4.арабы в Египте и египтяне в Аравии

Ägypten und Arabien

Gunnar Sperveslage

стр. 228

Аравийское население Египта

Возможно, арабы жили в Египте уже в эпоху Нового царства. Свидетельства этому можно найти в иноземных личных именах, встречающихся в египетских источниках. Происхождение от конкретного семитского источника не всегда можно точно установить, но для некоторых имён вероятно происхождение от раннего североаравийского. 59 Невозможно определить, в какой степени арабское происхождение действительно лежит в основе каждого арабского личного имени. Если бы это было так, некоторые из них занимали бы более высокие должности или были бы задокументированы как родители чиновника или сановника. Начиная с Позднего периода, аравийское население проживало в Восточной Дельте, Фаюме и Среднем Египте, свидетельства чего имеются, в частности, из Птолемеевского периода. Кроме того, кочевые группы аравийского происхождения кочевали по Восточной пустыне (Winnicki 2000). Возможно, они искали близость к Нилу, где находили воду и продовольствие.

Арабы, наряду с греками, персами и евреями, составляли значительную часть иноземного населения Египта в эпоху Птолемеев. 60 Их численность можно оценить по сохранившимся налоговым спискам из Фаюма. В середине III века до н. э. их доля в номе Арсиноитов составляла 1,7% от общей численности населения в 46 990 человек. В городе Афины Коме эта цифра была ещё выше – 7%. 61 Данные по восточной дельте Нила, в частности, по арабскому ному, отсутствуют. Судя по арабским святилищам, задокументированным в Дафнах и Телль-эль-Масхуте, следует предположить, что здесь также проживало арабское население, и их доля в общей численности населения может быть даже выше, чем в Фаюме.

В Птолемеевском Египте арабы пользовались привилегированным положением, поскольку, подобно грекам и персам, были освобождены от налога оболо (Clarysse – Thompson 2006, 159–160). Налог оболо представлял собой годовой налог в размере одного оболо, эквивалентный заработной плате за один или два дня работы (Clarysse – Thompson 2006, 71–72). Учитывая, что поденный труд был распространён, особенно в сельском хозяйстве, и, следовательно, не гарантировал ни постоянной занятости, ни регулярного дохода, отмена налога оболо представляла собой значительное облегчение для освобождённой части населения. То, что в то время арабы были заняты преимущественно в сельском хозяйстве, подтверждается, в частности, папирусами Архива Зенона (Boswinkel 1983). Здесь арабы упоминаются преимущественно как пастухи мелкого скота, реже как надсмотрщики или посыльные. Сельскохозяйственная деятельность арабов также засвидетельствована в демотическом папирусе из Среднего Египта, датируемом концом IV века до н. э. (Spiegelberg 1931, № 13. 10). Род занятий Wjlw, сына 'wm3jlw, с 69 года до н. э., также встречается в сельской местности. Он носит титул «Служитель Гора», но это не должность в храмовом культе, а скорее статусный титул для низших храмовых служащих, которые выполняют функции пастухов, земледельцев, торговцев или аналогичную работу в храме (Lüddeckens 1988; Vittmann 1998, 1248). В списке арабов в папирусах Птолемея, составленном Лискер и Тромпом, 13 из 17 профессий относятся к сельскохозяйственному сектору, включая сторожа гумна. 62 Кроме того, упоминаются профессии гимнасиарха, солдата и цирюльника, а также вышеупомянутые гонцы из архива Зенона. Последние выполняли функции доставщиков сообщений и денег.

Функции охраны и надзора, выполняемые арабами в Фаюме, по-видимому, также включали функции полиции. Эта служба была призвана контролировать въезд в Фаюм и принимать меры против контрабандистов и других преступников. 63 Таким образом, арабское население в Египте эпохи Птолемея по сути делилось на два социальных класса. С одной стороны, арабы занимались сельским хозяйством, обычно разведением овец и коз. Эти занятия могли быть частью экономической сферы храма. С другой стороны, они получали заработную плату в качестве надсмотрщиков и сторожей. Как показывают источники, арабы, по-видимому, сохраняли свою племенную структуру. Их социальное сообщество было организовано декардархами и старейшинами, которые также выступали от их имени и требовали выплаты жалованья (Clarysse – Thompson 2006, 160–161; Honigman 2002, 61). В письме середины III века до н. э. два араба упоминаются как декардархи. Они, безусловно, не были главами декурии в греческом смысле, а скорее главами группы арабов неопределённого размера, возможно, семьи или клана.

Граффити из гробницы Рамсеса IV в Долине царей свидетельствует о том, что арабы были задействованы в Египте не только в качестве рабочих и сотрудников служб безопасности. Здесь человек, назвавший себя Олимпихосом Арабом, оставил короткую именною надпись – по-видимому, он посетил гробницу как турист (Baillet 1926, 108, № 485, табл. 19; Liesker – Tromp 1986, 87, № 16). Примечательно, что лишь немногие из известных по имени арабов имеют семитское имя 64, в то время как большинство имеют греческое или египетское имя. Э. Босвинкель (1983, 35) объясняет этот факт тем, что произношение и написание арабских имён создавали трудности для властей и работодателей Птолемеевского Египта, которые затем обходили эту проблему, используя распространённое греческое или египетское имя. Единичное упоминание семитских имён, таких как Wjlw, сын awm3jlw, в позднем птолемеевском папирусе Люддекенс II (Lüddeckens 1988, 56; Müller 1988; Honigman 2002, 50–51) или Zayd'il, сын Zayd, на минейском саркофаге в Каире, показывает, что это не было распространённой практикой. Скорее, предполагается, что арабы аккультурировались, что проявилось в принятии греческих и египетских личных имён. 65

Лица, упомянутые в папирусах, возможно, уже жили в Египте в течение нескольких поколений. Саркофаг Zayd'il в Каирском музее также является единственным известным захоронением араба в Египте. Однако происхождение саркофага не установлено. Происхождением меча было названо Фаюмское поселение, однако содержание минейской надписи позволяет предположить, что его владелец был похоронен в районе Серапеума в Саккаре (Сайед 1984, 96; Виттманн 2003, 184).

Египтяне в Аравии

Следы, оставленные египтянами в Аравии, весьма скудны, по крайней мере, с точки зрения присутствия отдельных лиц. Сомнительно, был ли Петосирис, упомянутый на стеле Таймы, египтянином. Личное имя не отражает этническую принадлежность, а, в лучшем случае, культурную ориентацию. Поэтому можно с уверенностью предположить, что Петосирис имел прямые или косвенные контакты с Египтом, но всё остальное — лишь домыслы. То же самое относится и к другим личным именам с теофорическим элементом, которые, среди прочего, засвидетельствованы в граффити из Таймы, аль-Ула и Карьят аль-Фау (Macdonald 1991; Müller – Vittmann 1993, 9; Sima 1999, 58–59; 2001, 162–166; Müller 2002, 267). Эти имена можно интерпретировать как «Слуга Исиды», «Раб Исиды» и «Слуга Осириса». Элемент имени «Слуга» и «Раб» семитский ('mt и 'bd соответственно), а имя бога происходит из египетского. Имя богини Исиды не отражает греческую форму, а восходит либо непосредственно к египетской форме имени, либо к арамейской промежуточной форме (Sima 2001, 166). Из этого можно сделать вывод, что эти имена были широко распространены на Аравийском полуострове уже в до-эллинистические времена. Однако подобные личные имена неизвестны в южноаравийском регионе (ср. Sima 2001, 166). Хотя такое имя встречается в «Иеродульных списках» Маъина, контекст надписи указывает на газзатийское происхождение женщины по имени «mt'T» – «Служительница Исиды». 66 Таким образом, и здесь имя ничего не говорит об этническом происхождении. Напротив, наличие личных имён, образованных от Исиды и Осириса, на Аравийском полуострове свидетельствует о популярности египетских богов в аравийских культурах, что подтверждается и египетской иконографией в культе бога Таймы (см. выше). Таким образом, египетское происхождение может быть установлено только в отношении лиц, идентифицированных как египтяне по соответствующему контексту надписи. Доказательства, отвечающие этим требованиям, известны лишь в небольшом количестве.

Среди многочисленных наскальных надписей и граффити в окрестностях Таймы в Джебель-Гунейм, достопримечательности примерно в 10 км к юго-западу от оазиса, есть короткая надпись тамудик- письмом, в которой упоминается египтянка. Однако граффити интерпретируются по-разному. Уиннетт и Рид считали начало надписи вербальным и переводили текст как «возлёг с египтянкой». 67 Напротив, ас-Саид видит здесь личное имя и читает «Би, египтянка», имея в виду женское имя bj, встречающееся в Египте (Al-Said 2003, 59–60). Это имя, однако, засвидетельствовано лишь однажды – на деревянной статуэтке эпохи Среднего царства (Ranke 1935, 93.7). Другие похожие египетские имена также засвидетельствованы только в Среднем и Новом царствах; данные о Позднем периоде отсутствуют. 68 В связи с этой временной разницей использование египетского личного имени представляется маловероятным, но, учитывая, что большинство египетских личных имён засвидетельствовано лишь однажды, это нельзя исключать.

Ещё одним важным источником информации о египтянах в Аравии являются «Списки иеродул» (Mlaker 1943; Bron 1998, 102–121). Это надписи на стелах, которые стояли во дворе храма минейской столицы Маъин, древнего Карнау, до конца XIX века. Они содержат имена исключительно иностранок, составленные в виде списка, напоминающего форму, вместе с местом их происхождения. Первоначально содержание стел трактовалось как указание на то, что эти женщины были посвящены в качестве иеродул храмового культа. На основании недавних лингвистических данных они теперь считаются документами, подтверждающими браки между минейцами и иностранками (Мюллер – Виттманн, 1993, 1).

В списке стран происхождения женщин указаны 24 различных страны или города, все из которых расположены вдоль Пути благовоний и, следовательно, играют важную роль в экономической торговле Минейской империи. Следовательно, можно предположить, что это были политические браки, связанные с торговыми отношениями. Робин (1994, 301) подчеркнул, что стелы считаются очень дорогими из-за своих размеров и качества и, следовательно, могли быть созданы только представителями высшего социального класса. В списках названо более 70 женщин, восемь из которых родом из Египта (bn Mṣr). Для этих восьми женщин засвидетельствовано шесть различных имен (Мюллер – Виттманн, 1993; Робин, 1994, 297–301). Примечательно, что только два из шести имён имеют египетское происхождение; остальные 69 женщин, по-видимому, приняли семитские имена после замужества и интеграции в Минейское общество. Два имени хорошо засвидетельствованы в древнем южноаравийском языке, но имеют параллельные формы в египетском. Таким образом, они позволяют интерпретировать значение . 70

Взаимоотношения между Египтом и Аравийским полуостровом прослеживаются на протяжении длительного периода. Хотя источники крайне скудны, они демонстрируют большое разнообразие и длительную временную протяжённость. Археологические раскопки в Тайме, в частности, в последние годы принесли интересные находки, проливающие новый свет на связи с Египтом. В погребальном и священном контексте были найдены не только египетские предметы в форме амулетов и скарабеев (насколько зону О можно считать священной), но и адаптацию мотивов в религиозной сфере. Таким образом, египетское влияние на оазис становится ощутимым во многих отношениях.

В сочетании с египетскими находками из других памятников Аравийского полуострова вырисовывается целостная картина. Особый интерес представляют богатые находки из Карьят-эль-Фау, которые, хотя и датируются позже, чем предметы из Таймы, вполне сопоставимы. Находки из Карьят-эль-Фау также представляют собой ценный корпус свидетельств, касающихся торговых отношений между Египтом и Аравией. Здесь обнаружены те же формы и типы амулетов, что свидетельствует о существовании сопоставимого интереса к египетским религиозным объектам в Тайме и Карьят-эль-Фау. Обмен материальными товарами и религиозными или идеологическими идеями, как свидетельствуют представленные здесь материалы, – два важнейших момента, в которых культурные контакты проявляются и становятся ощутимыми в археологических находках. Дипломатические отношения обычно можно понять только при наличии письменных свидетельств. Однако египетские текстовые источники содержат лишь отдельные упоминания об Аравии. Они встречаются почти исключительно в поздних демотических текстах и вплетены в мифологические повествования. Эти тексты свидетельствуют о знакомстве с соседними культурами на Аравийском полуострове, но не признают их как политическое образование. Переписка с региональными арабскими царствами, вероятно, существовала, но она не сохранилась. Таким образом, контакты с Аравией оказали позднее влияние на монументальное искусство, и, безусловно, неслучайно единственное известное иероглифическое упоминание об Аравии встречается в списке иноземных народов при Дарии I и соответствует персидской формуле.

Оазис Тайма находился на северо-западе Аравийского полуострова, в ключевом пункте на Пути благовоний. Здесь сходились интересы различных регионов и крупных держав. В Тайме преобладало политическое влияние Ближнего Востока благодаря вавилонскому завоеванию, в то время как египетская культура – в смысле «эффекта Версаля» (Винер, 1984) – развивалась в некоторых областях религиозной и сакральной сферы. Возможности, которые открывают египетские находки из Таймы в частности и с Аравийского полуострова в целом, для понимания взаимоотношений между двумя культурами нельзя недооценивать.

стр. 232

******************************************************************************************************************************************