доисламское паломничество на юге Аравии

ХАДЖ (отрывки )
Pilgrimage in Pre-Islamic Arabia and Late Antiquity .

Harry Munt

В I веке до н.э., монументальная надпись была возведена в царстве Сабаа ; в Itwat - сегодня Джабаль-Риям, примерно в 30 милях к северу от Sanʿaʾ в Йемене - на местном престижном языке, Sabaic; она описывает ряд указов, предписанных богом Taʾlab для своих людей Samʿay. В них говорилось, что "Samʿay не должны приходить в [месяце] Зу Абхай для паломничества (hh d rn) к [храму бога] Almaqah в Мари
бе."1Более тысячи миль к северу от Джабаль-Рияма, недалеко от Biʾr al-Rus ˙ayʿı на юге Сирии, в какой-то момент между первым веком до н.э. и началом четвертого века н.э., (полу)-кочевым жителем пустынной степи на окраинах Римской империи, была надписана надпись на доступной ему скале на языке кочевников той области, которую сегодня мы называем сафаитской. Он датировал свой короткий текст со ссылкой на «год, когда паломничество в Sıʿ было напрасным / приостановленным» (s1nt bt ˙ l h ˙ gs1ʿʿ). 2 На двух концах Аравийского полуострова, практики паломничества продолжалось в течение веков, предшествовавших началу пророческой карьеры Мухаммеда в Мекке, свободно между местами наших двух найденных текстов и расположением другой святыни, Каʿba, уже связанной с практикой паломничества для тех, кто жил в окружающих районах.

Эта распространенность паломничества, по крайней мере, в некоторых частях Аравийского полуострова, не должна вызывать удивления. Паломничество, безусловно, было популярно в позднем античном восточном Средиземноморье. Самым известным центром такой практики в этот период была, конечно же, Палестина и, в частности, Иерусалим. Со времен правления Ирода Великого (ок. 37–4 до н.э.) Иерусалим был центром межрегионального паломничества евреев, хотя различные римские императоры в определенные периоды пытались ограничить их право на доступ к городу Иерусалиму и христиане с энтузиазмом восприняли другие библейские места Палестины как места для благочестивого посещения, несмотря на противодействие таким богословским практикам,таких как Григорий Нисский, и равнодушие других, таких как Августин 4.

Личное повествование о паломничестве в Палестину и Иерусалим рассказывает о путешествии, совершенном анонимным путешественником из Бордо в 333 г. до н.э., уже во времена императора Константина (ок. 306–337 гг. н. э.), и нескольких других поздних античных примерах, последовавших этому прецеденту 5. Были современники, не осуждавшие такие путешествия, сам Иероним, был иммигрантом в Палестину, о чём заявил в письме к старому другу из Рима Дезидерию, написанном в 393 г. н. э. «побывать на том месте, где когда-то стояли ноги Господа, является частью веры ». 6

По сравнению с длинными и красноречивыми свидетельствами притягательного влияния Иерусалима и Палестины для иудейских и христианских паломников из Римской империи, существует гораздо меньше материалов о практике паломничества жителей доисламского Аравийского полуострова.7 Какова была природа этих доисламских аравийских практик паломничества? Было ли паломничество явлением, обнаруженным только в некоторых районах полуострова, или оно практиковалось повсеместно? Кто предпринимал эти доисламские арабские паломничества и для каких целей?
***
ЮЖНАЯ АРАВИЯ.
Практика паломничества, безусловно, имеет длинную родословную в Южной Аравии. В одной из последних книг Joy McCorriston даже упоминала паломничество как "…старинная и несомненно самая важная мета-структура Аравии", мета-структура как "основная культурная идеалистическая концепция за чрезвычайно длительные сроки."

17 В одной из глав книги Joy McCorriston проведено расследование жертвоприношений, найденных в Kheshiya в Hadramawt в которых утверждается, что там было «отчетливое аравийское место паломничества», существовавшее уже тысячелетия. Она предлагает: «С 4500 г. до н.э. скотоводы отправлялись в священные места в ритуальных целях, включая жертвоприношение крупного рогатого скота, общинный праздник и сезонное временное обьединение сообщества, космологические верования которого были построены из системы организованных и упорядоченных действий»18.
Имеется приличное количество документальных свидетельств паломничества в Южной Аравии благодаря большому количеству надписей на Sabaic, сохранившихся с первого тысячелетия до нашей эры и первых шести веков нашей эры. По крайней мере, четыре текста на самом деле относятся к паломничеству с использованием корня h -g-g, арабским родственным словом которого является слово hajj.

Харам, в Yemeni Jawf к северо-западу от Maʿın/Qarnaw 19 . Паломники связывали паломничество с божеством ДЗ Самави (Dhu Samawı) , а текст второго века нашей эры (CIH 533) свидетельствует о некоторых ритуальных предписаниях, касающихся ритуалов:
«Amat Abıha осудила и сделала покаяние Зу Самави , господину Байин, потому что мужчина подошел к ней [для секса] в третий день паломничества (qrbh mrʾywm tlt h ˙ gtn), когда она менструировала, и он ушел, не выполнив аблюции.»

Четвертое граффити - из Shabwa в Hadramawt , на диалекте местного языка, хадрамитском, со многими чертами, напоминающими сабайский. Это граффити, в котором нeкто Hgr b. Slmt сослался на монотеистическое божество Rhmnn (Ar. Al-Rahman, «Сострадательный») и от его брата Mrtdm, отметив, что он совершил паломничество (hg) .20

Теперь, h -g-g был не единственным корнем, который содержал слова для паломничества в южноаравийских текстах; другие обычно используемые корни включают w-f-r и h -d -r, и тексты, в которых они используются, могут рассказать нам больше о доисламских практиках паломничества 21. Одним из наиболее важных таких текстов является R4176, надпись, с которой началась эта глава . После начала текста, в котором бог Taʾlab приказал своему народу Samʿay совершить паломничество в храм Алмака в Марибе в месяц Зу Абхай 22, следует целый ряд правил, регулирующих поклонение и паломничество в храм Taʾlab в Riyam.23 Это доисламское паломничество было фактически упомянуто йеменским исследователем античности начала четвертого / десятого столетия Абу Мухаммадом аль-Хамдани. Например, в его книге 8 « Iklıl » («Короны») он отметил: «Что касается Ришамов / Риям, то это храм (байт), в котором жил аскет, и в который совершалось паломничество. Он находится на вершине Джабаль-Итва в земле Хамдан ». 24

Среди правил и постановлений, упомянутых в тексте R 4176 первого века до н.э., есть некоторые, которые регулируют темы, аналогичные правилам, связанным с исламским хаджем в Мекку, включая, например, охоту, сексуальные отношения, стрижка волос (возможно), споры и конфликты и многое другое. В тексте также упоминаются паломники, «находящиеся в сакральном состоянии» (khrm). 25 Наконец, стоит упомянуть, что в этом тексте также упоминается совместный приём пищи (пир,угощения ) в связи с паломничеством, что, по-видимому, было довольно распространенной практикой в Южной Аравии. 26 Краткое обсуждение двух дополнительных примеров доисламского паломничества в Южной Аравии может помочь немного расширить нашу картину.

Одним из мест, где политически значимый ритуальный совместный приём пищи (пир,угощение), связанный с паломничеством, по-видимому, практиковался, является Shabwa, столица южно-аравийского царства Хадрамаут, до того, как в конце прошлого тысячелетия он был возрожден . 27 Другой текст - Iryanı 37 / B.3, в тексте на сабайском языке из Мариба, датируемый ок. 290 CE.28. В строках 11–12 этого текста дается ссылка на изображение божества Sın/Siyan (h ˙ d ˙ rs1yn) в Shabwa (sbwt).

Существует также очень известный отрывок от латинского автора Плиния (ум. 79 г. н. э.), в котором он отмечает, что десятина от сбора ладана, принесенная в Shabwa, была взимаема священниками тамошнего храма и использовалась для оплаты праздничного угощения , которое Бог «Сабис» Sabis должен был проводить в определенное количество дней» 29.( Слово, используемое в Сабаике для определения таких совместных трапез - ʾlm. Трапезные «залы» также являются довольно распространенными чертами городов и святынь Пальмирены и Набатеи, хотя, похоже, нет текстов, которые бы явно связывали такую практику с паломничеством; см., в частности, D. Tarrier, «Banquets rituels en Palmyrène et en Nabatène», ARAM 7 (1995), 165 182, а также Т. Kaizer, The Religious Life of Palmyra: A Study of the Social Patterns of Worshipin the Roman Period (Штутгарт: Franz Steiner 22; 2002; Healey, Религия набатейцев, 165 169; P. Alpass, Религиозная жизнь Набатей (Лейден: Брилл, 2013), 77 79, 232 233. )

Последнее южноаравийское место для обсуждения в этом разделе - Джебель аль-Лауд, к северо-востоку от Sanʿaʾ на мысе с видом на Jawf. 30 Надписи с этого места (их всего около 150) могут быть датированы двумя различными периодами, примерно с пятого по четвертый века до нашей эры и с первого века нашей эры. Здесь было два культовых места, нижнее и верхнее, каждое из которых было тесно связано в оба периода с правителями Sabaʾ. Надписи
продемонстрировали, что нижнее место, безусловно, было связано с совместным приёмом пищи (Sabaic ʾlm), а также, что интересно, с различными божествами, включая ʿttr dDbn, ʿttr ws1mʿ ʿdy kwrn и Almaqah; похожая ситуация применима и к верхнему месту 31. Ряд других божеств также засвидетельствованы в других текстах с сайта за пределами двух культовых центров. 32. Тем не менее, по-видимому, в Джабаль аль-Лауд единственное божество, конкретно связанное с ритуальным банкетом, - это ʿttr dDbn. 33

В любом случае для нас важно то, что на этом месте явно имело место ритуальное пиршество, а поскольку это довольно удалённое место, вполне правдоподобно предположение, что и здесь трапеза была связана с паломничеством. Удаленность этого места и большое разнообразие божеств, увековеченных в найденных там надписях, также позволяют предположить, что оно использовалось как место сбора различных племён в этом районе. Очевидно, что для Южной Аравии существовал ряд святых мест, связанных с доисламской практикой паломничества, по крайней мере некоторые из которых имели место в чётко определенное время года и были связаны с рядом ритуальных правил, регулирующих ритуалы обряда на время их паломничества. Другая часть Аравии, для которой у нас есть некоторые современные свидетельства хаджа , — это северо-запад Аравии.

ВЫВОДЫ

Доказательства неоднозначны, но разумно предположить, что в доисламские времена существовало значительное количество относительно локализованных мест практики паломничества , по крайней мере, на юго-западном и северо-западном углах Аравийского полуострова. Об этом свидетельствуют сохранившиеся эпиграфические тексты из обоих регионов и есть свидетельства авторов из Римской империи. В арабских работах второго / восьмого века и позже упоминается несколько доисламских практик паломничества в центральной части Хиджаза и Наджде, но их современных доказательств полностью не хватает. Мы можем предположить, что паломничества, такие как хадж и Умра в Мекку, предпринимались жителями этого региона, по крайней мере, в течение шестого и начала седьмого веков нашей эры, но, поскольку в документальном отчете нет никаких свидетельств о каких-либо крупных межрегиональных арабских обычаях паломничества, было бы неразумно рассматривать доисламскую Мекку и ее внутренние районы как международную практику. Поэтому , когда многие традиционные властные структуры на Аравийском полуострове рухнули в течение шестого века нашей эры - практически все влиятельные группы в арабской политике в поздней античности- рухнули. В том числе Jafnids/Ghassanids на северо-западе, Nasrids/Lakhmids на северо-востоке и Химьяриты на юге исчезают из истории в этом столетии - и Курайшиты из Мекки смогли повысить свое положение и авторитет и взять на себя более широкую межрегиональную роль, во многом благодаря их контролю над Мекканским святилищем и его паломничеством.

Однако, возможно, что в то время как представление о распаде традиционных арабских держав основано на современных данных, но в отношении последующего накопления власти Меккой и Курайшами - данных нет.
Учитывая отсутствие современных доказательств доисламского паломничества в Мекку или куда-либо еще в центральной части Хиджаза и Неджда, важно спросить, было ли паломничество в доисламскую Аравию ограничено заселёнными районами полуострова (такими как Южная Аравия) и зоны на окраинах этих населённых пунктов и Римской и Сасанидской империй. Нет простого ответа на этот вопрос, хотя я думаю, что было бы глупо предполагать, что кочевые жители центральной Аравии не совершали паломничества.

Некоторые из обсуждаемых ранее святилищ, похоже, привлекали кочевых и полукочевых паломников из соседних областей ( Jabalal-Lawdh,Sıʿ,Sinai ), а также существовала практика культа пиллигримов , которую наблюдал Ноннос, возможно, в ней были задействованы в основном кочевые жители.
Предполагается, что любое паломничество в Мекку и ее внутренние районы привело бы к участию большого числа кочевых со-участников. Следовательно, паломничество, возможно, не было повсеместной частью доисламской аравийской жизни, но не представляется разумным предполагать, что оно было более распространённым, чем современные доказательства могут точно это продемонстрировать.

Тем не менее, мы должны знать, что точные религиозные и ритуальные практики — не были одинаковыми на полуострове. Патриция Кроун, например, указала, что феномен живых «святых людей», устанавливающих и увековечивающих священные анклавы, как это зафиксировал Serjeant для Хадрамаута двадцатого века ,- это явление, которое он предположил как продолжение доисламской практики, не наблюдается в северных районах Аравийского полуострова.52

Если практика установления священных мест в Аравии —различна, вероятно, следует ожидать, что многие из обрядов, связанных с их паломничеством, также будут различаться. Возможно, было несколько причин, почему паломничество было популярным, по крайней мере, в некоторых частях доисламской Аравии. Некоторые из примеров, обсуждаемых в этой главе (Mamre, Shabwa, более поздние рассказы о Мекке), безусловно, подчеркивают важную экономическую роль, которую играет паломничество, и, в частности, связь с торговлей; другие ( Jabal al-Lawdh, Sıʿ, возможно и Khirbat al-Tannur ) указывают на полезность мест паломничества на границах между осёдлыми и (полу)кочевыми обществами как места, где различные группы могут взаимодействовать друг с другом.
Существует также мало сомнений в том, что политические правители - особенно в Южной Аравии - стремились покровительствовать определенным практикам паломничества и использовать их для своих собственных целей, так же, как некоторые церковные лидеры делали это с позднеантичными христианскими паломничествами в Палестину и Иерусалим.53

Возможно, что некоторые из участников этих паломничеств находились в ожидания эффективности от паломничества : подумайте, например, о возможном комментарии в сафаитском тексте о том, что паломничество в Si' былo «напрасным», возможно, потому, что Ба'ал-Шамин не видел, чтобы его поклонники получили просимый ими дождь . Антропологи, такие как Виктор Тернер и Бонни Уилер, подчеркивают ряд общественных и частных социальных ролей, которые играют различные обычаи паломничества на протяжении всей истории.54 Хотя мы можем с уверенностью сказать, что паломничество в доисламскую Аравию сыграло ряд необходимых социальных, политических и экономических ролей среди различных общин полуострова, - без дальнейших, более точных доказательств о характере различных , связанных с этим ритуалов и правил , крайне сложно будет сказать что-либо более определенное о хадже ...

СТР. 39

*********************************************************************************************************