Киевский боярский род Чудинов

В современной исторической науке все большее внимание уделяется истории отдельных людей, так или иначе оказывающих влияние на события общерусской истории. Особенно это касается периода Киевской Руси XI–XII вв., когда древнерусское общество, и прежде всего, его элита, начинает осознавать себя как единое целое – формируется законодательство, закладываются принципы взаимодействия князей Рюриковичей между собой, начинают формироваться боярство как устойчивая категория и боярские роды со своим особенностями и традициями.

Одним из таких родов был киевский боярский род Чудинов, который прослеживающийся в источниках с 60 гг. XI в. до начала-середины XII вв. Мы знаем только его мужских представителей на протяжении, возможно, трех поколений по двум ветвям. Это – сам Чудин (возможно, его имя было Микула или Никола / Николай), его брат (возможно – младший) Тукы и их потомки: Иванко Чудинович, Станислав Добрый Тудкович (Тукович) и его сын Станиславич. Род известен по нескольким упоминаниям в Повести временных лет и заголовкам к статьям Русской Правды (Правда Ярославичей и Устав Владимира Мономаха).

Данные упоминания являются очень отрывочными, поэтому история рода изобилует невосполнимыми пробелами – неизвестны предшественники первого Чудина, их происхождение и статус, неизвестно, были ли у обоих братьев-Чудинов другие дети кроме поименованных, а также как долго продолжался (и продолжался ли вообще) род по обеим линиям. Мы не можем даже установить ни одной даты рождения, хотя бы и с долей вероятности, а также в двух из пяти случаев – и дату смерти (неизвестны дата смерти самого Чудина и его сына Иванко).

Однако из всех упоминаний удается установить, что род Чудинов принадлежал к киевскому боярству, был известен и даже уважаем в кругах древнерусской элиты, занимал высокие должности в аппарате управления (воеводы, тысяцкие, наместники), пользовался на протяжении нескольких поколений доверием различных князей (советники, законодатели, а возможно, что и доверенные лица, опекуны и наставники).

История рода Чудинов рассматривалась чаще всего в рамках изучения изучение общерусской истории. Представители этого рода принимали участие в таких событиях как восстание киевлян против князя Изяслава 1068 г. и битва на р. Сожице 1078 г. Три представителя рода принимали первые законы Рюриковичей.

При изучении рода Чудинов можно выделить несколько основных тем, которые разрабатывались историками: состав рода Чудинов; происхождение рода; социальное положение рода в целом и отдельных его членов.

Впервые в исторических исследованиях род Чудинов упоминается в XVIII в. сочинении В.Н. Татищева «История Российская», в той его части, где он пересказывает «Повесть временных лет». В ней Чудин назван новгородским посадником, внуком Добрыни, воспитателя князя Владимира Святого. Таким образом, история рода удревняется с XI–XII вв. до периода Х в., а сам род, исходя из некоторых устных преданий, вошедших в летопись, может быть возведен к древлянскому князю Малу, правда, тогда становится непонятным прозвище «Чудин» – Мал был славянином-древлянином, Добрыня же также не был связан родством с финно-уграми. Как брат Чудина указан Тукий (Тукы) в связи с событиями в Киеве 1068 г., где он назван вельможей, а также в связи с битвой на реке Сожице в 1078 г., где среди погибших названы Тукы и брат его Порей, воеводой. Таким образом, Татищев выделяет только «старшее поколение» рода Чудинов. В тексте Татищева это поколение представляет из себя трех братьев, занимавших достаточно высокие должности в государстве. Однако в сохранившихся источниках нигде не указана связь между Чудином и Добрыней, также Чудин нигде напрямую не называется новгородским посадником, а в «Повести временных лет» имена Туки и Порея действительно названы вместе в связи с битвой на Сожице, но нигде не называются родственниками или братьями. Так что к сообщениям В.Н. Татищева о роде Чудинов большинство исследователей относятся с определенной долей осторожности.

Тема изучения рода Чудинов была продолжена Н.М. Карамзиным на летописных и законодательных материалах. Им было названо три представителя рода Чудинов – сам Чудин, упомянутый как держатель Вышгорода, а также как один из умнейших вельмож своего времени и участник законодательного съезда Ярославичей, отменивший смертную казнь на Руси. Затем он называет Иванко Чудиновича и Станислава среди знатнейших бояр и тысяцких, участвовавших в съезде Владимира Мономаха. Однако брат Чудина Тукы в исследовании просто не фигурирует, поэтому связей между Станиславом и остальными членами рода Чудинов не прослеживается.

Впервые все пять членов рода были названы и выявлены как единый род в работе М.П. Погодина «О наследственности древних санов (1054 – 1240 гг.). Однако подробный анализ материалов по всему роду Чудинов принадлежит С.М. Соловьеву. Ему была более интересна линия Тукы и его потомков, как обеспеченная большим количеством сведений. Им также названы все представители рода Чудинов и установлены, хотя и более осторожно, чем у Погодина, родственные связи на протяжении трех поколений. Кроме того, Соловьеву принадлежит и первое предположение о происхождении семьи – он выводит их род из финнов. Чудин назван Соловьевым подчиненным Изяслава, держателем Вышгорода, его брат Тукы – также обозначен как боярин и знатный человек, дружинник Изяслава. Иванко Чудинович назван дружинником Олега и участником съезда, на котором был принят «Устав о проценте». Станислав Тукиевич представлен как боярин, переяславский тысяцкий, участник съезда, принявшего «Устав о проценте», и лишь про положение Станиславича ничего не сказано. Также Соловьевым акцентировано внимание на переходах отдельных представителей Чудинов от князя к князю: Тукы первоначально упоминается как боярин князя Изяслава Ярославича (события 1068 г.), а затем, в 1078 г. погибает в битве при Сожице уже как боярин князя Всеволода, Чудин служит князю Изяславу, а его сын Иванко – Олегу Святославичу. В принципе, в работе С.М. Соловьева собрано почти все, что можно найти в письменных источниках – выявлен основной состав рода, сделана попытка объяснить его социальное происхождение, прослежено, хотя и не полностью и не для всех членов рода, социальное положение.

Затем, П.В. Голубовским были сопоставлены фигуры Микулы Чудина Краткой Правды и Чудина русских летописей и предположено, что это один и тот же человек, однако в дальнейшем это положение вызвало дискуссию, окончательно и не разрешенную даже на современном этапе развития исторической науки.

В.О. Ключевский, не называя представителей рода Чудинов по именам, предположил, что все бояре-участники законодательных съездов как при Ярославичах, так и при Владимире Мономахе являлись тысяцкими, так как именно они были наиболее заинтересованы в суде и торговле, которые контролировали по долгу службы. Таким образом, тысяцкими оказываются не только Станислав Тудкович, о котором это сказано открытым текстом, но и сам Чудин, и его сын Иванко. Однако прямых подтверждений данной версии не имеется и, по сути, она построена только на функции участников съездов – создании законов.

П.Н. Мрочек-Дроздовский называет только четверых представителей рода, проявляя больший интерес к Тукы и его линии. В этот род, с его точки зрения, входят прежде всего, Чудин, который держит Вышгород и имеет двор в Киеве. «Двор Чудина» впервые вовлекается, таким образом, в оборот научного анализа. А также, его брат Тукы, сразу названный мужем Всеволода Ярославича, Станислав Добрый Тукович – дружинник Андрея Владимировича Переяславского и участник законодательного съезда в Берестове, а также Станиславич как дружинник Глеба Юрьевича. Иванко Чудинович не назван совсем, но одновременно к роду гарантированно причисляется Станиславич. Автором подчеркивается близость представителей рода к определенным князьям, но не указывается степень этой близости, а также их должности. Автором предпринята попытка обоснования происхождения рода Чудинов – «Имя Чудин было изначально народным, затем обратилось в личное», то есть он считает, что прозвище Чудина таким образом этнический характер.

Четверых представителей рода называет А.Е. Пресняков в работе «Княжое право в Древней Руси». Это – Чудин, названный воеводой (видимо, в связи с держанием города) и тысяцким, держателем Вышгорода, а также участником съезда Ярославичей. Тукы именуется только советником при Изяславе, о его должностях и переходах упоминаний нет. Иванко Чудинович назван княжим мужем Олега Святославича и указано его участие в составлении «Устава о процентах». Упомянут Станислав, но без указания родственных связей с остальными Чудинами. Однако автора больше интересует сам факт наследственности в вопросе передачи значимых должностей и близости к князю, поэтому, родственные связи прописаны четко, хотя и не упомянута линия потомков Тукы – Станислав и Станиславич.

В исследовании Русской правды И.А. Стратонова выделяются только три представителя семьи Чудинов – сам Микула Чудин – известный человек в Киеве, занимающий высокое положение в княжеской дружине, держатель Вышгорода, советник князей. А также, его брат Туки, советник Изяслава во время восстания 1068 г. и его сын (у исследователя их родственная связь указывается как возможная) Иванко Чудинович, советник Владимира Мономаха.

Б.Д. Грекова интересовал не весь род, а только сам Чудин как пример привлечения «чудских старшин» к управлению новым государством, то есть, прежде всего, как демонстрация «многонациональности» древнерусской элиты. Греков видит в Чудине славянизированного финно-угра, чьи предки выдвинулись из местной племенной знати, и вошли сначала в состав боярства Новгорода, а сам он, затем, вместе с Ярославом, переместился в Киев. Кроме того, Греков предположил, что если Чудин является знатным и влиятельным боярином, то у него просто обязаны быть крупные земельные владения. К таковым он и попытался отнести Чудинов погост, аргументируя это тем, что названия часто давались по имени владельца. Однако данное утверждение, как минимум, слабодоказательно – прозвище «Чудин» было не единичным в русской истории, а название могло также возникнуть не по владельцу, а по древнему населению, в котором могла быть достаточно большая часть финно-угорского населения.

С.В. Юшков, рассматривая вопросы, связанные с «Правдой Ярославичей» упоминает только одного Чудина, в котором он видит княжьего мужа и одного из участников законодательного съезда. Другие представители рода не упоминаются по именам, но указывается, что устав Владимира Мономаха принимался в результате совещания наиболее крупных административных лиц. Таким образом, младшее поколение Чудинов, участвовавшее в съезде в лице Иванко Чудиновича и Станислава Тудковича косвенно признается автором одними из самых влиятельных лиц в Древней Руси начала XII в.

М.Н. Тихомиров обратился к вопросу об имени старшего представителя рода бояр-Чудинов. Тихомиров обратил внимание, что в 70-е гг. XI в., то есть в период наиболее активного упоминания Чудина в летописи и Русской Правде, и когда Чудин держал Вышгород, в момент перенесения мощей князей Бориса и Глеба во все тот же Вышгород там старшиной огородников (возможно, глава местного самоуправления) называется Микула Ждан. Исходя из этого, Тихомиров считает, что нужно разделять Микулу-вышегородца и Чудина-киевлянина и предлагает считать их двумя разными людьми. Поэтому оказывается, что на съезде, принимавшем «Правду Ярославичей», датой которого Тихомиров считает 1072 г., оказываются два представителя от Вышгорода (Чудин как его княжеский управитель и Микула как представитель местного самоуправления). При исследовании проблем, связанных с принятием Устава Владимира Мономаха, Тихомиров упоминает предстателей младшего поколения Чудинов – Иванко Чудиновича, как мужа Олега Святославича и Станислава Доброго Тудковича как переяславского тысяцкого, однако он не прослеживал родственные связи.

В.В. Мавродин при изучении народных восстаний 1068 и 1113 гг. и законодательных съездов князей как их последствий рассматривает роль представителей боярства, среди которых были и Чудины. Глава рода у исследователя назван Микулой Чудином, но при этом ни киевлянином, а вышегородцем, который считается одним из виднейших и влиятельных бояр. Кроме него, Мавродиным в связи с событиями восстания в Киеве 1068 г. упоминается Тукы, но он представлен только как брат Чудина, а также дружинник Изяслава и его советник. В связи со съездом в Берестове упоминаются младшие Чудины. Иванко не назван по имени, а только как боярин Олега Святославича, также называется Станислав – как переяславский тысяцкий, ближе всего стоявший к народу и собиравший разные поборы. Присутствие на законодательных съездах князей, знатнейшего боярства, представителей городов должно было подчеркнуть важность реакции на восстания со стороны власти, с другой же стороны, присутствие тысяцких указывало на демократические тенденции в управлении, так что род Чудинов у Мавродина в результате оказывался не просто боярским, но и связанным с вечевой демократией.

Линию Грекова на изучение неславянских элементов в составе правящего класса древней Руси продолжил Л.В. Черепнин. С его точки зрения Чудины – представители эстонской («чудь» расшифровывается, в том числе и как эсты, но чаще все же используется как собирательное название всех финно-угорских племен) знати. Автор называет четверых представителей рода, причем рассматривает их именно как род – доказательство преемственности службы выходцев из финно-угорской среды на юге Киевской Руси. Он называет Чудина (без имени) видным правоведом, владельцем двора в Киеве и «лена» в Вышгороде (то есть он не просто наместник или управитель, но владеет городом на основе феодального пожалования). Черепнин также проводит аналогию между Чудином, с его леном в Вышгороде и чудином (судя по имени) Искусеви, который был послом Ольги в 945 г., которая также считала Вышгород своим городом. Также Черепнин называет Тукы, дружинника Изяслава, Иванко Чудиновича – боярина, дружинника князя Олега Святославича и участника законодательного съезда Владимира Мономаха.

Дискуссия по поводу имени Чудина, начатая М.Н. Тихомировым, была продолжена А.А. Зиминым. Он считал, что доводы его оппонента о необходимости разделения Микулы и Чудина недостаточно доказательны или же ошибочны. Так как на первом съезде законодательном съезде князей (автор выделял два законодательных съезда с участием детей Ярослава – первый состоялся в период между 1036 и 1054 г., а второй в 1072 г.) каждый князь присутствовал только с одним своим «мужем», а «старшина огородников» Микула Ждан вряд ли, исходя из своей достаточно невысокой должности мог принимать участие в столь значительном мероприятии. Также Зимина интересовал вопрос о цели присутствия бояр на княжеском законодательном съезде – им было сделано предположение, что исходя из периода первого съезда (между 1036 и 1054 гг., то есть еще при жизни князя Ярослава), и малолетства (князьям в зависимости от даты съезда от 5-6 до 22 лет), то бояре являлись их опекунами, воспитателями, доверенными лицами и наставниками. Таким образом, место при дворе князей бояр-участников съезда (и Чудина, в частности) возрастает до положения воспитателя, сравнимого с Добрыней при Владимире Святославиче. Чудин может, в таком случае, рассматриваться как одно из первых лиц в государстве. Исходя из самого порядка перечисления князей и их бояр исследователь считает, что Чудин изначально служил не Изяславу, а Святославу, тем более, что его сын в дальнейшем будет служить Олегу Святославича сыну князя Святослава Ярославича, то есть перехода, отмеченного еще С.М. Соловьевым просто не было. А.А. Зимин считал, что в 1072 г. в Вышгороде Чудин был посадником (не ленником, а лишь управителем) и поэтому, будучи в этой должности на службе у тогдашнего киевского князя Изяслава, не мог участвовать во втором съезде как доверенное лицо Святослава. На основании этого положения Иванко Чудинович рассматривается автором как ближайший боярин (исходя из наследственной передачи должностей) Олега Святославича (иначе он не участвовал бы в съезде), после смерти своего отца. Брат Чудина Тукы упоминается только как дружинник и княжий муж Изяслава, о его службе у Всеволода Зимин не упоминает. Также Зимин не указывает положение сына Тукы Святослава – он упоминается только как тысяцкий.

И.Я. Фроянов анализирует ситуацию, сложившуюся в Киевской Руси после восстания 1113 г. в Киеве, в частности съезд князей в Берестове и его участники, среди которых были младшие Чудины – Иванко Чудинович и Станислав Добрый Тудкович. Для исследователя Чудины являлись представителями соответственно черниговской и переяславской вечевых общин, ставших на тот момент (начало XII в.), доминантными силами в политике Руси. Иванко, таким образом (в продолжение идеи, высказанной еще В.О. Ключевским) является черниговским тысяцким. Причем исследователь считает должность тысяцкого выборной, то есть продолжает линию В.В. Мавродина, видевшего в тысяцких проявление демократической, вечевой тенденции в управлении. У Фроянова получается несколько противоречивое положение: тысяцкие, с одной стороны, выборные от народа, с другой же стороны – «княжие мужи». Правда и сам Владимир Мономах действует по воле киевской вечевой общины. Так что род, Чудинов, не переставая быть боярско-дружинным и «княжеским» в лице своих младших представителей становится «вечевым» и отстаивает интересы городов, а не князей.

В работе А.А. Медынцевой, посвященной граффити на стенах Софийского собора в Новгороде: «Святая София, помилуй раба своего Николу, пришельца из Кыева града от своего князя Ярослава в церковь святых безмездников и чудотворцев Козьмы и Демьяна» или «пришельца… в эту (или твою) церковь (т.е. Софию)». В «пришельце Николе» исследовательница склонна видеть Микулу Чудина (Никола, Николай – якобы его христианское имя). Исследовательницей для доказательства своей теории были проанализированы все доступные источники и литература, прежде всего это касается дискуссии М.Н. Тихомирова и А.А. Зимина. Медынцева признает более убедительными доказательства последнего, особенно его теорию об удревнении времени законодательного съезда с участием Ярославичей. Она считает, что деятельность Чудинов заканчивается как раз в конце 70-х гг. XI в., следовательно, Чудин был известен, богат, уважаем и авторитетен еще при Ярославе Владимировиче и был одним из его близких бояр, а на съезде, состоявшемся, видимо, сразу после смерти Ярослава, в 1054 г., на котором была принята Правда Ярославичей, был опекуном и доверенным лицом одного из князей. Но это все является повторением основных рассуждений А.А. Зимина. И на их основании Медынцева делает вывод о том, что Чудин Микула, мог быть посадником в Новгороде в период между 1052 (времени смерти Владимира Ярославича) и 1054 (время вокняжения Изяслава Ярославича) годах. Таким образом, Медынцевой в некоторой степени подтверждаются сведения В.Н. Татищева о том, что Чудин был новгородским посадником. Данное предположение, как признает она сама, может существовать, но его нельзя полностью окончательно доказать. Кроме Чудина исследовательницей упоминаются также еще два основных члена рода – Тукы, в котором она видит боярина, дружинника и близкого к князю Изяслава человека, и, главное, младшего брата, чей авторитет и должности во многом определяется родством с Чудином. Также ей упоминается сын Чудина Иванко – наследственный важный сановник и доверенное лицо князя при решении важных политических вопросов. Сам род, с точки зрения исследовательницы имеет новгородское происхождение, то есть она поддерживает идеи В.Н. Татищева и Б.Д. Грекова.

М.Б. Свердлова видел в Чудинах выходцев из Новгорода и считал старших из рода – самого Чудина и его брата Туки боярами Ярослава, пришедшими с ним и укрепившие именно при нем свое положение в ближайшем окружении князей. Свердлов поддерживает М.Н. Тихомирова, считая закономерным разделение Микулы и Чудина, основываясь, в первую очередь, на летописном материале, где Чудин никогда не называется по имени. Но одновременно Микулу из «Русской Правды» он считает лицом слабо идентифицируемым, так как, Микула-«глава огородников», которого приводил М.Н. Тихомиров, по незначительности должности вряд ли мог участвовать в съезде, решавшем важнейшие государственные вопросы. Так что, по М.Б. Свердлову Чудин оказывается отдельным лицом, а Микула остается без идентификации. Во главе рода он также видит изначально человека князя Изяслава Ярославича, но во время какого-то из периодов изгнания его из Киева, подчинившегося Всеволоду (ему в дальнейшем служит брат Чудина Туки, или же Святославу – его сыну служит сын Чудина Иванко). При этом Свердлов считает, что служба Чудина в Вышгороде или переяславскому князю не разрывала его связей с Киевом. М.Б. Свердлов видит в Чудине уважаемого и богатого боярина, владевшего двором в Киеве, и бывшего вышгородским посадником или же тиуном (двор Чудина находился на месте княжеского времен Ольги, а Вышгород как раз в ее времена входил в княжеский домен). Также исследователем упоминается брат Чудина Туки, состоящий в ближайшем окружении Изяслава, особо подробно, исходя из летописного материала, рассматривается его роль в качестве советника в событиях восстания 1068 г., а затем Всеволода 37 . Иванко Чудинович и Станислав Добрый Тудкович видятся Свердлову крупными государственными деятелями, входившим ближайшее в окружение Владимира Мономаха, хотя Иванко и поименован «Олговым мужем». Автор упоминает также Станиславичей, хотя их принадлежность к роду Чудинов считает сомнительной или же плохо доказуемой. Одновременно он говорит о 80- тилетней наследственной службе рода бояр Чудинов различным Рюриковичам, хотя если считать от первого упоминания Чудинов (1068 г.) до смерти Станислава Доброго Тудковича в 1036 г. насчитывается только 68 лет – 80 получается, если считать от первого упоминания рода до смерти того самого Станиславича (1148 г.).

П.П. Толочко в своих работах анализирует как традиционные письменные, так и пытается привлечь новые археологические, источники по Чудинам. Он, в отличие от М.Б. Свердлова считает более убедительными аргументы А.А. Зимина в дискуссии о Чудине, поэтому говорит о Миколе Чудине, хотя новых аргументов в пользу этой точки зрения не приводит. Микулу Чудина он считает видным боярином, который держит Вышгород в 1072 г., на основании этого он относит законодательный съезд Ярославичей именно к этому, а не к более раннему, времени. Кроме того, он считает возможным, что все участники, как съезда Ярославичей, так и съезда Владимира Мономаха находились в статусе тысяцких. Также, продолжая линию Б.Д. Грекова, Толочко пытается выяснить, где находились земельные владения Чудинов. Он считает, что их можно приурочить к землям, лежащим рядом с днепровскими городками Чучин (предположительно – искаженное Чудин) и Иван. Размеры этих владений он оценивает как около 2000 га. Также он отмечает, что двор Чудинов располагался в наиболее престижной части Киева и занимал около 2000 кв. м. Однако, как и в случае с Б.Д. Грековым, данные расчеты являются предположительными и построены лишь на совпадении имен, которые могут быть как случайными, так и более поздними. Относительно Туки – исследователь говорит о его высоком положении при киевском дворе, видит его в ближайшем окружении Изяслава, а затем воеводой у Всеволода. П.П. Толочко считает, что как Иванко Чудинович, так и Станислав Тукович могут считаться тысяцкими во время совещания по поводу Устава Владимира Мономаха, однако не согласен с И.Я. Фрояновым относительно выборности тысяцких и того, что они представляют вечевые общины. По его мнению, оба младших Чудиновича были связаны не с вечем, а со своими князьями. Толочко говорит о высоком положении всех членов рода Чудинов на протяжении двух поколений, что явствует как из должностей и дел рода, так и из его земельных владений. Относительно их происхождения, Толочко традиционно указывает на то, что они – выходцы из чуди, подтверждением чему он считает археологические находки на месте городков Чучин и Иван финно-угорских предметов.

П.С. Стефанович выделяет пятерых представителей рода, оговаривая ситуацию Станиславича, как предположительную, наибольшее внимание им уделяется вопросам преемственности в службе. Относительно главы рода Чудинов, он склонен придерживаться традиции М.Н. Тихомирова и М.Б. Свердлова, считая, что его стоит именовать только Чудином без имени Микула, его вполне удовлетворяют уже приведенные аргументы, поэтому новых он не выдвигает. Одновременно, он оговаривает, что существует и другая линия, и как ее представительницу приводит А.А. Медынцеву. Относительно построений А.А. Медынцевой, связанными с новгородским посадничеством Чудина, он выражает вполне обоснованное недоверие, так как они действительно, как признает и сама исследовательница, плохо доказуемы. Автор также считает, что законодательный съезд Ярославичей был один, и состоялся он только в 1072 г. Таким образом, автор не поддерживает идеи, идущие от А.А. Зимина, связанные с участием Чудина и других бояр в качестве опекунов и наставников князей, хотя и не опровергает участия самого Чудина в этом съезде и его законодательной деятельности. Таким образом, П.С. Стефанович видит Чудина как влиятельного боярина, советника князей, доверенного лица одного из Ярославичей и держателя Вышгорода в 1072 г. Брат Чудина Туки видится ему дружинником князя Изяслава, а затем Всеволода, причем наибольший интерес у автора вызывает переход боярина от одного князя к другому, что не соответствует традиции преемственности службы бояр. В этом же ключе ему также интересен Станислав Добрый Тукович, служивший Владимиру Всеволодовичу Мономаху – был переяславским тысяцким, в то время как Тукы служил Всеволоду – пример наследственной службы нескольких поколений бояр нескольким же поколениям князей. Еще одной тенденцией, отмеченной исследователем на примере рода Чудинов – наследственная связанность не только с князьями, но и с определенными городами. Так, если Чудин держал Вышгород при Изяславе, то Иванко Чудинович служит Олегу Святославичу, в котором автор видит в этот период вышгородского князя, и если Станислав Добрый Тудкович является переяславским тысяцким, то его возможный потомок Святославич также погибает из-за интриг, связанных с Переяславлем. Таким образом, если относительно главы рода Чудинов, Стефанович имеет вполне традиционное мнение, то относительно остальных его членов, достаточно мало изучавшихся, он делает интересные наблюдения, которые возможно проецировать на боярство в целом. Кроме того, он высказывает предположение, что на Станиславиче истории рода Чудинов и закончилась вместе с его гибелью. Такое предположение является вполне вероятным, если принять во внимание, что в письменных источниках нет прямых указаний, руководствуясь которыми возможно было бы найти потомков Станиславича или Иванко Чудиновича, а «злая» казнь Станиславича, скорее всего за измену, упоминаемая под 1148 г. могла лишить его потомков боярского звания и имущества.

Подводя итоги изучению истории рода Чудинов, мы должны отметить, что род Чудинов, скорее всего имеет северное происхождение. Это явствует из прозвища главы рода Чудин, то есть происходящий из «чуди» – финноугорских племен, более конкретно вряд ли удастся установить. Также связь Русским Севером и, возможно, Новгородом, явствует из имени, если считать, что его имя Микула, то оно считается «северным», новгородским по произношению (для юга более характерно что-то вроде Микола). Имя его брата Туки большинство исследователей считают скандинавским по происхождению, хотя некоторые выводят его от «тук» – славянского слова, обозначающего «жир», «сало», «масло». Если считать его скандинавским, то этот факт будет указывать на связь с Севером и Новгородом. Так что род имеет, возможно, новгородское происхождение и имел заслуги еще перед Ярославом или же действительно сначала был частью новгородской элиты, так что боярство Чудина может насчитывать еще несколько поколений приближенных к власти предков, переместившегося на Юг вместе с князем Ярославом Владимировичем.

Род Чудинов общепризнано насчитывает четверых достоверных представителей – Чудин или Микула Чудин, Туки его брат, (исходя из того, что Туки всегда упоминается через связь с Чудином и ни разу нет обратной ситуации, скорее всего он – младший брат), Иванко Чудинович, сын Чудина, Станислав Добрый Тудкович (Тукович), сын Туки. И одного, достоверность которого не получилось окончательно удостоверить – Станиславич, возможный потомок (сын) Станислава Доброго, то есть нам известно три поколения бояр и их службы на протяжении второй половины XI – первой половины XII вв.

При наблюдении над именами известных представителей рода можно отметить две тенденции – если имена старшего поколения можно, хотя и предположительно, связать с северной традицией, то для имен младших поколений характерны славянские имена в южном звучании, что указывает на быструю славянизацию и вливание в местную этническую и языковую среду. Кроме того, мы знаем род по двум основным линиям – Чудиновичи – «старшая линия» – известны только по христианским именам (если опять же следовать традиции А.А. Зимина) – Микула (Николай) и Иванко (Иоанн), линия же Туковичей известна нам только по языческим, повседневным именам (Туки, Станислав), хотя вся древнерусская элита того времени была крещена. Такая ситуация характерна для летописи в целом, но данная ситуация интересна как тенденция для рода. Может быть, это можно рассматривать как лишнее доказательство того, что линия Туки – младшая в роду.

Из источников нам известно только служебное положение членов рода Чудинов, причем мы не можем говорить о всей их карьере, а только о достижениях в конкретные годы, притом, что точных дат рождения и смерти нам неизвестно ни для одного члена рода, а также, хотя зачастую и очень предположительные (прямо в источниках упомянута только связь Чудина и Туки), родственные связи бояр.

Относительно служебного положения – видно, что род в целом, на протяжении трех поколений пользовался большим доверием у различных князей рода Рюриковичей – то есть члены рода имели достаточно выдающиеся деловые качества и авторитет предков.

Сомнительно, что род Чудинов прерывается на казни Станиславича в 1148 г. Даже если Станиславич и является потомком Туки, то для нас неизвестна судьба наследников старшей ветви – потомков Иванко Чудиновича, а кроме того, мы не знаем, в каком возрасте погиб Станиславич, были ли у него потомки и как его смерть на них отразилась. Так что род Чудинов, скорее всего, продолжился, но сказать о других его поколениях на основании источников мы не можем.