3.древние североаравийские и ранние исламские арабские граффити

стр. 23

Обращения к Богу (богам)

Обращения к различным божествам являются неотъемлемой частью АNА и арабских граффити. На хисмаике и сафаитике наиболее часто упоминаются божества Lt/ʾLt и Rḍw/Rḍy, но в целом известно еще около дюжины божеств. 139 В арабском языке верховенствует Аллах, и никакое другое божество не упоминается. Интересно, что в текстах АNА Аллах (Lh или ʾLh) появляется редко, что может означать, что он считался чем-то вроде далёкого, но значимого «верховного бога » 140 (хотя прямых доказательств этого не существует) или что на самом деле он был меньшим божеством. Интересно, однако, что среди теофорных имён, встречающихся, например, в хисмайских текстах, Lh кажется наиболее распространенным. 141 Примером сафаитского прошения является следующее: l wd bn ytm bn wd bn ytm w rʿy h-mʿzy f h lt s1lm w wqyt m bʾs1 By Wd son of Ytm son of Wd son of Ytm.= Он пас коз. О ЛТ, (даруй) безопасность и защиту от бед. 142

Слово «защита» (wqyt) находит параллель в арабском мусульманском тексте, в котором Аллах просит писателя (waqqihi) защитить его от наказания адским огнём. 143 Однако разница в значении очевидна: если автор сафаитского граффито хотел безопасности и защиты в этом мире, то взгляд мусульманского писателя был устремлён в будущее, если не считать, что они писали только формулы.

В грамматике аль-Джалляда мы находим список благословений, которые испрашиваются у божеств. 144 Самая распространенная молитва - h DN s1lm, «О DN, дай безопасность!». В дополнение к этому можно привести следующие примеры текстов: l s1mm bn rml w rḍw ġnmt s1bʿ = написано S1mm сыном Rml и Rḍw, пусть будет добыча (ġnmt), семь раз ! 145 l ṣʿd bn ys¹ʿd bn mrm bn fny bn s²ʿr w wgm ʿl- ḥrb w ʿl- mrʾ w ʿl- ḥs¹r f ḥrb f y lt ġyrt ...= Ṣʿd сын Ys¹ʿd сын Mrm сын Fny сын S²ʿr и он опечалился за Ḥrb (и) за Mrʾ и за Ḥs¹r, ибо они были разграблены, так что, O Lt, пусть будут деньги за кровь; (ġyrt) ... 146 l ʾnʿm bn tm bn ʾnʿm ... w trwʿ l- rʿ -h gfr f h lt qbll -h s1lm ... = написано ʾnʿm сыном Tm сыном ʾnʿm ... и он боялся за своего друга Gfr, так что, о Лт, воссоедини (qbll) его с близкими в безопасности ... 147 l PN w ḫrṣ qn h- mlk f h yṯʿ flṭ l -h ...= PN , и он бодрствовал как слуга царя, так что, о Yṯʿ, да будет он избавлен (flṭ) ... 148 l PN w wgm ʿl- ʿqrb w ʿl- ḫlt -h mnʿm trḥt w ḫrṣ f h lt w h s2ʿhqm rwḥ m ḏ ḫrṣ = написано PN и он скорбел о ʿQrb и о своей тетке по материнской линии, Mnʿm, которая умерла, и он следил за ней, так что, о Лт и о S2ʿhqm, пусть будет облегчение (rwḥ) от того, против чего нужно стоять на страже. 149 l PN w ndm ʿl- ʾḫ -h mlṯ mqtl b- hld f h lt w ds2r nqmt mn- mn mṣr -h = написано PN и он был опустошен горем из-за своего брата Mlṯ, который был убит около Hld, поэтому, O Lt и Ds2r, пусть будет отмщение (nqmt) тому, кто забрал его(?). 150

Помимо подобных благословений, авторы просят богов помочь (s1ʿd) им в различных делах: l ḫld bn wnnt f h rḍw s1ʿd -h w ġzz b- h- ʾrḍ t = написано Ḫld сыном Wnnt, так , O Rḍw, помоги ему, пока он совершает набеги на эту землю. 151 h ʾlt s1ʿd ys1mʿl bn rbbn f ḥy = O ʾLt, помоги Ys1mʿl сыну Rbbn, чтобы он жил долго. 152 l ʾlht bn hʾs1 w ṭr mny w rḍw s1ʿd -h w ʿmr ʿs2r ṣyd = написал ʾLht сын Hʾs1 и он ждет Судьбы, и , O Rḍw, помоги ему построить десять ловушек. 153 l ḥls1 bn flṭ bn frʾn h bʿls1mn s1ʿd ʿtr bn zyd b mwd = написал Ḥls1 сын Flṭ сын Frʾn. О Bʿlsmn, помоги ʿTr сыну Zyd с любовью. 154

Если в граффити ANA принято просить о благах этого мира, то ранние исламские граффити посвящены другому: будущему. Почти каждое арабское граффити - это обращение к Аллаху с просьбой простить грехи автора и позволить ему войти в рай. Рай, конечно, является будущим событием в тех (большинстве) случаев, когда автор и человек, для которого просят прощения, совпадают. Формулы, используемые для просьбы о прощении, помощи или благословении (с использованием арабских корней ġfr, twb, ʿwf, rḥm, ʿwḏ, brk,155 rḍy, rzq, ṣlw, šfʿ), являются ранними, и многие из них появляются в самых ранних исламских граффити, датируемых 660-ми годами н.э. или около того. 156

Наиболее употребительной формулой в просьбе о прощении является allāhumma iġfir li fulān, «О Аллах, прости такого-то и такого-то», хотя встречаются и другие синонимичные выражения, такие как ġafara allāh li или ʿafā allāh ʿan. Кстати, сочетание allāhumma iġfir не является кораническим, хотя глагол ġafara/yaġfiru встречается в Коране шестьдесят три раза. 157 Как уже упоминалось, в некоторых граффити автор текста и человек, которого просят о прощении, не совпадают, и в таких случаях часто можно предположить, что человек, ставший объектом прощения, мёртв. 158 Иногда объект явно не мёртв, как, например, в граффито, в котором анонимный автор просит Аллаха «продлить для меня жизнь Хамзы, сына Давуда». 159 Другой интересный пример - граффито, в котором человек просит Аллаха простить его и его жену. 160 Действительно, часто можно увидеть, что прощение распространяется на всю мусульманскую общину, пророков и ангелов, а также на того, кто читает граффито вслух. 161

В одном граффито Аллах даже просит простить пророка Мухаммеда, что показывает, что доктрина ʿiṣma, неспособность пророка согрешить, не всеми воспринималась как должное: Allāhumma iġfir li muḥammad ʿabdika wa nabiyyika iġfir li hayṯam = O Allāh, прости Mụammad, твоего раба и твоего пророка. Прости Хаяма. 162 В этой связи следует отметить, что в арабских граффити первых двух исламских веков упоминания о пророке Мухаммеде встречаются на удивление редко и поздно. Очевидно, что авторы арабских граффити, по крайней мере в седьмом веке, не разделяли представления о пророке Мухаммаде как о таком важном персонаже, каким он стал в восьмом-девятом веках. 163 Следует добавить, что авторы граффити очень часто упоминают других пророков, кроме Мухаммада, что является особенностью, точное значение которой трудно интерпретировать. 164

Вместе с арабскими исламскими призывами к прощению в граффити присутствуют декларации веры. По-видимому, они считались своего рода предварительным условием для прошения о помиловании. (В текстах ANA, в которых нет понятия греха, прощения или чёткой теологии, декларации веры полностью отсутствуют). Одним из примеров таких исламских деклараций веры является следующее: «Я верю, что нет бога, кроме Того, в Кого уверовали сыны Израиля, (верую как) Muslim hanīf; и я не из числа многобожников». 165

https://journals.openedition.org/remmm/7067

Эти декларации веры с использованием корня ʾmn исчезают в девятом веке н.э.166 и, таким образом, относятся к ранним арабским исламским граффити. По нашему мнению, основанному на их текстах, авторы ранних исламских граффити были одержимы грехом (ḏanb) и тем, как он может повлиять на их положение в загробной жизни. 167 Они чувствовали, что согрешили, как раньше, так и позже (mā taqaddama min ḏanbihi wa mā taʾaḫḫara, частая фраза), и нуждались в прощении и хотели стать лучше. Действительно, один из авторов граффито обращается к Аллаху с мольбой: addibnī, «дисциплинируй меня!». 168 Озабоченность грехом и спасением разительно отличается от представлений авторов граффити ANA, поскольку последние не упоминают грех или загробную жизнь в своих текстах. 169 Есть лишь несколько случаев, когда понятие греха может встречаться в сафаитских или хисмайских граффити (и ни одного случая загробной жизни вообще!), и даже в этих случаях чтение вызывает подозрения, как, например, в следующем: l ms2br bh w hnn m kbyr By Ms2br. = Он вспоминал и плакал из-за великих грехов. 170 Это перевод редакторов, но bh, конечно, может также означать «вступать в половую связь с кем-либо», и в этом случае поправка w, «и», была бы излишней, а hnn было бы именем. 171 Однако окончание mkbyr пришлось бы объяснять по-другому. В любом случае, интерпретация editio princeps, вероятно, должна быть изменена.

Несмотря на то, что граффити ANA не разделяют понятия греха и загробного мира с более поздними арабо-мусульманскими граффити, в формулах и используемой лексике есть сходство. Сравните, например, следующие сафаитские и арабские граффити: l bdḥ bn ʿlg w ʿwḏ b rḍy w ṭr = написал Bḍ сын ʿLg. Он укрылся в Rḍy и был начеку . 172

Тот же корень (ʿwḏ) встречается в арабских граффити то тут, то там. Некий ʿAlātha, пишущий о себе в третьем лице, но обращающийся к Аллаху во втором, пишет, что он taʿawwaḏa bika min saḫṭika wa al-nār, = «укрывается в Тебе от Твоего гнева и (адского) огня». 173 И здесь снова видна разница: для автора сафаитского граффито, Bḍ, сына ʿLg, смысл «укрытия» был, вероятно, мирским, земным: он просил божество Rḍy позаботиться о нём, пока он будет начеку. Для ʿAlātha , однако, источником страха были не враги здесь и сейчас, а гнев Аллаха и ад.

Переходя к хисмаику, можно сравнить два различных выражения, использующих корни rḥm и ḏkr, с арабским. Во-первых, в хисмаике мы имеем явные случаи, когда rḥm, «милость, сострадание», испрашивается у божеств. 174 Это также встречается в арабских исламских граффити, где авторы просят Аллаха быть милостивым или сострадательным (raḥima, taraḥḥama) по отношению к ним. Во-вторых, существует замечательное хисмаик призывное выражение, которое можно сравнить с арабским ġafara allāh li, а именно: «Пусть упомянутое божество вспомнит (ḏkr/ḏkrt) что-то/кого-то». Два примера такого рода: ḏkrt ʾlt kll1 [ṭs]rt = пусть ʾLt помнит каждое пожелание/надпись 175 ḏkr ʾlh 1lsm пусть ʾLh вспомнит S1lm. 176

Подобные выражения весьма близки к более поздним, исламским арабским призывам. Есть случаи, когда автор и человек, которого просят помянуть, явно различаются. 177 Если мы предположим, что последний умер, это будет свидетельствовать о представлении о некой загробной жизни. Однако на данный момент невозможно сделать дальнейшие выводы об этих концепциях. Следует также отметить, что, хотя корень ḏkr не встречается в арабских граффити, 178 хисмайское выражение также можно сравнить с отрывком из Корана 2:152, fa-ḏkurūnī aḏkurkum, «помни Меня, и Я буду помнить тебя».

Обычно авторы арабских граффити интересуются только потусторонними вопросами, просят Аллаха простить их и впустить в рай, но иногда они просят что-то и для этого мира. Фраза urzuqhu min faḍlika, «дай ему от Твоего изобилия», встречается довольно часто 179 и, скорее всего, означает средства к существованию в этом мире. Есть также редкое граффито, чтение которого несколько неопределенно, в котором автор, похоже, просит у Аллаха al-ġinā, «богатство». 180

В граффити Негева встречаются своеобразные фразы, толкование которых не вполне определённо. Например, прощение просят ḥayyan (wa) mayyitan, 181 что означает, по-видимому, что Аллах должен прощать не только когда человек жив, но и когда он умер, но ещё не воскрес. В другом граффито, на этот раз из Иордании, прощение просится для каждого мусульманина и верующего, будь то мужчина или женщина, живой или мёртвый. 182 Для некоторых мусульманских авторов граффити необходимость прощения грехов не ограничивается смертью, хотя другие также обеспокоены тем, что не получат прощения до смерти, как, например, автор граффито, просящий Аллаха обратить к нему qabla al-mawt, «перед смертью». 183 Один из авторов граффито из аль-Сувайдиры просит о прощении и заявляет, что не будет больше грешить, если получит его (wa lā yaktasibu baʿdahā iṯman). 184 Мусульмане должны были пройти через два испытания перехода между мирами, а именно через смерть и воскресение. 185 В тексте, датированном 148 г. хиджры/765 г. н.э., некий ʿУмар сын Мурра просит Аллаха взять его брата ʿУсмана к Себе (таваффа) «в день его смерти и в день, когда он будет возвращен к жизни». 186

Ещё одна интересная фраза появляется в граффито, где кто-то просит прощения ghayra hālikin wa lā mafqūdin, «не погиб и не пропал», 187 означающее, возможно, что человек всё ещё хотел жить дальше. Редакторы, Нево, Коэн и Хефтман, переводят это как «жив и здоров», что кажется хорошим приближением. В удивительно многих арабских граффити авторы просят Аллаха даровать им мученическую смерть fī sabīl allāh, «на пути Аллаха», - кораническая фраза, которая рано (но не обязательно в Коране) была связана с джихадом, священной войной. Здесь можно упомянуть, что, хотя Коран вдохновлял многих авторов граффити, Книга цитировалась довольно свободно,188 особенно до середины VIII века, когда наметился сдвиг в сторону более буквального цитирования, а не просто пересказа текста. 189 Есть также случаи, когда видно, что автор знал текст Корана устно, но арабская орфография представляла для него большие трудности. 190

Тема мученичества или священной войны в разных формулировках появляется в мусульманских арабских граффити. Например, мы видим: asʾalu allāh al-mawt fī sabīlihi, «Я прошу Аллаха о смерти на Его пути »191 , tawaffahu fī sabīlika, «(О Аллах,) возьми его (писателя) к Себе на Твоем пути » , 192 рифмованное граффито yasʾalu allāh al-šahāda wa al-saʿāda, » он (писатель) просит Аллаха о мученичестве и блаженстве», 193 и, чтобы связь со священной войной (джихад) не оставалась двойственной, один писатель просит о мученической смерти mujāhidan. 194

Интересным текстом является граффито из ал-Сувайдира, в котором автор просит о получении налога на милостыню, находясь на пути Бога (т. е. участвуя в Священной войне ( yasʾalu allāh zakāt fī sabīlihi). 195 Следует отметить, что многие из этих граффити находятся вблизи Мекки и Медины. Это может означать, что написание граффити с просьбой о смерти во имя Аллаха было связано с исламским паломничеством. Связь с джихадом в таком случае была бы лишь вторичной, хотя мы склонны думать, что фразу sabīl allāh здесь, вероятно, следует понимать в контексте священной войны.

Трудно найти аналогичные случаи в граффити ANA. Есть две фразы, которые ранее интерпретировались как выражающие отношение писателей к смерти: rġm mny, «он ненавидел Судьбу/смерть » 196 и ṭr mny, «он ждал Судьбу/смерть». 197 По мнению Виннетта и Хардинга, «авторы этих... надписей утверждали, что они спокойно принимают всё, что может преподнести им судьба». 198 Даже если это не явные высказывания о загробной жизни, Аль-Джаллад, с другой стороны, переводит эти фразы как «поражённый судьбой »199 и «судьба затаилась в ожидании » 200, тем самым устраняя любую ссылку на отношение писателей к смерти.

Пытаясь объяснить отсутствие фразеологии, подобной той, что мы находим в арабском материале, следует помнить, что материал ANA в высшей степени шаблонный и ограничен только определёнными темами. Вместо того чтобы делать прямой вывод о том, что авторы ANA не имели представления о загробной жизни, мы должны рассмотреть возможность того, что писать о загробной жизни было просто не принято, и это не имело никакой функции при написании надписей (какими бы ни были эти функции).

В арабских граффити на маршруте паломничества в Мекку некоторые люди просят Аллаха даровать им спутников на пути в Мекку и безопасное возвращение домой после этого, так что очевидно, что не все авторы арабских граффити желали смерти и мученичества. В этой связи следует упомянуть об одном сафаитском граффити, которое может относиться к паломничеству (ḥajj). Однако его интерпретация, на наш взгляд, проблематична. Вот какое чтение дают редакторы: l dʾy bn ns2l w rḥḍ bh lgm l yḥg By Dʾy son of Ns2l = Он стирал (свою одежду и) ограничивал сексуальные отношения, чтобы отправиться в паломничество». 201 Требуется больше доказательств, прежде чем мы сможем быть уверены, что авторы текстов АNА имели представление о паломничестве, хотя можно с уверенностью сказать, что паломничество к святым местам было обычаем доисламской Аравии. 202

Литературные и поэтические граффити?

Граффити литературного или поэтического характера очень редки как на ANA, так и на арабском языке, но есть несколько примеров, особенно на арабском. Существует сафаитско-хисмайский текст, который можно назвать литературным или поэтическим. Его прочтение и интерпретация вызывают споры, но здесь мы следуем новому прочтению аль-Джаллада. Он интерпретирует текст как отсылку к циклу Баала в ханаанской мифологии,219 но, поскольку это единственный пример в корпусе ANA, интерпретация может считаться несколько спекулятивной. Тем не менее, в сафаитском корпусе можно найти интересные параллели с темами этого текста. В любом случае, очевидно, что этот текст является поэтическим (в широком понимании). Согласно ал-Джалладу, текст содержит смесь сафаитских и хисмайских символов и должен читаться следующим образом: 220 l ḥg mt w ḷ ṯrm / f mykn ḫlf lyly -h w ʾwm -h / w h ʾ-bʿl ybt w l h bt w m nm Мот устроил пир; презренный ест / установлен черед его ночей и дней / и вот, Ваал отсечён; отсечён действительно, но не мёртв. 221

Здесь также имеется необычный хисмаик текст, написанный тремя строками справа налево одна под другой, с некоторыми формами букв, слегка отличающимися от тех, что встречаются в соседних текстах. Последняя строка - обычное обращение, хотя в других свидетельствах она стоит в начале текста, а часто и сама по себе. 222

Ни метра, ни рифмы найти не удаётся, но, несмотря на это, в своеобразном тексте чувствуется литературность или поэтичность: w m ḥll ḍy rh / ht ʿs²w w rs¹l / s¹mʿt ḏs²ry w ktby И тот, кто разбил лагерь, укрывшись в низине, / Дайте (приношение) вечерней еды и молока, / Чтобы Ḏs²ry и Ktby могли услышать. 223 Сафаитско-хисмаик поэтический текст (рис. 4) находит интересную точку сравнения в арабском поэтическом граффито I в. хиджры, написанном лабиринтообразно. 224 Оно состоит из двух поэтических стихов, сопровождаемых информацией о том, кто и когда его написал. Косые черты в транслитерации обозначают конец гемистиха: afnā l-jadīda taqallubu l-šamsi / wa ṭulūʿuhā min ḥayṯu lā tumsī / wa ṭulūʿuhā bayḍāʾa ṣāfiyatan / wa ġurūbuhā ṣafrāʾa ka l- warsi / wa kataba abū jaʿfar bn ḥasan al-hāshimī sanat ṯamān wa tisʿīn (То, что раньше было) новым, износилось поворотом солнца и его восходом оттуда, где оно не бывает вечером. Оно поднимается ярко и ясно, а заходит, бледнея, как цвет растения войн. Абу Джафар, сын Хасана аль-Хашими, написал (это) в девяносто восьмом году (хиджры = 716 г. н. э.). 225 Похоже, что эти стихотворные строки не являются дословной цитатой из какой-либо арабской поэмы, известной нам по литературным источникам, но в корпусе ранней арабской поэзии есть близкие варианты. 226 Что делает его интересным по сравнению с сафаитским поэтическим текстом, так это общая для обоих идея: нельзя убежать от времени, которое изнашивает даже «новое».

Иногда арабские граффити также являются своего рода waṣiyya, текстом наставления или завещания, в котором автор увещевает людей быть благочестивыми и «не умирать, если вы (pl.) не будете мусульманами». 227

Ниже приводится интересное арабское литературное граффито более религиозного характера: allāhumma innī asʾaluka tabyīn kull šayʾ laka al-ḥamd lā ilāh illā anta badīʿ al-samāwāt wa al-arḍ ḏū al-jalāl wa al- karam fa lammā qaḍā al-nabī ṣalātahu qāla man ṣāḥib al-kalima allāh 228 qāla al-ʿālam anā badīʿuhu = O Allāh, Я прошу Тебя сделать все ясным. Тебе принадлежит хвала. Нет бога, кроме Тебя, Создателя небес и земли, величественного и щедрого". Когда Пророк закончил молитву, он спросил: "Кто хозяин Слова? Аллах ответил: «Мир - я его Создатель». 229

В дополнение к этим примерам Хойланд отмечает, что многие граффити, даже если они не являются литературными как таковыми, имеют отличительный ритмический и рифмованный характер. Можно привести следующий пример, использующий формулы, которые повторяются в других граффити, но также имеют коранический прецедент: ṣalli 230 ʿalā abīnā ibrāhīm / wa ʿalā malāʾikatika al-muqarrabīn / wa-anbiyāʾika al-mursalīn / āmīn rabb al-ʿālamīn = Благослови нашего отца Авраама, ангелов, приближенных, и Твоих пророков, которые были посланы. Аминь, Господь мира. 231

Социальная функция

Написание граффити выполняло социальную функцию, которая была отчасти писательской, отчасти устной/слуховой. Она является писательской в том смысле, что граффити часто привлекали другие граффити. 232 В сафаитике , например, есть случай, когда, согласно первому граффито, некто по имени ʾBgr похоронен, и несколько человек говорят в сопровождающих граффити, что они скорбят о нём (wgm ʿl). 233 Есть также примеры текстов, в которых говорится, что некто нашёл граффито своего (очевидно, умершего) отца или деда и был убит горем. 234

Стирание граффити - нежелательная вещь, как показано в примерах проклятий выше, - также может вызвать горе, как это произошло с Mty в следующем примере. l mty bn ʿḏy bn mkbl w wgd s1fr bny mʿwr w ṣʿb f twḫy w lʿn w ts²wq ʾl- h-ʾḥb -h ... = Mty, сын ʿḏy, сын Mkbl, и он нашел надпись Bny стертой, и это (акт вандализма) причинило страдания, потому что он считался братом, так что пусть они будут прокляты; и он тосковал по своему самому любимому, ... 235

В арабском граффито может заставить кого-то добавить к нему басмалу, как в случае с граффито Зухайра, о котором говорилось выше, 236 или еще одну формулу аллахумма, "О Аллах! " в начале. 237 Граффити также выполняли устную/слуховую функцию, поскольку из их содержания ясно, что они предназначались для чтения вслух проходящими мимо людьми. 238

Следующее граффито показывает, что арабские лапидарные тексты предназначались для чтения вслух: Allāhumma iġfir li salama bn mālik kull ḏanb aḏnabahu qaṭṭ wa li man qaraʾa wa li man samiʿa ṯumma qāla āmīn = O Allāh, прости Саламе, сыну Малика, все грехи, которые он когда-либо совершил, и (прости) того, кто прочтет (вслух это писание), и того, кто услышит (его) и скажет «Аминь». 239

Отглагольный корень qrʾ также используется в сафаитском языке, хотя аль-Джаллад знает только один случай в тексте, который заканчивается следующим благословением: w ḥyy l- ḏ yqrʾ h- ktb = «но пусть тот, кто будет читать это письмо, будет иметь долгую жизнь». 240 Сходство между сафаитскими и арабскими граффити также можно найти в использовании глагольного корня dʿw. В сафаитском языке авторы могут просить о безопасности или других благословениях для того, кто прочтет вслух (dʿy, как корень встречается в сафаитике 241) граффити.

Следующий пример, кроме того, вызывает проклятия на того, кто поступает наоборот: l mṭr bn ʿm bn mṭr bn ʾnʿm bn qdm ḏ- ʾl ʿwḏ w dmy l -h ʾb -h w ḫrṣ h- nw mʿ ʾḫ -h m- mdbr f h lt s¹lm w ġnmt l- ḏ dʿy h- s¹fr w ʿwr w ḫrs¹ l- ḏ yʿwr h- ḫṭṭ = от Mṭr сына ʿm сына Mṭr сына ʾnʿm сына Qdm из рода ʿwḏ и его отец нарисовал (образ) для него, когда он вместе со своим братом следил за группой переселенцев из внутренней пустыни; Так что, о Лт, пусть тот, кто прочтет вслух эту надпись, обретет безопасность и благосклонность, и пусть ослепнет и онемеет тот, кто сотрет эту надпись. 242 Это можно сравнить с арабскими граффити, где автор просит прощения для себя и для того, кто daʿā li, «молит от имени» автора. 243

В хисмаистских текстах, однако, нет примеров того, что граффити читаются или предназначены для чтения. Тот же корень (в хисмаистском языке как dʿ) засвидетельствован несколько раз, но он используется только оптативно в коротких молитвах с божеством в качестве субъекта и лицом, отличным от писавшего, в качестве прямого объекта. 244 Таким образом, и сафаитские, и арабские граффити, вероятно, выполняли неформальную социальную роль. Их написание и чтение (вслух, как это было принято в досовременном мире) было важной частью религиозной жизни северной Аравии в доисламский и исламский периоды. Это были не просто мёртвые, безмолвные тексты. Скорее, люди декламировали их и дополняли своими руками. Конечно, всегда существовала опасность, что кто-то может стереть или как-то изменить текст. Для защиты от этого граффити часто снабжались проклятиями (см. выше).

Выводы

Мы показали, что арабские граффити раннеисламской эпохи имеют интересные параллели с граффити ANA. В статье было высказано предположение, что помимо сравнения арабских граффити с арабскими литературными текстами более позднего времени (написанными начиная с IX века н. э.), эти лапидарные тексты можно сравнивать с надписями и граффити, написанными другими скриптами и языками. Основная форма многих ANA и большинства арабских граффити такова: PN + обращение к DN, что, кстати, отличает их от набатейских арамейских граффити. Некоторые мусульманские популярные религиозные взгляды и формулы находят точные эквиваленты в ANA. Другие, например, темы священной войны, греха и загробной жизни, отсутствуют в сафаитских или хисмаистских текстах, что важно при сопоставлении доисламского политеизма с исламским монотеизмом.

Арабские граффити также показывают, что, по крайней мере, около 100 года хиджры/718 года н.э. завоевания (ġazwa, jihād) были четко мотивированы с религиозной точки зрения и направлены против мушриков, «многобожников». Это интересно с точки зрения вопроса о том, следует ли называть завоевания «исламскими» или «арабскими». 245 К сожалению, ни одно из граффити не может быть с уверенностью датировано самым ранним периодом завоеваний, то есть периодом от правления Абу Бакра до правления Усмана (632-656 гг. н. э.). Мы уже отмечали, что граффити ранних мусульман были посвящены греху, получению прощения и загробной жизни.

Фред Доннер метко описал раннюю исламскую общину как «движение воинствующего личного благочестия». 246 Можно добавить, что, судя по литературным свидетельствам и даже некоторым граффити, зарождающееся исламское сообщество, похоже, было движимо апокалиптическими спекуляциями и идеей, что конец близок. 247

Как уже говорилось в начале, историку невозможно найти реальную преемственность между ANA и арабскими граффити, поскольку между этими двумя наборами материальных свидетельств существует разрыв по меньшей мере в триста лет (согласно общепринятой датировке). Приходится прибегать к расплывчатым понятиям устной культуры или косвенным связям, чтобы найти влияние. Поэтому было бы интересно сравнить исламские арабские граффити с лапидарными текстами, которые иногда ближе к ним по тематике и времени, чем граффити ANA, например, с греческими, 248 сирийскими и древнеюжноаравийскими надписями и граффити. Более того, многие из этих текстов написаны монотеистами.

В этой статье вскользь упоминалось, что набатейские граффити на арамейском языке иногда предлагают интересные параллели с арабскими. Однако их влияние на последние представляется весьма незначительным. Мы хотим подчеркнуть важность материальных останков для изучения истории.

В последнее время Джеральд Хоутинг и Патриция Кроун предпринимают разные попытки переосмыслить религиозную среду доисламской Аравии, но эти попытки не совсем убедительны, поскольку не основаны на подлинных документальных источниках. 249 Оба они очень скупо используют эпиграфические записи (ANA, древнеюжноаравийский, набатейский арамейский). Надписи и граффити доисламской и исламской эпох с Аравийского полуострова и близлежащих регионов должны быть использованы в полной мере, чтобы выяснить, что представляли собой доисламские религии и ранний ислам. Более того, многие сотни и тысячи лапидарных текстов еще предстоит обнаружить, как показывают новые находки ANA и арабских граффити последних лет. Можно с небольшим преувеличением сказать, что изучение североаравийской эпиграфики только начинается.

*********************************************************************************************************************************