доисламские сарацины Синая

cтр.53

Оценка сарацинской угрозы на Синайской границе.

Кто такие "сарацины"? Это слово вызывает в воображении образы всадников, размахивающих скимитарами и скачущих по пустынным холмам. Самая ранняя версия этого стереотипа принадлежит историку четвертого века Аммиану Марцеллину, который отмечает, что во время нападения персов на Римскую империю в 354 году сарацины "носились вверх и вниз по стране... опустошая всё, что могли найти, подобно хищным коршунам, которые, когда видят добычу на высоте, хватают её в стремительном броске и... улетают". Далее он объясняет: "Среди этих племён, чье исконное местопребывание простирается от Ассирии до катарактов Нила и пределов Блемми, все одинаково являются воинами равного ранга, полуобнаженными, одетыми в крашеные плащи до поясницы, широко передвигающимися с помощью быстрых лошадей и стройных верблюдов в мирное или беспокойное время. Ни один человек никогда не брался за рукоятку плуга и не возделывал дерево, никто не искал пропитания, обрабатывая землю, но они постоянно кочуют по широким и обширным территориям без дома, без определенных мест жительства или законов... Я видел многих, которые совершенно не знали зерна и вина. Так многочисленно это опасное племя». 159 Очерк Аммиана, хотя и яркий, в целом повторяет классические стереотипы о "варварских" периферийных группах в целом и кочевых группах в частности. 160

Современные историки давно признали необходимость более тонкого понимания позднеантичного феномена сарацин, хотя бы для того, чтобы понять римские военные порядки на восточной границе до арабских завоеваний седьмого века. 161 В другом месте Аммиан сообщает, что в его время термин "сарацин" использовался вместо более старого выражения "арабы скениты ["палаточные лагеря"]" для обозначения арабских кочевников в целом: другими словами, "сарацин" стал позднеантичным эквивалентом современного термина "бедуин" (производного от арабского слова badawī/badw, "житель пустыни"). 162 Хотя важно отличать "сарацинские" супергруппы, такие как арабские Гассаниды или Лахмиды, от более мелких групп региональных бедуинов, похоже, что иногда существовали связи между деятельностью таких различных групп, и здесь будет сделана попытка рассмотреть возможные связи между ними. Однако наша главная задача - выяснить, какие обстоятельства могли способствовать смягчению или обострению отношений между "сарацинами" и поселенцами в регионе Негев-Синай.

Действительно, источники из Третьей Палестины позволяют нам изучить позднеантичный феномен сарацин и связанную с ним угрозу с беспрецедентной подробностью. Несомненно, Диоклетиан считал сарацинскую угрозу вдоль юго-восточной границы своей империи достаточной для размещения там двух римских легионов, как отмечалось выше. Более поздние источники утверждают, что арабские группы начали мигрировать на север с Аравийского полуострова во втором веке, и наращивание войск Диоклетианом, вероятно, было вызвано последствиями. 163

Сарацинские воины, верхом или на верблюдах, считались необычным противником, поскольку были очень мобильны и умели применять тактику натиска и бегства. 164 Но вызов, брошенный Риму, касался не только военной тактики, но и структуры руководства кочевников. Местные шейхи всегда зависели от набегов или раззий, чтобы добиться повиновения, получить подарки или обеспечить свои пастушеские общины ресурсами, достаточными для выживания: такие набеги, другими словами, считались необходимым условием сохранения лидерства племени, если их не заменяли другие источники средств. 165 Но в течение третьего века структуры племенного руководства стали более сложными. Региональные отделения по-прежнему возглавлялись местными шейхами. Однако к концу третьего века большинство местных племен и их шейхов перешли под контроль династов, называвших себя "царями" (арабский малик; греческий басилевс). Родившиеся в результате войн третьего века между Римом и Персией, такие династы представляли свои племенные конфедерации в качестве региональных владык на римско-персидской границе, предлагая за определенную плату верность любой из держав. Рим официально называл таких лидеров "филархами" ("племенными правителями"). Их обязанности выходили за рамки политических границ, требуя от них не только помощи Риму против Персии, но и предотвращения набегов местных шейхов на римские города.

В четвертом веке Рим заключил союзы как минимум с тремя племенными конфедерациями, каждая из которых отвечала за ограниченную территорию. Однако в шестом веке Юстиниан решил заплатить одной супергруппе, Гассанидам, за обеспечение безопасности на всей восточной границе. 166 Такие соглашения заключались потому, что казались взаимовыгодными. Но последующая история взаимоотношений римлян с арабскими конфедерациями и филархами не выдерживает сравнения с римско-германской или римско-готской ситуацией на севере. С племенными сетями, выходящими за имперские границы и подчиняющимися региональным царям, каждая арабская конфедерация представляла собой, как и их северные коллеги, "мощную автономную группу, союзную Риму в непрочных отношениях, которые временами приносили пользу империи, а временами наносили ей серьезный ущерб ". 167 Примером последнего случая, который затронул Третью Палестину, является восстание Мавии, произошедшее в 377/78 году. Согласно церковным историкам Руфину, Сократу и Созомену, она была вызвана смертью мужа Мавии, который был "царем" (т.е. филархом) сарацинских союзников Рима: это вызвало кризис, в результате которого Мавия выступила против Рима 168. Руфинус сообщает, что ее войска опустошили города и поселения в Палестине, а Созомен уточняет, что они дошли "до областей Египта, лежащих слева от тех, кто плывет к истокам Нила, которые обычно называют Аравией". 169 Нападение ошеломило местных лимитанеев (приграничных жителей) , а также полевые войска Востока, вынудив Рим искать условия для договора . Мавия согласилась, но только при условии (сообщают церковные источники), что ее войска получат в качестве епископа никейского монаха по имени Моисей, который жил "в близлежащей пустыне", "на границе Египта и Палестины". 170 Считается, что Моисей, получив сан за пределами Александрии, обратил в христианство многих её сарацин, тем самым примирив их с Римом. Тем временем ее дочь была выдана замуж за римского генерала, чтобы укрепить союз. 171 В результате сарацинские войска помогли спасти Константинополь после битвы при Адрианополе в 378 году, а Мавия ещё долгое время после этого прославлялась в арабских песнях. 172 О восстании Мавии мы знаем больше, чем о любом другом сарацинском инциденте до арабских вторжений седьмого века.

Очевидно, аналогичные беспорядки возникли в 411 году, когда, по словам Иеронима, нападение "охватило границы Египта, Палестины, Финикии и Сирии". 173 Другой случай произошел около 500 года, когда "арабы-скениты совершили набег на римское царство и опустошили ... Финикию и Палестину". 174 Однако это единственные крупные сарацинские проблемы, зафиксированные на юго-восточной границе до арабских завоеваний. По мнению некоторых, это доказывает, что пограничные лагеря Диоклетиана были эффективны в сдерживании врагов. 175 Но к концу пятого века большинство действий в борьбе Рима с Персией переместилось либо на сиро-месопотамскую границу дальше на север, либо в Эфиопию и Химьяр (Йемен) дальше на юг. Более того, сарацинская угроза, которая действительно существовала в этом регионе в этот период, похоже, в основном сводилась к мелким набегам, как, например, когда монахи из Текоа были убиты "бродячими сарацинскими бандитами" в Иудейской пустыне в начале пятого века. 176 Подобные упоминания, однако, многочисленны и указывают на более низкий уровень местных проблем, с которыми римские войска в своих легионерских лагерях не могли легко справиться или устранить их . Дело в том, что Рим уже имел нестабильное сарацинское присутствие в глубине своей юго-восточной границы. 177

Когда термин "сарацины" впервые появляется в "Географии" Птолемея (ок. 150 г. н.э.), он используется для обозначения двух племён, одно из которых обитало в северной части Аравийского Хиджаза, а другое - вдоль восточной границы Египта, включая северо-западный Синай. 178 Мы ничего не знаем об этих сарацинах, были ли они осёдлыми, кочевыми или родственными друг другу. Но упоминание Птолемея помогает объяснить более поздние ссылки на проблемы сарацин в северо-восточном Египте и на северо-западе Синайского полуострова. Например, Дионисий, епископ Александрии третьего века, описывает набег "сарацинских варваров" на города в северо-восточном Египте, около 251 года. 179 Именно здесь, недалеко от "границы Египта и Палестины", церковные историки помещают прием Мавией римских послов и их просьбу о местном монахе Моисее: очевидно, это было место её базового лагеря. 180 О том, что эта область продолжала считаться опасным сарацинским владением, свидетельствует в конце четвертого века Эгерия, которая относит гору Синай к "землям сарацин" и сообщает о военном сопровождении на пути из Клизмы (которая была укреплена против сарацинских набегов) мимо Горьких озер, пока она не достигла главной римской дороги. 181 Конечно, ученым издалека легко преувеличить ситуацию.

Чтобы оценить, какую угрозу на самом деле представляли сарацины для осёдлых жителей Третьей Палестины, мы можем снова обратиться к Негеву. Расположенный на некотором расстоянии к юго-востоку от основных римских оборонительных сооружений, этот район вряд ли мог бы процветать так, как он процветал в поздней античности, если бы постоянно подвергался угрозе или нападению. 182 Действительно, немногие города Негева чувствовали необходимость в строительстве оборонительных стен. В Элузе, Бетомолахоне и Собате единственной защитой служили жилые дома, построенные впритык друг к другу и образующие кольцевую стену. 183 Безопасность, похоже, была возложена на "надзирателя мира" (Irenarch) в Элузе и лимитанеев, разбросанных по городам. Очевидно, здесь, как и в других отдаленных районах, проблемы решались от случая к случаю путем сбора таких войск в "достаточном количестве". 184 Несомненно, одной из причин того, что условия в Негеве оставались довольно стабильными в поздней античности, было то, что его арабское население было по большей части осёдлым и давно ассимилировалось в имперских владениях. В Нессане, как мы уже видели, в течение большей части периода в крепости располагался верблюжий корпус. Имена новобранцев одновременно показывают местный колорит и римский колорит: "Флавий Авс", "Флавий Зунайн сын Авраама, Флавий аль-Убайи сын Элиаса" и т.д. 185

Римская армия всегда обеспечивала механизм для кооптации захваченных народов: например, после ликвидации царства Траян призвал набатейцев в свою армию и разместил их по всему римскому Востоку. 186 Культура предоставила еще один механизм. Мы уже отмечали, что традиционная греко-римская пайдейя утвердилась в Элузе к четвертому веку; еще более удивительными являются обрывки папирусов, которые показывают, что некоторые грекоязычные жители Нессаны в конце шестого века все еще проводили время, пытаясь читать на латыни "Энеиду" Вергилия. 187 Но к тому времени религия и религиозное обращение стали дополнительной, не менее эффективной связью. 188 Как сарацины Мавии были примирены с римлянами благодаря обращению монаха Моисея, так и другие палестинские монахи, как говорят, превратили сарацинских ";волков Аравии" в "разумное стадо Христово", тем самым сделав их одновременно и христианами, и покорными Риму. 189 Интересно, что большинство имен отцов нессанских новобранцев - библейские. 190 Создается впечатление полностью "романизированной" и христианизированной общины на плато Негев. Однако было бы неверно полагать, что папирусы Нессаны дают полное представление обо всех религиозных или социальных связях, существовавших в Третьей Палестине.

К югу от Негева, углубившись на 70 км (44 мили) в пустыню Аль-Тих, археологи обнаружили сотни каменных загонов для скота с однокомнатными строениями поблизости. Они считают, что это были временные лагеря кочевников, датируемые по керамике от четвертого до восьмого веков. Поразительной особенностью многих таких лагерей являются так называемые масебот masseboth - скопления гладко обтесанных камней, закрепленных в земле. Археологи склонны связывать их с "языческим" ритуалом. 191 На самом деле поклонение камням, которые, как считалось, упали с неба (баетилы), было основным в культе Душары и его предполагаемой супруги аль-'Уззы (т.е. Венеры/Афродиты, также отождествляемой с Утренней звездой). Эти два небесных божества были главными божествами Набатейского царства и оставались широко почитаемыми от Трансиордании до Синая и северного Хиджаза в доисламские времена. 192 Интерпретация таких камней как религиозных идолов или предметов культа - дело, как известно, рискованное. Тем не менее, если это так, то мы имеем свидетельства языческого, кочевого присутствия, укоренившегося в пустыне Аль-Тих на протяжении поздней античности. Однако именно этого мы и ожидали, учитывая эпиграфические свидетельства культа аль-Уззы на юге Синая и сообщение паломника из Пьяченцы о том, что в середине шестого века сарацинский жрец присматривал за мраморным камнем прямо на склонах горы Хориб . 193 Паломник даже предлагает цифру численности сарацин в пустыне Тих: 12 000 человек. 194

Что обычно характерно для отношений между такими кочевниками и их оседлыми соседями? Антропологи склоняются к симбиотической модели, когда обе группы оказывают взаимодополняющие услуги. 195 Бедность синайских лагерей и их близость к фермерским хозяйствам Негева позволяют предположить, что синайские бедуины зависели от них и близлежащих городов в плане предоставления подсобных работ и рынков сбыта. 196 В одном из папирусов Нессаны упоминается сарацин, служивший курьером между Аилой и Нессаной, а в другом ("Рассказ о торговой компании", перевод ниже) говорится о том, как путешественники покупали верблюдов, лошадей и ослов по пути к горе Синай, предположительно у бедуинов пустыни Тих. 197 Однако в том же документе также говорится о краже верблюда во время этого путешествия сарацинами из племени Бану-л-Удайид, и, возможно, это намек на то, что другой сарацин вымогал плату у торговцев в обмен на безопасный проезд. 198 Как отмечает редактор этих папирусов, "общее впечатление - бедуины контролируют территорию на юге Синая". 199 Что это могло означать для живших там монахов?

Здесь мы можем рассмотреть опыт тех, кто поселился в Иудейской пустыне, представленный Кириллом Скифопольским и Иоанном Мосхом в конце шестого и начале седьмого веков. Согласно Кириллу, монахи в этой местности нанимали погонщиков верблюдов "сарацин" для перевозки зерна в их монастырь с Мертвого моря. 200 Потомки "христианских сарацин", которых обратил аббат Евфимий, построили постоянный лагерь рядом с его монастырем и служили его монахам более века после этого. Кирилл сам был рядом в шестом веке, когда один из них доставил "язычника-сарацина", который, "в самом варварском возбуждении", выломал дверь монастырской цистерны, чтобы напоить своих верблюдов. 201 Таким образом, мы имеем явные признаки симбиоза. Но в остальном картина негативная.

Кирилл и Мосх приводят многочисленные истории о сарацинах, пробирающихся в пещеры, чтобы обокрасть анхоритов. 202 Мосх подчеркивает зверства. В одной истории сарацин отрубает голову отшельнику, который проходил мимо него на берегу Красного моря. 203 В другом сарацин признается, что намеревался ограбить и убить монаха, найденного читающим на склоне горы. 204 Некоторые описывают чудесные спасения от таких мародеров, как, например, в одном случае, когда монах пытался спасти юношу, которого отряд сарацин вел в жертву: Что касается аббата Николая, аббат Йорданс рассказал нам, что старец говорил, что "в правление нашего самого верного императора Мориса [582-602], когда сарацинский филарх Нуман совершал свои грабежи [против римлян ок. 582], я путешествовал около Арнона и Эйдона, когда я увидел трех сарацин, державших в плену очень красивого молодого человека, около двадцати лет... Я умолял сарацин отпустить его. Один из сарацин сказал мне по-гречески: "Мы не отпустим его". Тогда я сказал: "Возьми меня и отпусти его, ибо он не может [вынести] страданий". Сарацин сказал мне: "Не отпустим". Тогда я спросил в третий раз: "Не собираетесь ли вы отпустить его, потому что хотите получить выкуп? Отпустите его со мной, и я принесу все, что вы хотите". Тот же ответил: "Мы не можем отдать его тебе, потому что мы уже договорились с нашим священником, что если мы захватим что-нибудь красивое, то принесем это ему, чтобы он мог положить это в жертву. А теперь убирайся, или мы разобьем твою голову о землю". Николай помолился, и сарацины стали одержимы демонами: "они обнажили свои мечи и разрубили друг друга на куски". 205

Трудно понять, что делать с такими ужастиками пустыни, особенно с теми, которые касаются человеческих жертвоприношений. О том, как "варвары"-разбойники восточной египетской пустыни приносили в жертву людей, говорится в романе Ахилла Татия второго или третьего века "Левкипп и Клитофонт " . 206 Это также упоминается в Житии Павла епископа и священника Иоанна, написанном в VI веке, в эпизоде, который происходит на Синайском полуострове: как раз когда они собираются достичь горы Синай, двух духовных паломников захватывает группа сарацин и отводит в лагерь их царя, очевидно, где-то в Ḥijaz, чтобы он мог принести их в жертву богу лагеря, особенно высокой пальме. 207 Такие истории отражают глубоко укоренившуюся антипатию к арабским кочевникам - "варварский характер, злобные намерения", "злой нрав" - которая мало чем отличается от более раннего римского отношения. 208 Представляется разумным рассматривать их как фантазии, придуманные для городской аудитории, а не как точное описание арабов или арабской религиозной практики. 209 Тем не менее, человеческое жертвоприношение приписывается лахмидскому арабскому филарху обычно трезвым историком Прокопием Кесарийским,210 а некоторые детали указывают на то, что ситуации, описанные в этих историях, какими бы преувеличенными они ни были, не были абсолютно случайными или беспричинными, и отражали искренние опасения. Действительно, такие истории обычно указывают на то, что описанные в них инциденты совпадали с крупными военными действиями, которые возникали либо между Римом и Персией, либо между филархами, союзническими Риму. Очевидно, некоторые бедуины использовали такие случаи как возможность совершить различные низкопробные "богохульства" (как их называли монахи), например, взломать цистерну в монастыре Евфимия - событие, которое произошло, как отмечает Кирилл, в то время, когда враждовали союзные Риму шейхи. 211 Другие действия, по-видимому, были связаны с более широкими беспорядками, как, например, вторжение филарха Персии аль-Мундира привело к тому, что варвары "распространились по пустыне". 212 Люди, захваченные в плен в таких случаях, обычно удерживались для выкупа, распределялись между племенами, продавались в рабство или использовались в качестве разменной монеты. 213 Но греческие, сирийские и арабские источники (и не все из них римские или христианские) согласны с тем, что пленников также иногда приносили в жертву, чтобы отпраздновать триумф или отомстить. 214

Филарх Нуман, упомянутый в истории Мосха выше, в другом месте сообщает, что в ответ на заключение его отца в тюрьму Рима "собственной рукой принес людей в жертву своим демонам". 215 Прокопий сообщает, что персидский филарх аль-Мундир принес сына римского филарха в жертву Афродите (т.е. аль-Уззе); этот же аль-Мундир якобы принес в жертву аль-Уззе 400 девственниц, взятых из храма в Эмесе (Хомс, Ливан), всего за один день. 216 Таким образом, возможно, сарацины из истории Николая Мосха - или другие подобные им - зарабатывали деньги, поставляя жертвенные жертвы таким далеким владыкам.

Историки спорят, представляли ли такие действия восстание не-ассимилированных арабских народов против своих оккупантов,217 или просто оппортунизм местных арабских бандитов с целью запугивания и наживы. 218 Как бы то ни было, Кирилл и Мосх указывают на то, что здесь был задействован еще один фактор. Оба они изображают сарацин как людей, которых голод побуждает искать пещеры отшельников в надежде получить пищу в качестве гостеприимства от монахов. Кирилл, однако, также описывает случай, когда кочевники пытались вымогать плату, неоднократно выпасая стада на монастырской земле. 219 Такие истории показывают не только существование экономического неравенства, но и то, что оно иногда вызывало напряженность между монахами и бедуинами, живущими в одних и тех же маргинальных, а значит, бедных районах. 220

Монастырские поселенцы вполне могли считаться посягающими на территорию бедуинов. В "Жизни Феогниса", написанной монахом VII века в Элузе, описывается, как один сарацин угрожал монаху, но не для того, чтобы получить деньги или еду, а просто чтобы запугать и выгнать его из пещеры, которую он занимал. Поскольку бедуины обычно используют пещеры для загона овец, возможно, эта история отражает попытку пастуха отвоевать такой загон у монашеского захватчика. 221 Независимо от этого, грабежи отшельников и набеги на монастыри - по крайней мере, на те, в которых, как считалось, были сокровища или обширные кладовые - должны были быть постоянно заманчивы как средство взимания дани, облегчения бедности или исправления предполагаемых несправедливостей.

Вышеизложенное может помочь нам судить о ситуации на самом Синае поздней античности. Здесь, по любым оценкам, коренные бедуины значительно превосходили по численности монастырских поселенцев. Тот факт, что многие скиты на юге Синая были построены без стен и башен, говорит о том, что здесь, как и в Негеве, эти две группы обычно жили в мире. Действительно, Анастасий показывает, что к седьмому веку христианизированные сарацины разбили лагерь рядом с монастырем на Синае в Вади аль-Дайр, как и обращенные сарацины рядом с иудейскими монастырями (Narr. II.8); он также указывает, что они иногда служили анхоритам в качестве курьеров, как сарацины служили жителям Негева (Narr. I.22). Это скорее признаки взаимной зависимости, чем угрозы. Тем не менее, паломник из Пьяченцы предполагает, что пустыня Тих на Синае была действительно небезопасна для путешествий после окончания сарацинских празднеств (PP, Itin. 39 с примечанием ad loc.), и дальние волнения также имели здесь последствия: Сарацинские разбойники, по сообщениям, терроризировали дороги, ведущие в Раиту, во время персидского вторжения в Египет в 618/19 году, а также во время арабского вторжения в 633/34 году. 222 Самым простым способом подготовиться к таким событиям было построить надежное убежище: ведь сарацины, как было сказано, "хотя и были самыми искусными в грабеже", тем не менее, "по природе своей не умели штурмовать стены". 223

Безусловно, все монастырские центры и паломнические станции на Синае были укреплены ко времени посещения паломником из Пьяченцы в середине шестого века. 224 Действительно, оборонительные меры, похоже, были приняты под горой Синай задолго до этого. Недалеко от входа в базилику Юстиниана в храме Святой Екатерины в Вади аль-Дайр археологи обнаружили фундамент двухэтажной башни, не похожей на оборонительные башни, найденные в монастырских поселениях в египетских и иудейских пустынях. Хотя дата и назначение этих синайских руин не совсем ясны, 225 похоже, что анхориты почувствовали необходимость построить рудиментарное убежище под горой Синай задолго до времени Юстиниана. Какие обстоятельства могли потребовать его строительства или использования?

стр. 65 Традиции синайских мучеников

******************************************************************************************************************************