мишмарот в еврейской надписи из Йемена
стр. 297
LES CLASSES SACERDOTALES (MIŠMARÔT ) DE L’INSCRIPTION JUIVE DE BAYT HADIR (YÉMEN)
Maria Gorea
В деревне Байт Ḥāḍir, расположенной примерно в пятнадцати километрах к востоку-юго-востоку от Ṣanʿāʾ и примерно в пяти километрах к западу от рыночного города Tanʿim, в старой деревенской мечети сегодня найдена надпись, сделанная ивритскими буквами и языком на одной из четырёх граней каменного столба, поставленного вверх ногами. Верхняя часть надписи, состоящая всего из тринадцати строк, погребена под землей, в которой закреплен столб. Нижняя часть надписи была повреждена при его замене. Надпись, представляющая собой список священнических классов или мишмарот, была обнаружена независимо друг от друга двумя миссиями: сначала Немецко-Иеменской экспедицией 1970 года, в состав которой входил Вальтер В. Мюллер, а в 1971 году советской миссией Петра А. Грязневича. Об открытии надписи было просто объявлено в записке Вальтера В. Мюллера в 1973 году.1 Это произошло на фоне возобновления археологических исследований в Йемене, организованных немецкими институтами и другими странами после окончания гражданской войны, продолжавшейся с 1962 по 1969 год.2 Публикация надписи в 1973 году стала важным шагом вперед в развитии археологических исследований в Йемене. Однако публикация в 1973 году надписи из Байт Ḥāḍir выпала на долю Джа. B. Грюнтфесту, который сообщил о её обнаружении П. А. Грязневичем в 1971 году 3.
После публикации статьи на иврите Е. Е. Urbach в 1973 году 4, в следующем году Р. Деген опубликовал сравнительное исследование надписи Байт Ḥāḍir и фрагментов надписей, найденных в Израиле, в Ашкелоне, Кесарии и Киссуфиме, содержащих остатки списка мишмарот, аналогичного йеменской надписи 5. Наконец, последними учеными, исследовавшими эту надпись, были Дж. Москати-Штайндлер в 1974 году 6 и, совсем недавно, А. Кляйн-Франке 7. Возможно, надпись предназначалась для синагоги в деревне Танъим. Здесь была большая еврейская община, наиболее известная тем, что в XIX веке она приветствовала еврейского пророка и мессию Šukr Kuḥayl redivivus 8. Вероятно, местом происхождения надписи из Байт Ḥāḍir был город Таnʿim, расположенный в той же долине, что и Байт Ḥāḍir, где Вальтер В. Мюллер в 1970 году обнаружил в мечети Таnʿim надпись южноаравийским скриптом со словами= ʾmn ʾmn wḏn bytn msgdn "= Аминь. Аминь. И этот дом - место молитвы" 9.
Мишмарот согласно библейским источникам
Тринадцать строк надписи всё ещё видны. Новые фотографии, сделанные Кристианом Робином, которого я хотела бы поблагодарить за предоставление их в мое распоряжение, позволяют нам более чётко реконструировать первую строку и с уверенностью прочитать слово в строке 8, которое не было расшифровано Дегеном, хотя оно было восстановлено в чтении Габриэллы Москати-Штайндлер. Текст надписи воспроизводит часть списка священнических классов, служивших в Иерусалимском храме, установленного сначала в библейских источниках, а затем переданного раввинистической традицией. Библейские источники говорят о двадцати двух или двадцати четырёх классах или подразделениях (pəquddôt 10 или maḥləqôt 11) священников и левитов, отвечавших за еженедельную службу в Храме, не уточняя, однако, в чём должна была состоять эта служба.
Термин mišmarôt в значении «служба» не является библейским; он засвидетельствован в Кумране, а затем в раввинистической литературе 12. В отличие от списка, приведенного в Неем. 12:1-7, список в Неем. 10:2-8 показывает двадцать три класса священников, репатриированных из Вавилонии в то же время, что и Зоровавель и первосвященник Иисус Навин. В порядке их упоминания, согласно масоретскому написанию (и иногда отличающемуся греческому написанию Септуагинты), священники, упомянутые в 10:2-8, это :
Восемь из этих имён не входят в список Неем 10, 2-8 (Nəḥemyāh, Ṣidqiyyāh, Pašḥûr, Malkiyyāh, ʿŌbadyāh, Dāniyyēl, Bārûk и Məšullām), как и семь имен из списка в Неем 12, 1-7. 12-21 (ʿIddôʾ, Yôyārîb, Yədaʿyāh, Sallû, ʿĀmôq, Ḥilqiyyāh и Yədaʿyāh) не имеют аналогов в списке Неем 10, 2-8.12-21. Оба списка разделяют только пятнадцать имён (Śərāyāh, Yirməyāh, ʿEzrāʾ / ʿazaryāh, ʾamaryāh, Mallûk, Ḥaṭṭûš, Šəbanyāh, Ḥārim, Mərēmōt, Ginnətôn, Miyyāmîn, ʾabiyyāh, Maʿadyāh / Maʿazyāh, Bilgāh, Šəmaʿyāh).
Список имён 22 священников из Ne 12, 1-7.12-21 16 :
В тексте 1 Ch 24:7-18 число священнических семейств увеличено до двадцати четырех. Вот они:
Между двумя источниками также существуют различия в порядке цитирования и в именах. Восемь имен из списка Неем. 12 повторяются в списке 1 Пар 24 (Yəhôyārîb, Yədaʿyāh, Ḥārîm, Miyyāmin, ʾabiyyāh, Šəkanyāhû, Bilgāh и Maʿazyāhû), шесть из которых он разделяет с Неем. 10. Yəhôyārîb и Yədaʿyāh происходят исключительно из Неем. 12, а Malkiyyāh встречается только в Неем. 10, так же как ʾImmēr может отличаться по написанию от ʾamaryāh из одного и того же стана. Таким образом, новые омонимы таковы: Śəʿōrîm, Haqqôṣ, Yēšûaʿ, ʾElyāšîb, Yāqîm 25, Ḥuppāh, Yešebəʾāb, Ḥēzîr, Happiṣṣēṣ, Pətaḥyāh, Yəḥezqēʾl, Yākîn, Gāmûl и Dəlāyāhûıʾ 26. Примечательно, что многие из имён в этом списке являются яхвистскими. Некоторые из них могут быть левитами, упомянутыми в Неем. 12 вслед за священниками (Ешуа и его сын Эльяшиб).
Текст надписи Байт Ḥāḍir строго следует порядку классов, указанному в списке в 1 Chr 24:7-18, а не в списке Неемии. В надписи указаны имена и места одиннадцати священнических семейств из двадцати четырёх, если предположить, что это список из двадцати четырёх, а не двадцати шести мишмарот. Поскольку начало и конец надписи повреждены, одиннадцать mišmarôt соответствуют номерам с 4 по 14 списка в 1 Пар. 24:
Прежде чем привести список двадцати двух священнических классов, Неем 7:39-42 уточняет, что священников, вернувшихся в Иуду и Иерусалим и считавшихся под управлением Неемии, было четверо. На первый взгляд, это число кажется неполным по сравнению со списком двадцати двух священнических родов, подробно описанным в других местах Неемии: здесь упоминаются только потомки Едая из дома Иисуса Навина (973 человека), потомки Иммера (1052), потомки Пашшура (1247) и потомки Арима (1017), всего 4289 священников. Это те же семьи и те же цифры, что и в тексте Ездры 2:36-39. Что касается происхождения организации на священнические классы, раввинистическая традиция даёт объяснение, которое примиряет эти две цифры. Согласно трактату Taʿanith Иерусалимского Талмуда и ʿArakin Вавилонского Талмуда, все священники четырёх священнических классов (mišmarôt) были разделены на двадцать четыре класса, выбранные по жребию из Yedaya, Ḥarîm, Pašḥour и Immer 27.
Каждый класс делился на пять, шесть, семь, восемь или девять batê ʾabôt (буквально «отцовские дома»). В классе из пяти «домов» трое дежурили в храме по одному дню, а двое других - по два дня. В классе из шести «домов» пятеро служили по одному дню, а еще один - два дня. В классе из семи «домов» каждый служил по одному дню. Шесть из классов с восемью «домами» служили один день, а два других - вместе в один день. Наконец, в классе из девяти «домов» обязанности распределялись между пятью, которые служили один день в неделю, и четырьмя другими - в оставшиеся два дня.
Согласно Мишне (Б. Таанит 27), каждая mišmar была представлена в Иерусалимском Храме своей maʿamad из священников, левитов и израильтян, и, когда наступала их очередь, члены мишмар поднимались в Иерусалим. Из обсуждения (там же, 27а) следует, что мишмар должно было быть двенадцать, разбросанных по разным городам Палестины, и ещё одиннадцать в Иерихоне. Согласно традиции, записанной в 1 Ch 24:7-18, список первосвященников относится не ко времени возвращения священников из изгнания, а к самому Давиду. Священнические функции должны были быть распределены между потомками двух оставшихся в живых четырёх сыновей Аарона, Елеазара и Итамара, объединенных в двадцать четыре класса.
В тексте 1 гл. 24:3 говорится о распределении по жребию на «классы в соответствии с их функциями» (lipəquddātām baʿʿabōdātām). Во главе их стояли «главы семейств» (roʾšîm ləbêt ʾabôtām). Там ничего не говорится о функциях, которые возлагались на каждый из этих классов священников, а лишь говорится, что они делились на «князей святилища» (śārê-qōdeš) и «князей Бога» (śārê hāʾelōhîm) (1 Ch 24:5). Таким образом, трактат Taʿanit Вавилонского Талмуда видит в четырёх семьях священников, вернувшихся из изгнания и упомянутых в Ездр 2:36-39 и Неем 7:39-42, остаток двадцати четырёх семей, учреждённых Давидом, из которых в общей сложности были восстановлены двадцать четыре mišmarôt 28.
Среди расхождений между списком, приведенным в Неем 12:1-7 и 1 Пар 24:7-18, - разное отношение к священническому классу Йехояриба ( Yehoyarîb), который занимает первое место в списке Хроник, но семнадцатое - в списке Неемии. К этому священническому сословию принадлежала семья Хасмонеев. Первенство, отданное этой семье в 1 Пар 24, можно объяснить, отнеся материал этого источника ко времени Маккавеев (167-143), семьи, принадлежавшей к тому же классу 29. Служба Йехояриба упоминается как та, во время которой произошло разрушение второго Храма 30.
Если в список в 1 Пар 24 были внесены изменения, то это связано с порядком ротации на службе, который ещё не был окончательно установлен во времена Второго Храма, когда писалась Хроника. Списки Ездры и Неемии предшествуют спискам Хроник, и самым древним из них, по-видимому, является тот, в котором упоминаются четыре семьи (Ездры 2:36-39). Возможно, они представляли собой разделение в Первом храме, а затем были разделены на кланы, которые, в свою очередь, делились на мишмарот.
Более того, одна из гробниц в долине Иосафата в Иерусалиме содержала останки некоторых членов bənê Ḥezîr, как гласит ее иродианская эпитафия 31: "Это гробница и усыпальница Éléazar, Ḥaniah, Yoʿazar, Yəhoudah, Šimeʿon, Yoḥannan, (сыновей) Иосифа, сына [ʿОре]б, [а также Ио]сефа и Элеазара, (сыновья) Ḥaniah, [священники] (из рода) Бене Ḥezîr", = zh qbr whm[škb] lʾlʿzr Ḥnyh Ywʿzr Yhwdh Šmʿwn Ywḥnn bny Ywsp bn [ʿr]b [wlYw]sp wʾlʿzr bny Ḥnyh [... ] mbny Ḥzyr. Предположительно, это та же священническая семья, которая занимает семнадцатое место в списке в 1Пар 24:7-18 (см. выше).
Новый Завет также свидетельствует об этой организации на священнические классы: Захария, который был священником из класса Авии (Abiyyah) 32, исполнял свои священнические обязанности в Храме «со своим классом», будучи избранным по жребию для входа в святилище и воскурения фимиама, «по обычаю священников» 33.
В Кумране в ряде фрагментов рукописей представлены списки жрецов и календарь, идентичный календарю Книги Юбилеев, документа, сохранившегося в эфиопских рукописях, но из которого были идентифицированы несколько фрагментов различных рукописей, написанных на иврите, происходящих из Кумранских пещер. В Кумране, по-видимому, не был принят эллинистический лунный или лунно-солнечный календарь, но солнечный год состоял из трехсот шестидесяти четырех дней и двенадцати тридцатидневных месяцев с четырьмя интеркальными днями в году, по одному на каждую четверть года, что даёт в общей сложности пятьдесят две недели 34. Независимо от их участия в поклонении Иерусалимскому храму, упоминание священнических классов в некоторых рукописях в пещере 4 в Кумране 35 позволяет предположить, что авторы использовали этот список в качестве календаря и устанавливали праздники в соответствии с ним. Если каждый класс священников призывался в Храм дважды в год и служил там в течение одной недели, то число мишмарот должно было составлять шесть, а не двадцать четыре, как в лунном году, состоявшем из сорока восьми недель. Мишмарот 4Q показывают соответствие между еженедельной священнической ролью, лунным календарем с месяцами в двадцать девять (как у автора Хроник) и тридцать дней попеременно и годом в триста шестьдесят четыре дня по кумранскому солнечному календарю.
Если бы авторы Кумрана сохранили число в двадцать четыре класса, синхронность двух календарей была бы достигнута только через три года, и потребовалось бы шесть лет, чтобы последовательные роли двадцати четырех священнических семей вернулись к исходной точке 36. Однако в Свитке войны (1QM), col. II, 2, число мишмарот равно шести 37. Эти двадцать шесть классов могут быть оправданы только в солнечном календаре, в то время как двадцать четыре класса 1 Пар. могут быть поняты только в системе лунных месяцев. Однако имена, которые неоднократно повторяются в кумранских календарях, - это имена из списка двадцати четырех священников в 1 Пар 24. Два служения были добавлены, чтобы получить две серии из двадцати шести служб для пятидесяти двух недель.
Священников было слишком много (4289 во время переписи, о которой сообщает Ездра 2:36-39), и они были разбросаны по всей Палестине. Поэтому было трудно, а то и невозможно, чтобы все они участвовали в службах одновременно. Каждый из двадцати четырех мишмарот служил регулярно, по очереди, в течение одной недели, из расчета две недели в год.
Из Талмуда мы знаем, что каждый из них делился на разное количество батэ («семей» или «домов») и что каждый мишмар возглавлял рош-мишмар. Левиты также были разделены на двадцать четыре мишмарот (1 Chr 25:8). Наконец, все израильтяне были разделены на двадцать четыре мишмарот и по очереди представляли народ на жертвоприношениях. Когда наступало время службы в мишмар, все священники и левиты, принадлежащие к этому мишмар, отправлялись в Иерусалим. Те, кто доходил до Храма и оставался там, образовывали maʿamad или ʿamûd («станцию»), а те, кто не ходил в Иерусалим, сходились друг с другом в синагогах и читали там истории создания. Двадцать четыре мишмарот сменяли друг друга в каждый шабат, но в три великих паломнических праздника они сходились в Храме, чтобы служить вместе. Можно задаться вопросом, не отражает ли список в надписи Bayt Ḥāḍir священническую организацию, подобную той, что существовала в Кумране.
Трудно ответить на этот вопрос с какой-либо определённостью. Как и в случае с кумранскими календарями, список жрецов мог служить фиксированной точкой отсчета для подсчета недель 38. С одной стороны, текст йеменской надписи повторяет, как и в Кумране, список мишмарот, приведенный в 1 Chr 24, но с другой стороны, он идентичен тому, что передали нам два пиюта dʾElʿazar Qalir (Qəlîr), еврейского пайята 39 из Палестины, но трудно доказать, жил ли он в VI веке или в совершенно другое время.
Одна из двух его композиций, Êka yašebāh habbaṣelet hašŠaron («Как лилия Шарон сидит»), была в числе молитв, читаемых 9 ава, в день разрушения Храма, среди ашкеназских и сефардских евреев; другая, Zəkōr êka ʾanû šafaḥnû («Вспомни, как мы были унижены»), сохранилась только в итальянских молитвах 40 обряда. Особенность этих двух стихов в том, что помимо имен священнических семей в них приводятся связанные с ними географические названия, вероятно, городов, где эти семьи поселились после разрушения Второго храма. Все эти города - галилейские, как показало подробнейшее исследование Самуэля Клейна, опубликованное в 1909 году 41. Вероятно, Калир вдохновлялся агадической и галахической литературой, а также другими источниками, ныне утраченными. Первая из двух поэм состоит из двадцати четырех строф, последняя строка которых содержит название священнического сословия, которому соответствует то или иное место. Тесная связь между порядком священнических служб и календарем прослеживается и во втором qərobāh из Qalir, где названия деревень в каждой службе сочетаются более сложным образом. Название каждой службы дается во втором стихе, за ним следует название месяца в пятой строке и знак зодиака в четвертой 42.
Важно отметить, что фрагменты трех или четырех других ивритских надписей, помимо йеменской, найденных в самой Галилее и в Негеве, включают не только остатки списка мишмарот, но и, для некоторых из этих надписей, галилейские города, упомянутые в поэмах Калира, что говорит о практике, общей для некоторых галилейских синагог и еврейской общины Йемена, которая заключалась в высечении на камне имён священнических семей вместе с именами галилейских городов или деревень, где эти семьи поселились.
Как отметил Джозеф Наве, стоит отметить небольшое количество ивритских надписей из палестинских синагог или из диаспоры, в то время как подавляющее большинство написано на греческом или арамейском 71. Среди небольшого числа ивритских надписей три - йеменские, в том числе одна из Байт Ḥāḍir, другая из Байт аль-Ашваль, близ Зафара 72, и иудео-арамейская надпись из Ẓafār, в которой упоминается некий Yṣḥq br Ḥnynh 73.
стр. 310 Галилейские эпиграфические свидетельства из Ašqelon, Caesarea и Kissufîm…
…стр. 321 Иудейские миссионеры из Галилеи в Йемене? Свидетельство сирийских христианских источников
После восстания Бар-Кохбы раввинская школа переместилась из Ябне (Ямнии) в Иудее, где она была основана рабби Йохананом бен Заккаем при Веспасиане, в ʿУшу, в Верхней Галилее, а при Иуде I хан-Наси, сыне Симеона бен Гамалиэля II, Синедрион переехал в Бет-Шеарим, затем в Сепфорис, Кесарию и, наконец, в Тивериаду. Начиная со II века, обществом управляли раввины, которые были докторами Закона, а священники были заменены новым классом раввинов. Идеал чистоты, ранее требовавшийся для Храма и его служителей, теперь был перенесен в более широкую сферу повседневной жизни, и трапезы требовали соблюдения правил чистоты, ранее предназначавшихся для культовых жертвоприношений.
После разрушения Храма в 70 году и особенно после изгнания иудеев из Иерусалима (который в 130 году стал Колонией Аэлия Капитолина, см. Dio Cassius, LXIX, 12-14) Адрианом, последовавшего за иудейским восстанием 132-136 годов, семьи священников расселились по всей Галилее 100. Патриархи присвоили себе прерогативы, ранее принадлежавшие священническому сословию, сохраняя при этом некоторую двусмысленность в отношении связи между патриархальным домом и родом Давида, на принадлежность к которому они претендовали.
Подобно древним первосвященникам, власть патриархов выходила за рамки религии и нравоучений, они были наделены не только правом определять календарь праздников и законодательной властью в рамках сформированного πατριᾶς ἄρχων) и, реже, этнарха (ἐθνάρχης)102. Правовые кодексы предпочитают термин патриарх (так, Феодосийский кодекс). Основатель патриаршего дома назначался императорами или правителями (так, согласно Мишне, Эдуйот 7.11, Гмалиэль поручил свою инвеституру правителю Сирии 103), но, поскольку власть была наследственной, преемники были признаны только римлянами, которые после исчезновения хиллелитов позволили патриархату угаснуть в 415 году, не передав его другой семье. Более того, давидово происхождение, на которое претендовали хиллелиты, было направлено не только на священническое признание, но и на монархическую, даже мессианскую власть 104.
При Северах отношения между еврейскими общинами Палестины и римской властью улучшились. Похоже, что Александр Север восстановил привилегии иудеев 105, а иудейские общины Антиохии и Александрии называли его архисинагогом 106. Похоже, что между «раввином», вероятно, Иудой I хан-Наси (175-225 гг.), и неким императором «Антонином» были установлены тесные отношения, хотя неясно, был ли это Антонин Благочестивый, Каракалла, Гета или Элагабал 107. Кодекс Феодосия 108 показывает законодательство, которое изначально было благоприятным или, по крайней мере, терпимым по отношению к иудеям и их патриарху, но постепенно теряло гибкость, пока не достигло порога нетерпимости, который вполне мог оправдать изгнание части иудейской общины за пределы Византийской империи в V веке.
Упадок традиционных религий становился все более заметным по мере того, как христианство занимало центральное место. Атмосфера напряженности и репрессий поддерживалась за счет распространения сект и того, что официальное христианство считало ересями. Можно сказать, что до начала пятого века, по сравнению с репрессивными законами, изданными против языческих религий и ряда христианских сект, предписывающими разрушение мест и запрет на любое поклонение или собрания, изгнание из городов, ссылку и лишение всех прав, эдикты, касающиеся иудейской религии, были терпимыми и даже в некоторых отношениях защитными.
После периода, который можно назвать апогеем, патриархат, похоже, быстро пришел в упадок в начале пятого века. Византийский император Феодосий II воспользовался вакансией в престолонаследии Гамалиила VI, чтобы упразднить институт патриаршества, наследственный со времен Ирода Великого, в доме Хиллеля. Смерть Гамалиила VI оставила титул вакантным без того, чтобы император сохранил его, передав другому семейству 109. В законе от 30 мая 429 года (CT 16.8.29) обсуждался «конец патриархов» (excessus patriarcharum). Верховная власть должна была быть возложена на приматов двух синедрионов - Палестрины Прима (Иудея, Самария, Перея, Кесария) и Палестрины Секунда (Галилея, Декаполис, Скифополис). Читая постановления Феодосийского кодекса, мы можем проследить эволюцию отношений между императорской властью и иудейскими общинами, вплоть до установления опалы, которая могла стать фактором изгнания, чтобы предотвратить меры по изгнанию.
Кроме того, налогообложение, фискальное давление и галопирующая инфляция привели к обнищанию населения и увеличению разрыва между богатыми и бедными. Экономический и политический кризис углубился в период со II по начало IV века. Он имел последствия и для евреев Палестины, предлагая им дополнительный аргумент в пользу иммиграции. Судя по упоминаниям о синагогальных функциях, параграфы Феодосийского кодекса не слишком точны: «священник» обозначается термином hiereus (вероятно, kohēn); archisynagogos - раввин, возглавляющий молитвы и проповеди, ответственный за соблюдение закона; pater (или mater) synagogarum - лицо, поставленное во главе синагогальной коллегии; что касается patriarchus и maiores, то они возглавляют синедрион, совет старейшин (упоминается в XVI.8. .1, 329; 8.23, 416; 9.3, 415); термины seniores и presbyteres обозначают «старейшин»; приматы, вероятно, являются rōʾšîm в текстах иудейской традиции 110. Относительная расплывчатость этой терминологии позволяет предположить, что составители статей не были точно осведомлены об организации, функционировании и иерархии в еврейских общинах.
В 393 году Феодосий напомнил приходам и магистрам восточных ополчений о правах иудейской «секты» и об обязанности обязать христиан уважать иудейские места поклонения и собрания 121. Все эти привилегии не помешали словесному насилию и тому, что иудейская религия была названа «пагубной сектой» («feralis secta: qui eorum feralem fugerit sectam», XVI.8. .1, 329 или 339), как суеверие (8.8, 392; 8.24, 418), и говорит о «святотатственных собраниях» (coetus sacrilegi, 8.7, 353), о иудейской „мерзости“ и «позорности», от которых следует защищать христианских женщин (8.6, 329 / 339). Также упоминается «иудейская извращенность» или «извращенная раса» (8.24, 418) и incredulitas Iudaica (8.19). Хотя никаких репрессивных мер против иудеев не предпринималось, законы V века, периодически возобновляемые декреты, предусматривающие уважение к иудейской религии, запрещающие притеснение иудеев, а также сожжение и повреждение синагог (в Иллирике, 8.22, 418, закон, повторенный в CJ 9, 14, без указания места, 8.25.26, февраль, апрель 423) свидетельствуют о напряженных отношениях между христианами и иудеями.
Хотя некоторые указы, по-видимому, были направлены на предотвращение разрушения или присвоения синагог христианами, запрет на строительство новых синагог, кроме компенсации в случае конфискации (8.25.27, февраль, июнь 423 г.), дает представление об ужесточении мер против иудеев. В 408 году указ, изданный Гонорием и Феодосием II (8.18), запрещал иудеям сжигать чучело Амана, висящего на кресте, во время праздника Пурим, что считалось святотатственным жестом, под страхом потери привилегий, предоставлявшихся до этого времени. Годом позже те же императоры считали отступничество христиан, перешедших в иудаизм, а также подстрекательство к отступничеству («чтобы принять на себя отвратительное и презренное имя иудея», foedum tætrumque Iudæorum nomen induere, 8.19) преступлением величественного характера 122.
Среди Феодосиевых новелл, завершающих Кодекс, новелла 3 (от 438 г.) возобновляет прежние положения, сформулированные против иудеев, и подтверждает, усугубляя их, нетерпимые меры и антиеврейские законы 123. Однако они должны были стать законом только при Юстиниане, который заменил их в Кодексе Юстиниана, обнародованном в 534 году и дополненном новеллами (в 537, 545, 553 гг.) 124.
В 361 году император Юлиан, прозванный в христианской литературе «Отступником», издал первые эдикты о терпимости к языческим культам, тем самым - на короткий период - установив пределы христианского влияния. Похоже, что разрешение Юлиана на восстановление Третьего храма в Иерусалиме не было единогласно поддержано иудеями Палестины, в то время как иудеи диаспоры, по-видимому, были более воодушевлены. Эти надежды и даже начало восстановительных работ, которые были быстро прекращены (в 363 году), рухнули со смертью Юлиана.
Иудейские миссионеры из Галилеи в Йемене?
Свидетельство сирийских христианских источников A Judaism without priests, даже в диаспоре - и особенно в диаспоре - может оправдать свою подлинность только тесной связью с палестинским иудаизмом и в той мере, в какой оно увековечивает память о священстве. О том, что некоторые иудейские общины в Йемене были непосредственно связаны с галилейским иудаизмом, свидетельствуют христианские тексты, написанные на сирийском языке. В начале II века конфликты между иудеями и христианами в Аравии становились все более ожесточенными и достигли кульминации в так называемом «Наджранском гонении» в ноябре 523 года.
Основным источником того, что христианская агиография называет «мученичеством в Наджране», является (сирийская) «Книга о мидьяритах», которая частично неполна и, вероятно, была написана через несколько десятилетий после событий 125.
Кроме того, существуют два письма, написанные на сирийском языке и приписываемые Симеону, монофизитскому епископу Беф-Аршама в Персии; первое, в котором упоминается дата konûn II 8 35 эпохи Селевкидов (5 24 февраля), адресовано Симеону, аббату Габбулы (близ Алеппо); второе, написанное пятью месяцами позже, не содержит указания на адресата. Мы также можем опираться на письмо-утешение, которое Иаков из Саруга (ум. 521 г.) отправил жертвам гонений на химьяритов в дату, которая является спорной 126. Сирийская хроника Псевдо-Дениса из Телль-Махре, написанная в начале IX века, источником которой, вероятно, была более древняя хроника, приписываемая антихалкидонскому Иоанну Эфесскому, содержит сокращенную версию письма Симеона из Беф-Аршама 127. Иоанн Ефесский почерпнул большую часть своей информации, в том числе и о письме Симеона Беф-Аршамского, из церковной истории Псевдо-Захарии Митиленского 128.
Симеон из Бет-Аршама говорит, что он покинул город Ḥīrā в компании священника Авраама, посланного византийским императором Юстином I к Мунзиру III, царю арабов в Ḥīra (столица арабского царства лахмидов), к которому они присоединились в Рамле. Вскоре после их прибытия царь арабов получает письмо от царя химьяритов, имя которого Симеон из Беф-Аршама не называет. Скорее всего, это был иудейский правитель Юсуф Асʾар Ятʾар, прозванный ḏū Nuwās в арабо-исламской традиции 129, который побудил Мунзира в свою очередь принять те же меры. Согласно этому письму, иудеи воспользовались смертью христианского царя, установленного эфиопами в Ẓafār, чтобы захватить город, истребив там христиан, после возведения на престол Юсуфа в середине 522 года, религиозная политика которого была направлена на противодействие влиянию Византии и ее аксумитского союзника, стремившегося навязать свою опеку в Ḥimyar 130. По возвращении в Хиру Симеон узнал новые подробности этого преследования, о которых сообщил гонец из Наджрана. Согласно его рассказу, во главе трехсот сорока христиан, приведенных к иудейскому царю, стоял некий Ḥariṯ, сын Каъба 131.
Симеон также просит, чтобы епископы того же вероисповедания, что и византийский император, оказали давление на первосвященников иудеев Тивериады, чтобы те отправили послания иудейскому царю-химьяриту, призывая его положить конец гонениям. В письме, отредактированном Игнацио Гуиди, также упоминаются иудейские священники из Тивериады в связи с землей Химьяра, но речь идет не об их посланиях, призывающих царя Юсуфа проявить умеренность, а, напротив, о миссионерах, которые укрепляли иудаизм в Аравии. В сирийском письме, приписываемом Симеону, отредактированном Ирфаном Шахидом 132 , текст которого воспроизведен в Книге химьяритов, ныне неполной, где приводится подробный отчет о капитуляции эфиопов из Ẓafār, после переворота, совершенного Иосифом, есть случайное упоминание о присутствии «левитского священника» или нескольких священников Ṭybâryâ в городе Ṭyfr (Ẓafār)133 : "Они сражались с эфиопами (Kwšyʾ), которые были в Ẓafār (Ṭyfr), в церкви, которую эфиопы построили там. И когда он [царь Юсуф] увидел, что не годятся для войны, то послал к ним священника-левита из Ṭybâryâ (šədar ləwatəhûn kohneʾ Lewîeʾ dəṬîbeʾryōʾ), вместе с человеком из Наджрана по имени ʿАбд Аллах ибн Малик (ʿbdʾlh br Mlk), христианином по имени, и ещё одним, которого звали Калб (? ) (Kwnb) ибн Мавхуб (Mawhûbōʾ) отНуъмана, который также был христианином" 134.
Чтобы победить христиан, царь Юсуф послал иудейских священников из Тивериады в город Наджран: «…Он послал иудейских священников из Тивериады, неся Тору Моисея и грамоту с печатью этого иудейского царя (wəkad ḥəzōʾ dəlōʾ metkabšōʾ bəqarbōʾ šədar kohneʾ dəyûdayeʾ dəmen dəṬîberyōʾ kad ṭəʿînîn ʾûroytōʾ dəMûšeʾ wəkotbōʾ dəmawmotōʾ bəḥatmōʾ dəhonōʾ malkōʾ yûdayōʾ) ; он поклялся им Торой и скрижалями Моисея, ковчегом и Богом Авраама, Исаака и Израиля, что не будет им вреда, если он вернет город и они выйдут к нему»135. Говорят, что иудеи из Тивериады, поселившиеся в Зафаре, собирали и оскверняли кости христианских святых и мучеников 136.
Месть в 525 году христианского эфиопского царя Калеба за Юсуфа и возвращение христианства под эфиопский протекторат сопровождались новыми гонениями на иудеев Аравии. Христианство процветало там до 570-х годов. Если мы хотим представить себе интенсивную миссионерскую деятельность, связывающую Галилею с Химьяром, то это должно было бы произойти в период, когда Аравией правили цари, благосклонные к иудаизму, с 380 по 525 год.
Нет никаких оснований полагать, что эта деятельность была более интенсивной во времена царя Юсуфа, но надпись Bayt Ḥāḍir, вероятно, датируемая пятым или началом 6 века, кажется, подтверждает присутствие на Аравийском полуострове иудейских миссионеров из Палестины и, более конкретно, из Галилеи, носителей традиций, которые размещали семьи священников в галилейских населённых пунктах. Их присутствие вокруг Ṣanʿāʾ лучше всего объяснить в политических рамках иудейского государства, где прозелитизм мог поощряться и даже активно поддерживаться. Одновременно с фиксацией календаря недель список мишмарот и деревень-убежищ сохранил в памяти иудеев Йемена память о священнических родословных, а также их след в Галилее. Это, по-видимому, является частью ожиданий иудейского возрождения, основанного на восстановлении третьего Храма в земле Израиля. Прозелитизм и реальное присутствие иудейских священников или раввинов из Палестины и, в частности, из духовного центра, которым стала Галилея, стали необходимыми условиями для обеспечения религиозной жизни иудейских общин в южной Аравии. И наоборот, присутствие ḥimyarite в Галилее хорошо засвидетельствовано надписью на склепе Ωμηριτοι в некрополе Bêt-Šeʿarîm, где также находилось захоронение патриарха Иуды Нan-Nāśīʾ и который был ярым религиозным центром иудаизма во времена разработки Мишны 137, но и двумя погребальными надписями на арамейском языке, сделанными, вероятно, к югу от Мертвого моря, которые посвящены иудейским покойникам из Аравии, похороненным в земле Израиля 138.
Таким образом, связь южноаравийского иудаизма с иудаизмом Галилеи или Израиля подтверждается в обоих направлениях, как присутствием иудейских миссионеров в Йемене, так и присутствием аравийских иудеев в земле Израиля. Поскольку в Палестрине Терции 139 не было Синедриона, присутствие в Йемене ивритской надписи, источник которой следует искать в галилейском религиозном контексте, позволяет предположить, что иудаизм в Йемене не был результатом единичного обращения некоторых племён Аравии, но и достаточно раннего проникновения иудейской иммиграции палестинского происхождения, чтобы он оставался консервативным на протяжении веков, и при этом искал легитимности в прямых связях с землей Израиля.
cтр. 325
*******************************************************************************************************************