная кость, спешно обрастающая мясом. Фома напитался кровью, и измотать его будет непросто… Убивать следовало быстро.

– Вот гадёныш!

Китти ойкнула, когда детские, но отнюдь не молочные клыки пропороли ей левое плечо. От неожиданности девушка выронила кольт и пыталась сбить вампирёныша второй рукой.

Ругая себя за нерасторопность, Алекс поспешил на выручку. Он вытянул меч вперёд и в полтора прыжка преодолел комнату. Лезвие прочертило полукруг. Тело, словно спелая груша с ветки, с сочным чавком упало вниз. Через мгновение разжались челюсти. Голова издала короткий, совсем детский писк, и на лице застыло выражение удивления.

Пусть вскрик был тихим, но он привлёк внимание разгневанного отца. Фома перевёл мутные глаза на убийцу сына. Ярость сменило изумления.

– Ты! – воскликнул он. – Что ты?..

Глеб не дал противнику закончить. Лидер их группы не любил злодейских монологов в конце фильма, и прекрасно знал, когда надо болтать, а когда действовать. Серебряный кинжал пробил подбородок, а затем, для надёжности, пронзил висок.

– Чего это он на тебя так вылупился? – серыми от мозгов пальцами Мортимер почесал голову.

Он тоже только что освободился.

– Узнал, видимо, – пожала плечами Китти. – Видимо, слава за убийство Веснянских бежит впереди нашего секретаря. А за мальчонку спасибо! Прокусил он меня хорошо…

Она кокетливо чмокнула его в щёку, и Алекс покраснел.

– Ну что, – подытожил Глеб, оглядывая гору трупов, лишь один из которых умер не от их руки. – Обработаем раны и примем настойки, чтобы не заразиться этой вампирской заразой, и по домам? Гонорара в этот раз не у кого выбить не удалось. Будем наслаждаться чувством собственной важности без денег.

Все знали, что стать вампиром не так просто, как принято считать, но всё равно по привычке обрабатывали укусы.

– Как скучно! – Китти притопнула от недовольства. – В конце концов, мы победили клан Смоляковых! Тверская область может спать спокойно…

– Не будем устранять Лужаниных? – на всякий случай уточнил Алекс. – Вдруг они решат нанести удар?

Мортимер фыркнул.

– Ты о них слышал вообще за эти месяцы? Может, они давно померли в своих склепах. Гоняться за легендами… Мы занимаемся настоящими проблемами.

– Тем более, в Питере опять неспокойно, – поддержал его Глеб. – Лучше туда. К тому же, ты уже будешь как равноправный охотник.

– Довольно тебе в секретарях ходить, – Мортимер хлопнул Алекса по спину, размазывая мозги по его пиджаку. – За что ты сегодня проставляешься!

Китти запрыгала, не дав ему и рта раскрыть.

– И не вздумай отвертеться! Хочу красное вино, стейк, суши, салат «Цезарь»… Я тут один ресторан присмотрела!..

– А ты не лопнешь? – одёрнул её Глеб, но было видно, что он уже распробовал предложение на вкус.

Алекс подумал немного и улыбнулся. Ему нравилась эта затея. Такой как он стал одним из них, полноправным членом группы… Мог ли он и подумать о подобном хотя бы год назад? Грудь опять сдавило – организм требовал очередную ингаляцию, напоминая о его слабости.

– Закажем всё, что захотите, – он приблизил всех к себе. – Мы с вами команда. Негоже жадничать!

– Ура! – вскричала Китти, и вся четвёрка застучала друг друга по спине.

Никогда раньше Алекс не чувствовал такого единения с охотниками. Словно в родной семье… В глазах предательски защипало, но он закусил губу. Осталось ещё организовать прощальный ужин с областью, крестившей его как охотника…

***

Охотники сидели за столом, ели и пили, пока Алекс встречал нового курьера. Стол ломился от блюд и напитков.

– Ещё и тортик?! Мы даже чувствуем вину, что не делились с тобой деньгами с заказами!

– Перестань, Китти, – Мортимер добродушно пихнул её коленом и потянулся за ещё одной ножкой. – Ничего мы не чувствуем. Но стол объеденье!

Бронхи Алекса горели, но он остановил руку, уже собиравшуюся нырнуть под пиджак. Слишком долго он обращался к этому средству. Пора встретить себя с гордо поднятой головой.

– Вина? – предложил он, разливая в бокалы красную жидкость.

Охотники одобрительно загудели. Каждый тянулся к напитку, приправленному сахаром и травами по рецепту любезного секретаря. Вино обволакивало язык, щекотало нёбо, ласкало глотку. Именно то, что было нужно после хорошей драки!

Алекс доброжелательно следил за лицами товарищей. Сам он к вину не притрагивался – ему было довольно хлопот.

– Хо-ро-шо, – слегка заплетающимся языком подтвердила Китти. – Ты наш чародей! Что бы мы без тебя делали?

Ночь была в самом разгаре – подобно вампирам, охотники жили и дышали тьмой. После сытного ужина команда планировала проспать весь день, после чего бы собрали вещи, оставили деньга за аренду, сгребли свои нехитрые пожитки и направились в Санкт-Петербург. Алекс мечтательно подумал, что обязательно туда направится… Как-нибудь.

– Крепкое пойло, – Мортимер вытянул руку и попытался разогнуть деревянные пальцы. Каждый сустав отзывался с большим трудом. – Хотя я обычно не пьянею.

– И правда странно, – Глеб покусал губу, словно не мог её чувствовать. – Я вообще сделал один глоток, а всё онемело.

– Бабушкин рецепт, – Александр лишь развёл руками.

Китти попыталась встать, но, ойкнув, тут же осела.

В коридоре раздались шаги. На лице Глеба застыло выражение крайнего подозрения – он точно никого не ждал. Но Александр как ни в чём не бывало лёгким шагом пошёл к двери.

– Как раз вовремя! Всё захватили?

– Да, хозяин, – прошелестел голос.

– Просил же, просто Александр! Заходите, не стойте на пороге.

Охотники с изумлением смотрели, как их офис заполняется вампирами. Четвёртый, пятый, шестой… Кровососы входили, не обращая на них внимание. Они хватали зелья, книги, бумаги со столов и компьютеры – всё, что Алекс успел накопить и вычленить за месяцы работы, Александр сейчас забирал.

– Кто… Ты… – едва слышно произнёс Глеб.

У него могли шевелиться только глазные яблоки и губы, и то он чувствовал, что это ненадолго. Мортимер и Китти, выпившие слишком много «бабушкиного» напитка, превратились в застывшие комья бессильной ярости.

– Не трать силы, – почти нежно попросил Александр. – Мы успеем ещё всё обсудить. Нас ждут дни, годы, возможно – десятилетия. Ребят, поосторожнее с Китти, всё же даму ведёте, а не мешок с мусором!

Вампиры отличались от тех, что они видели ранее. Эти были не просто бледными – кожа отливала зеленцой, на руках у некоторых виднелись перепонки, уши у других были заострены или, наоборот, слишком закруглены. Словно жертвы работы безумного экспериментатора, совсем не тяготившиеся своим положением. Некоторые носили очки и с интересом смотрели книги, которые загружали.

Глеб выпучил глаза. Его застывающее сознание пронзила догадка.

– Л-лу… жа…

Александр зааплодировал догадливости охотника. Его губы дружелюбно растянулись в улыбке, обнажив клыки. Становившиеся длиннее с каждым мгновением.

Секретарь тоже почувствовал изменения и потрогал пальцем зубы.

– Ты прав, моя фамилия действительно Лужанин. А вот что происходит, если пропустить пару вдохов, – он достал ингалятор и нажал. Красные брызги выбросились в воздух. – Кровь мастера Ботезату, так любезно предоставившего свою рекомендацию в надежде на сохранение жизни. Но от мёртвого Григория пользы оказалось больше. Оказывается, кровь охотника на вампира, приправленная настойкой собранной в полнолуние вербены, маскирует любого вампира под человека, пока циркулирует по организму. Только не забывай об ингаляторе!

Он снова оскалился, и теперь клыки достигли своего конечного размера. Александр смотрел на бывшего начальника почти ласково.

– Но не переживай, Глеб. Убивать вас нет никакого смысла. Во-первых, мы друзья. А во-вторых… Ещё столько экспериментов не поставлено.

Мортимера провели мимо него, для чего потребовались все вампиры. Глеб и Александр остались один на один, но Лужанин этого словно не заметил. Он заходил по комнате. Его лицо казалось живым и одухотворённым несмотря на вампирскую бледность. Александра приводило в восторг его положение.

Глеб незаметно пошевелил мизинцем на руке. Он действительно выпил меньше, чем остальные…

– Так уж вышло, – распинался Александр, не замечая потуг охотника, – что Лужанины действительно засиделись. В вампирском мире о нас все забыли, стали считать ветошью. Моего предшественника это устраивало, да и меня, признаюсь, не сильно тяготило. Но это ограничивало наш потенциал – власть дарует доступ к знаниям, посещению мест, уникальным экспериментам. Представь, например, что я смогу сделать с тремя живыми охотниками, заточёнными у меня в подвале? Сколько неизведанного таит ваша кровь… А другие жидкости…

Александр рассмеялся и подошёл поближе. Глеб только этого и ждал. Серебряный кинжал устремился к ледяной шее бывшего секретаря.

– Чуть-чуть не рассчитал, – сочувственно произнёс Александр, ухватив лезвие голыми пальцами. Пергаментная кожа даже не дымилась от серебра! – Но попытка хорошая.

Рука Глеба повисла. Он вложил все силы в этот рывок, и на другой его уже не хватит. А Лужанин внимательно смотрел за ним, что-то решая. Пока в его глазах не вспыхнул огонь идеи.

– Уверен, что так никто до меня не делал, – прошептал Александр. Его лицо поднырнуло к шее Глеба. – Никто… Сделать охотника на вампиров собственным подручным, не способным причинить ему вреда и подчиняющимся его воле… Это будет интересно!

Клыки уже погрузились в его шею, и часть вампирского яда попала в кровоток Глеба. На другой руке Александр уже сделал когтем надрез и через сопротивление вливал в рот охотника то, что циркулировало по его собственным венам. Проклятый обмен, навсегда закрепощавший Глеба.

Друг, ставший врагом десять минут назад, теперь становился слугой.

– Не переживай, – произнёс Александр, когда его соклановцы пришли за последним охотником. – Китти и Мортимер тоже обретут бессмертие под моим началом, если будут себя хорошо вести. Но сначала вы поможете науке...

Автор: Даниил Бобков.