Мухаммад и его Послание согласно христианским апологиям

стр.15

ПРОРОК МУХАММАД , ЕГО ПИСАНИЕ И ПОСЛАНИЕ СОГЛАСНО ХРИСТИАНСКИМ АПОЛОГИЯМ НА АРАБСКОМ И СИРИЙСКОМ ЯЗЫКАХ ПЕРВОГО АББАСИДСКОГО ВЕКА

Первый век Аббасидов был периодом времени, в течение которого появились первые христианские апологии на сирийском и арабском языках в ответ на религиозные претензии ислама. Профиль ислама и христианская оценка исламского учения, предложенная авторами этого периода, фактически определили повестку дня для будущего развития христианской апологетики в рамках дар аль-ислам. Сам пророк Мухаммад и Коран были важными темами для рассмотрения во многих трактатах.

Цель настоящего исследования - набросать портрет Мухаммада и оценку Корана, которые можно почерпнуть из этих произведений христианской апологетики. Для правильной оценки портрета необходимо, прежде всего, знать объем рассматриваемых произведений. Соответственно, в первой части статьи обозначены апологеты и трактаты, имеющиеся в современных изданиях. Во второй части рассматриваются ислам, Мухаммад и Коран в том виде, в каком они представлены в этих работах.

I. Апологеты и их труды

Самой ранней сирийской апологией, фактически предшествующей первому аббасидскому веку примерно на сорок лет, является краткий отчет о разговоре между яковитским патриархом Иоанном I (ум. в 648 г.) и мусульманским чиновником по имени 'Амр. Отчет представляет собой письмо патриарха, в котором излагаются вопросы о христианстве, заданные мусульманским чиновником, а также ответы Иоанна. Обсуждаемые темы - Евангелие, доктрины Троицы и Воплощения, а также законы и уставы, регулирующие христианскую жизнь.1 Письмо фактически представляет собой миниатюрный катехизис христианских верований, призванный дать читателю готовые ответы на обычные вопросы, задаваемые мусульманами. В нём нет подробных аргументов в пользу христианских доктрин. Тем не менее, в этом кратком письме можно распознать набросок тем для споров, который станет стандартным оглавлением для более поздних сирийских и арабских апологетических трактатов.

Первым сирийским трактатом, в котором представлена более подробная апология христианства против стандартных мусульманских возражений против христианских доктрин, является десятая глава "Схолиона" Теодора бар Кони. Эта работа, представленная её автором как вводный и краткий комментарий к Библии, основанный на учении Феодора Мопсуестийского, на самом деле является руководством по несторианскому богословию, созданным для использования в несторианской школьной системе. Десятая глава - новинка второго издания книги. Она представляет собой диалог между мастером и его учеником, в котором ученик задает вопросы, отражающие мусульманскую точку зрения, а мастер отвечает на них, защищая христианские доктрины и религиозные практики, которые мусульмане считают предосудительными. 2 Феодор завершил свой "Схолион" в последнем десятилетии восьмого века. Таким образом, он был современником автора самой известной сирийской анти-мусульманской апологии, несторианского патриарха Тимофея I (ум. 823 г.).

«Апология Христианства» Тимофея - это фактически письмо патриарха, в котором он описывает две беседы с халифом аль-Махди, в которых халиф задавал вопросы о христианских доктринах, а патриарх отвечал в защиту этих доктрин. Письмо стало настолько популярным, что распространялось в христианской общине в более длинном сирийском переводе и в сокращенном варианте , а также в нескольких арабских версиях ! Популярность этого письма-трактата, вероятно, была обусловлена как простым и понятным стилем, так и известностью его автора. Ответы патриарха на вопросы халифа явно предназначены для того, чтобы служить готовыми ответами, которые любой христианин может использовать в ответ на вопросы любопытных муслимов.

Патриарх Тимофей более философски подошел к интеллектуальному вызову ислама в своем пока еще неопубликованном письме №. 40, которое он адресовал Сергию, священнику и врачу, где-то в 781 году. В письме рассказывается о дискуссии между патриархом и "аристотелевским философом" при дворе халифа. Темы дискуссии - единство Бога, Божественная Троица и учение о Воплощении. 2 В этом письме совершенно очевидно, что Тимофей полностью осведомлен о текущих дебатах среди мусульманских мутакаллимов. Например, он использует их озабоченность божественными атрибутами, чтобы предположить, что христианская доктрина Троицы представляет собой единственный адекватный подход к описанию Бога. В этом и в других отношениях Тимофей предвосхищает апологетическую методологию арабских христианских писателей.

Яковитский писатель Ноннус из Нисибиса написал апологетический трактат на сирийском языке в самом конце первого аббасидского века. Как и некоторые другие христианские писатели его времени и места, Ноннус построил свой трактат как руководство для того, кто будет искать истинную религию среди нескольких вариантов, доступных ему в девятом веке в Ираке; но совершенно ясно, что давление ислама является его главной заботой. Единство Бога, божественная Троица и Воплощение являются его основными темами, наряду с обсуждением мотивов доверия, которые, по его мнению, должны поддерживать верность христианству среди современных религий. 3

Для всех практических целей, в течение первого аббасидского века наиболее важными апологетами христианства, писавшими на арабском языке, были трое. Так получилось, что они представляли три основные конфессиональные общины, составлявшие в то время клиристическое население Дар аль-Ислама. Теодор Абу Курра (ок. 820 г.) был мелькитом; Хабиб ибн Хидма Абу Раита (ок. 828 г.) был якобитом, а Аммар аль-Басри (ум. ок. 850 г.) был несторианином.

Теодор Абу Курра был самым плодовитым из христианских арабских писателей первого аббасидского века. Среди его опубликованных работ - длинный трактат в защиту христианской практики почитания изображений, около десятка богословских трактатов на такие темы, как Троица, Воплощение, природа и структура церковного управления. Его общая апология христианства называется просто: "О существовании Творца и православной религии". В остальном, его сохранившиеся работы включают несколько коротких арабских эссе и сорок три трактата и опускулы, сохранившиеся на греческом языке.

О популярности апологетических трудов Теодора Абу-Курры среди арабоязычных христиан свидетельствует значительное количество сохранившихся рукописей, содержащих как -бы стенограмму предполагаемой дискуссии между Абу-Куррой и мусульманским чиновником, обычно обозначаемым как халиф аль-Мамун. Тексты содержат вопросы халифа и ответы Абу Курры в оправдание христианских верований и практик. Ни одна из двадцати известных рукописей, в которых представлены такие отчеты, не была отредактирована в наше время, хотя в 1925 году Альфред Гийом опубликовал резюме содержания текста, сохранившегося в парижском арабском MS 70.1 Следуя суждению Георга Графа, большинство современных ученых сомневаются в подлинности этих сильно различающихся отчетов, приходя к выводу, что их составили более поздние христиане в мусульманской среде, развивая хорошо известные ответы Абу Курры на конкретные обвинения мусульман в отношении христианских верований или практик. 2

Якобитский соперник Абу Курры, Хабиб ибн Хидма Абу Раита, также был выдающимся христианским апологетом первого века Аббасидов. Его общая апология христианства, называемая просто Посланием (risalah) "об обосновании христианской религии и святой Троицы", является незаконченной в той форме, в которой она дошла до нас. Помимо апологии, в современном издании мы имеем его трактаты о Троице, доктрине Воплощения, опровержении мелькитов, якобитском дополнении к Trishagion, а также несколько небольших эссе и докладов. 3 Заметной особенностью работ Абу Раита, особенно в обсуждении доктрины Троицы, является его знание текущих дебатов среди мусульманских мулакаллимов и использование арабской идиоматики этих споров для поддержки христианских доктрин.4 Совершенно очевидно, что в Ираке в это время существовал определенный диалог или, по крайней мере, диалектические отношения между христианскими и мусульманскими учеными о последствиях описания (wasf) Бога на арабском языке. Абу Раита, как и Аммар аль-Басри и другие, более поздние христианские апологеты, с интересом следили за этими дискуссиями и использовали их в своих апологетических целях.

Несторианская школьная система в Ираке была тем контекстом, в котором Аммар аль-Басри написал свои христианские апологии на арабском языке. Его общая апология христианства озаглавлена просто "Китаб аль-бурхан", или "доказательный текст", что является очевидной ссылкой на предписание Корана, неоднократно повторявшееся в тех случаях, когда пророк Мухаммад встречался с представителями других религиозных общин: "Представьте ваши доказательства (бурхан), если вы говорите истинно", например, в аль-Бакара (2): 111).

В дополнение к этой общей апологии Аммар также написал более подробный арабский трактат под названием "Книга вопросов и ответов", в котором он более тонко обсуждает темы, вызывающие споры между христианами и мусульманами. Аммар хорошо знаком с миром мусульманского "ильм аль-калам" и проявляет немалую изобретательность в выстраивании своих аргументов в пользу христианских доктрин в терминах, использующих те вопросы, которые интересовали мусульманских ученых.

Существуют два опубликованных христианских арабских документа начала девятого века, которые неполны в том виде, в котором мы имеем их в настоящее время. Первый из них - анонимный трактат о Троице, озаглавленный "fi tahtlïth Allah al-wahid", который можно лишь приблизительно перевести на английский язык как "об исповедании троичности единого Бога". 2 До наших дней сохранилась лишь часть этого труда. В нем приводятся отрывки из Ветхого и Нового Заветов, а также из Корана в пользу доктрины Троицы. Другой документ - это отчет о дебатах, якобы состоявшихся в Иерусалиме около 815 года н.э. между монахом по имени Авраам Тивериадский и мусульманским чиновником по имени Абд ар-Рахман ибн аль-Малик ибн Салих. К сожалению, текст этого рассказа опубликован только в немецком переводе, поэтому его полезность ограничена.

К первому аббасидскому веку относится апологетический трактат Хунайна Ибн Исхака (ум. 873). Повод для написания этого трактата дает современному читателю редкую возможность взглянуть на отношения между христианами и муслимами в Багдаде середины IX века. Согласно дошедшей до нас истории, Хунайн и его мусульманский друг, (ум. 888), сын придворного астронома ал-Мамуна, принявший ислам по просьбе халифа, вместе присутствовали в Багдаде на маджлисе, устроенном Abu l-Hasan Abd Allah ibn Yabyd al-Barmaki, где-то в 861-862 годах. Мусульманский друг услышал, как Хунайн заявил, что непростительно для человека не принять очевидную истину или отвергнуть сгоряча аргумент, который, как он знает, подтвердит позицию, против которой он выступает. После этого Ибн аль-Мунаггим послал Хунайну записку, в которой утверждал, что ему следует принять ислам. Хунайн проигнорировал записку. Тогда Ибн аль-Мунаггим послал формальный рисаля под названием аль-бурхан не только Хунайну, но и своему коллеге-христианину Куста ибн Люка (ум. 912 г.). В своем рисале Ибн аль-Мунаггим утверждал, что любой непредубежденный человек должен принять ислам из-за законных притязаний Мухаммада на пророчество. Хунайн и Куста ответили апологиями , которые сохранились под этими именами. Хотя на сегодняшний день опубликована лишь часть апологий Хунайна, вся переписка вскоре появится в Palrologia Orientalist.

Остается только рассмотреть знаменитую апологию, распространяемую под именем 'Абд ал-Масих ибн Исхак ал-Кинди, возможно, самую известную из всех ранних апологий христианства. Апология написана в форме письма Абд аль-Масиха в ответ на предыдущее письмо мусульманского персонажа по имени Абд Аллах ибн Исмаил аль-Касими, в котором Абд Аллах призывает своего корреспондента исповедовать ислам. Письмо Абд Аллаха представляет собой очень краткое изложение мусульманской шахады и пяти столпов ислама. Ответ Абд ал-Масиха, с другой стороны, представляет собой длинную защиту стандартных доктрин и практики клириков, в соответствии с обычным изложением тем в более популярных апологиях христианства, наряду с активной полемикой против Корана, пророка Мухаммада, учений и практики, характерных для ислама. Оба письма распространялись как части одного произведения, а корреспонденты представлены как члены двора халифа аль-Ма'муна (513-833 гг.). Существует несколько рукописей этой переписки и значительные различия в именах корреспондентов. К сожалению, пока не существует удовлетворительного современного критического издания арабского текста. Единственным опубликованным изданием переписки является издание, подготовленное христианскими миссионерами в конце XIX века на основе двух неизвестных рукописей. 3

Это произведение также сыграло свою роль в западной 1 средневековой антиисламской полемике, благодаря наличию латинской версии в Испании уже во времена Петра Преподобного (ум. 1156). 1 Существует значительное количество научных споров о дате составления переписки, а также о доктринальных убеждениях христианского автора. Что касается даты составления, то существуют две точки отсчета, которые дают верхний и нижний предел периода времени, в течение которого могло быть написано это произведение. С одной стороны, оно должно было существовать к началу одиннадцатого века, поскольку аль-Бируни (ум. ок. 1050 г.) ссылается на него в своей "Хронологии древних народов " . 2 С другой стороны, оно не могло появиться раньше распространения трактата Абу Раита в защиту доктрины Троицы, поскольку автор переписки приводит множество цитат из трактата Абу Раита. 3 Некоторые предполагают, что заимствование могло быть и обратным, т.е. Абу Ра'ита мог процитировать апологию ал-Кинди. Однако это предположение неправдоподобно, поскольку тон письма аль-Кинди полностью сопоставим с тем, что можно найти в популярных трактатах по апологетике и полемике, и совсем не похож на аргументированные интеллектуальные и богословские доводы, разработанные Абу Ра'итой. Другими словами, процитированные отрывки из "Аль-Кинди рисаля" несколько выбиваются из своего совместимого контекста, в то время как они идеально соответствуют спецификам трактата Абу Раиты. В пределах, установленных двумя существующими точками отсчета, некоторые ученые выбирают дату написания произведения в пределах десятого века, ссылаясь на различные исторические аллюзии в тексте и уровень осведомленности автора о развитии современных мусульманских школ религиозной науки. Однако некоторые ученые не видят необходимости в этих аргументах. 2

Отличительной чертой апологии христианства аль-Кинди, которая делает ее уникальной среди сирийских или арабских апологий первого аббасидского века, является прямота, с которой она отвергает религиозные претензии ислама, в дерзком тоне, который унижает Коран и пророка, напоминая греческие антиисламские полемические трактаты. По этой причине Арман Абель назвал автора этой переписки "Никейей арабского мира". 2 С апологетическими трактатами первого аббасидского века тесно связана христианская сирийская и арабская апокалиптическая традиция, которая впервые появилась примерно в то же время в форме христианской легенды о Бахире. Bahïrâ - это имя христианского монаха, который, согласно исламской традиции, признал пророчество Мухаммеда, когда, будучи молодым подростком, будущий пророк посетил Сирию с мекканским караваном. 3 А среди мусульманских полемистов первого аббасидского века Бахира выдвигался в качестве такого христианского человека, которого Коран (аль-Маъида (5:82) одобряет для мусульман, в отличие от христиан, представленных нынешними несторианами, якобитами или мелькитами, которые вели антиисламскую полемику. Соответственно, неудивительно, что христианские апологеты того периода, включая автора переписки аль-Касими/аль-Кинди, утверждали, что этот монах был еретиком, и что он повлиял на Мухаммада только в плане своих гетеродоксальных религиозных представлений. История этого монаха была вплетена в христианскую легенду о данииловском, апокалиптическом, даже эсхатологическом видении, которое рассматривает правление мусульман как этап человеческой истории, который должен пройти в будущем, когда Бог принесет победу и мир своему собственному народу. Такая апокалиптическая интерпретация событий исламского правления была актуальна и в еврейской общине в первом аббасидском веке, что подтверждает датировку христианской легенды о Бахире этим же временем.2

Христианская апологетическая литература на сирийском и арабском языках, появившаяся в первом аббасидском веке, имеет уникальное значение. Интересно отметить, что первое появление христианского богословия на арабском языке, которое происходило в основном во второй половине первого аббасидского века и главным образом в Месопотамии и Ираке, соответствует тому периоду времени, когда, согласно всем доступным свидетельствам, большое количество доселе христиан становилось мусульманами. Конечно, христианская община относилась к новообращенным с презрением. Они считали, что их обращение из христианства было лишь ради личной власти и социального продвижения.

Дальнейшие свидетельства довольно широкого распространения обращения в ислам христианской общины в первом веке Аббасидов можно получить путем умозаключений из других видов информации. Ричард В. Буллиет, например, на основании своего статистического анализа темпов обращения в ислам в средневековый период, утверждает, что вторая половина века является началом первой большой волны обращений в Ираке, Сирии и даже в Египте. Согласно его терминологии, 791-888 годы составляют период "раннего большинства", когда, по оценкам, до тридцати четырех процентов населения приняло ислам, что он называет "повальным процессом". 3 Безусловно, эти обстоятельства были бы достаточными для того, чтобы побудить христианское сообщество к созданию апологетической литературы, аргументированно опровергающей религиозные претензии ислама. И хотя эти апологии, по крайней мере, на поверхности, могут быть адресованы мусульманам, следует предположить, что христианская община сама является их основной целевой аудиторией. Их цель - остановить волну обращения в ислам, доказывая, что христианство и его доктрины - единственные, которые логически заслуживают доверия.

И наоборот, христианские апологетические усилия, начавшись всерьез, вызвали ответный огонь мусульманской интеллигенции. В общих чертах эта реакция видна в росте и развитии в первой половине первого аббасидского века социальных ограничений, которые теоретически должны были быть наложены на ахл аз-зимма, согласно условиям так называемого "Завета Умара". Примерно к 800 году этот документ прошел через процесс разработки, в ходе которого правоведы довели его до той формы, в которой он стал традиционным. 1 А к концу первого аббасидского века халиф аль-Мутаваккиль (847-861) пытался сделать положения этого договора действующим законом страны, что должно было стать одной из немногих открытых анти-христианских официальных государственных политик в истории ислама. 2

Некоторые из мусульманских мулакаллимов первого аббасидского века даже зашли так далеко, что написали трактаты против конкретных апологетов клиризма. …

…Мы упомянули здесь только те опубликованные христианские и мусульманские апологетические работы, которые могут претендовать на то, чтобы датироваться первым веком Аббасидов. Эти работы, конечно, единственные, доступные США для исследования образа пророка и ислама в христианском воображении этой ранней исламской эпохи. Но мы знаем о других авторах и других работах, которые ещё не стали известны широкой публике в наше время, кроме как в виде перечня в каталогах рукописей. 4 Однако знание того, что эти другие произведения существовали, даже без возможности увидеть их тексты , усиливает представление о первом веке Аббасидов как об эпохе, имеющей большое значение для понимания роста мусульманско-христианских религиозных споров на арабском языке.

стр. 30 II. — Islam, Muhammad, and the ‘Quran’

Одно из положений, обычно встречающееся среди условий (шурут) договора, который к середине первого аббасидского века теоретически регулировал жизнь защищенных людей (ahl adh-dhimmah) в рамках ислама, гласит:

"Если кто-либо из вас скажет о Пророке, о Божьей книге или о его религии то, что недостойно, он лишается защиты Бога, командующего верными и всех мусульман".

Есть подозрение, что это положение возникло в связи с требованиями повседневной жизни в религиозно плюралистическом мире ислама в восьмом христианском веке. Можно предположить, что с течением времени после первого арабского завоевания и по мере того, как всё больше людей из подвластного населения принимали ислам, социальные обстоятельства, возможно, способствовали бы развитию все более конкретных правил, касающихся низкого социального статуса, которого Коран требует от немусульманского народа Писания (ат-Тауба 9:29). Во всяком случае, на такое постепенное развитие указывает пока ещё небольшое количество исследований, посвященных хадисам, относящимся к данным религиозным группам. И, действительно, в полемическом сочинении аль-Джахиза против христианской общины есть некоторая поддержка предположению о том, что такие правила появились постепенно. Он жалуется, что христиане его времени почти никогда не соблюдали условия, при выполнении которых они имели бы право на защиту мусульман. Фактически, обвиняет он, такие условия, как процитированное нами выше, не имели места в ранних редакциях договора о защите, потому что закрепление такого положения в письменном виде само по себе было бы проявлением слабости и побуждением населения испытывать свои границы. Однако в его время ситуация ухудшилась до такой степени, что аль-Джахиз утверждал, что христиане порочат мать пророка и обвиняют её в безнравственности, а затем заявляют, что они тем самым не нарушили завет, поскольку мать пророка не была мусульманкой.

Такая публичная клевета на пророка, как та, о которой здесь утверждает аль-Джахиз, чужда тону христианской апологетической литературы, сохранившейся на сирийском или арабском языках, начиная с первого аббасидского века. С другой стороны, его утверждения являются точным описанием нравов греческих полемических сочинений против Мухаммада и ислама, которые начали появляться примерно в то же время. 2 Возможно, в арабоязычном мире, а также среди греческих, а затем и латинских авторов, которые пытались дискредитировать религиозные притязания ислама, циркулировали потоки этой враждебной позиции.

Следы такого отношения появляются в переписке аль-Касими/аль-Кинди. Но по большей части в арабских трактатах прослеживается интерес к религиозному диалогу. Никто из авторов не выразил это примирительное отношение более откровенно, чем Хабиб ибн Xидма Абу Ра'ита. Например, в своем трактате о Троице он пишет о своих надеждах на диалог и советует своим читателям пригласить мусульман к разговору о Троице следующими словами ободрения. «…Мы надеемся, что вы будете справедливо относиться к нам в дискуссии и что вы будете торговаться с нами как братья, которые делят блага, унаследованные от отца. Все они разделяют их. Ничто не принадлежит одному больше, чем другому. Поэтому мы и вы должны быть на равных в дискуссии». Не следует полагать, что подобные слова в современном смысле были призваны поощрять экуменический поиск некоего религиозного единства. Совершенно ясно, что Абу Раита надеется как можно энергичнее отстаивать претензии своей собственной христианской веры. Но его слова напоминают нам, что избранный им форум для апологии христианства, будь то только литературные приемы или реальная практика, - это ученый маджлис, в котором собравшиеся мулакаллимы должны отстаивать свои индивидуальные претензии в соответствии с конвенциями "ильм аль-калам". Разумеется, это мероприятие далеко от грубой клеветы, на которую жалуется ал-Джахиз, и оно также является полной противоположностью воинственной позиции, которую занимали авторы многих греческих полемических трактатов. 1

стр. 32

*******************************************************************************************************************************