раннеисламская мечеть в Негеве
An Early Islamic Mosque and Farmhouse at Naḥal Peḥar (Rahat) and the Islamification of the Countryside
Jon Seligman и Shachar Ẓur
Israel Antiquities Authority
Во время раскопок довольно стандартной фермерской постройки в Рахат в Северном Негеве была обнаружена скромная мечеть. Она имеет размеры всего 6×5 м и включает михраб, выступающий из южной стены, обращенной к Мекке. Датируемая периодами Омейядов и ранних Аббасидов, эта постройка представляет собой первую сельскую мечеть Северного Негева. Если в городах того времени мечети были привычным явлением, то в сельской местности, где ислам распространялся постепенно и долго, они появлялись гораздо медленнее. Находка мечети, о которой идет речь, свидетельствует о том, что ислам достиг этой части сельской местности довольно рано. Остается открытым вопрос, кем были ее жители: мусульманским населением, пришедшим из других мест, или местными христианами или язычниками, которые решили принять ислам?
За последние несколько десятилетий в северном Негеве, регионе, разграниченном Беершебой на юге, Naḥal Adoraim на севере, предгорьями южной Иудеи на востоке и сектором Газа на западе, был раскопан ряд объектов, относящихся к позднеримскому и аббасидскому периодам. Это территория, характеризующаяся пологими лессовыми холмами, жарким полузасушливым климатом и годовым количеством осадков 250-300 мм. Региональная структура поселений состоит из изолированных фермерских домов различных форм и размеров,1 от однокомнатных строений до многокомнатных усадеб. (Fig. 1; Naḥal Peḥar (Giv’ot Bar) – Paran 2009, Haddad 2019; Naḥal Peḥar-Rahat – Lipschitz 2016; Naḥal Peḥar-Lehavim – Kobrin 2016; Naḥal Gerar – Peretz 2015; Goral Hills ‒Fabian and Goldfus 2004; Bir Abu Matar ‒Fabian and Gilead 2008: 355– 6; Ramat Nof, Beersheba - Ustinova and Nahshoni 1994; Be’er Sheva’ - Sonntag 2012; Be’er Sheba’‒Naḥal Ashan ‒ Eisenberg-Degen and Kobrin 2016 ; Tel Sheva’ – Haimi 2008, Israel 2008; Ḥura – Paran 2007, Peretz 2012; Naḥal Shoval – Daniel 2005, Paran 2016). Крупные кластерные поселения полностью отсутствуют, ограничиваясь краями региона - Beersheba, Patish/Futais, Maʻon, and Rimmon , и только два случая религиозных учреждений были зарегистрированы на сегодняшний день, состоящие из церквей или монастырей в Naḥal Peḥar-Giv’ot Bar (Paran 2009) and Ḥura (Varga 2015). Большинство фермерских домов, по-видимому, были недолговечными, функционировали всего несколько десятилетий, после чего были заброшены в пользу нового фермерского дома, основанного неподалеку, с использованием тех же экономических и территориальных ресурсов. Климатические условия позволяли выращивать только короткий урожайный сезон, в основном зерновые, диктовали зависимость от разведения коз и овец и открывали ограниченные перспективы для выращивания оливковых деревьев или виноградной лозы, что подчеркивается отсутствием соответствующих сельскохозяйственных сооружений.
В этой статье мы предлагаем краткий отчет и обсуждение фермерского дома и мечети, раскопанных в Нахаль Пехар, к югу от современного города Рахат, в самом сердце региона. Мы утверждаем, что это самое раннее из известных свидетельств исповедания ислама в сельской местности к северу от Бершебы, и что его следует понимать как предвестника исламизации региона. Мы начнем с краткого обзора раскопок и их находок. Далее мы обсудим последствия этого в связи с исламизацией и экономической преемственностью в соседних регионах: нагорье Негев на юге и Северный Негев и южная прибрежная равнина на севере.
Археологический контекст фермерского дома и мечети
Раскопки были проведены авторами в мае 2019 года (A-8519/2019). Они были частью долгосрочного проекта, направленного на развитие города Рахат в южном направлении до дороги 310. До раскопок исследования по застройке были проведены Lifshitz (2016) и Pasternak and Yegorov (S-682/2017). Они обнаружили множество небольших стоянок, занимавших практически все холмы и гряды. В данной статье рассматривается одна из таких стоянок. Стоянка располагалась на невысоком холме у безымянного притока реки Нахаль-Пехарь. Она была раскопана лишь частично, но было обнаружено достаточно участка , чтобы показать, что это был фермерский дом. Он занимал площадь около 20×30 м и состоял из рядов соединенных между собой прямоугольных помещений, очевидно, окружавших двор, сложенный из грубо отесанных полевых камней (рис. 2-4). Дворовые жилища, архитектурные формы, разработанные в предыдущие периоды, соответствовали социальным требованиям к внутренней приватности и практической потребности в безопасном пространстве для выполнения домашних и сельскохозяйственных работ. Дворовые дома были типичны как для сельских, так и для городских общин в ранний исламский период (Hirschfeld 1995:24-97; Yehuda 2010:163-165). Находки в Naḥal Peḥar были скудными и, за исключением нескольких камней для помола зерна, почти полностью состояли из керамики. Монет найдено не было, но изучение керамики позволяет отнести это сооружение к седьмому-восьмому векам нашей эры, что соответствует периоду Омейядов и ранних Аббасидов. Мечеть была расположена в 20 м к юго-западу от фермерского дома, построенного из одинаковых полевых камней. Она была обнаружена непосредственно под поверхностью земли (рис. 5-7) и представляла собой широкое помещение размером 6×5 м. Вход через северную стену был шириной около 80 см; он имел набивной земляной пол и отчетливый михраб, выступающий из южной стены и обращенный в сторону Мекки.
Внутренняя поверхность михраба была облицована хорошо отесанными известняковыми плитами. Неясно, было ли сооружение открытым, как большинство мечетей в нагорьях Негева и Аравы (см. ниже), или стены поддерживали надстройку из глинобитного кирпича и крышу. В мечети не было найдено никаких артефактов, вероятно, потому, что в ней не велась хозяйственная деятельность, а её остатки находились непосредственно под поверхностью земли. Мы датируем её концом седьмого и восьмым веками нашей эры, основываясь на её близости к фермерскому дому и проявлении того же способа строительства. Единственным показательным наблюдением был отпечаток тканого коврика на пороге и вокруг него, что позволяет предположить, что во время молитвы пол покрывался тканым ковриком (рис. 8).
Мечеть в Naḥal Peḥar: Исламизация и преемственность в сельской местности Южной Палестины
Несмотря на архитектурную скромность, мы предполагаем, что значение мечети Нахаль-Пехар связано с её контекстом, в частности, с её связью с сельским ландшафтом, в котором преобладают широко разбросанные фермерские хозяйства. В то время как в городах, таких как Иерусалим, Тиберия и Дамаск, центральные городские мечети были созданы вскоре после завоевания Омейядами в середине седьмого века н.э., в сельской местности исламизация происходила медленнее, более длительно и разнообразно (Donner 1986:283-296; Sharon 1986:85-87; Avni 1994:94; 2007:134; 2014:12-14, 207-287). Для того чтобы лучше понять контекст мечети Нахаль Пехар, мы предлагаем здесь краткий обзор свидетельств исламизации сельской Палестины.
В серии исследований Gideon Avni (1994; 2007; 2014:260-287) представил археологические данные о развитии небольших, в основном открытых (без крыши) мечетей в нагорье Негев, которые развились из языческого «культа стелы». ( Мечети, представленные Авни с нагорья Негев, были найдены в Naḥal ‘Arod, две постройки в Be’er Karkom, Naḥal Oded, Har Oded, Bor Bator, Sede Boker, Naḥal Ḥazaz, Ḥorvat Sharav, Naḥal La’ana, Ramat Barnea and Shivta (Avni 1994:84-91; 2014:267-273, 283-285). Также следует отметить аналогичную мечеть в Be’er Ora на юге 'Аравы (Avner and Magness 1998:49-50)).
Более того, дополнительные простые мечети под открытым небом и связанные с ними структуры, расположенные вокруг «культа стелы», были обнаружены в южной Араве, к северу от Айлы (Avner and Magness 1998; Avner 1999). Как и мечеть в Naḥal Peḥar, большинство мечетей, представленных Авни, представляют собой открытые сооружения с заметным михрабом, выступающим из южной стены (рис. 9).
Многие из них построены грубо, хотя мечети в Седе Бокер, Нахаль Ḥazaz и Ḥorvat Sharav построены хорошо, в манере, схожей с нашим образцом (мы исключили мечеть Шивта из-за ее вторичного размещения рядом с южной церковью, что ограничило ее архитектурный план уже существующей городской тканью) . Другой отличительной чертой является внимание, уделяемое нише михраба, которая обычно покрыта хорошо обработанными камнями, контрастирующими с грубыми стенами из полевого камня, которые формировали структуру. Кибла, четко обозначенная апсидальным михрабом и украшенная престижной каменной кладкой, является характерной чертой городских мечетей по крайней мере с начала VIII века (Flood 1999; St. Laurent and Awwad 2013:12-13; St. Laurent 2019:159-160).
В Naḥal Peḥar и других сельских местах украшение miḥrāb простое, хотя и сохраняет идею украшения киблы главных мечетей, будучи чётко отделенным от других стен сооружения. Кроме того, хотя они не идентичны, эти мечети также похожи по размеру на мечеть Нахаль Пехар. Авни также отмечает, что эти сооружения обычно располагаются сами по себе на вершинах холмов или, как в Naḥal Peḥar, в нескольких метрах от жилищ. Хронологически эти мечети обычно датируются концом седьмого и восьмым веками нашей эры. В то время как новая религия ислама получила непосредственное физическое выражение через строительство красиво украшенных больших мечетей в крупных городских центрах, таких как Иерусалим, Тиберия, Джераш, Дамаск и других, её проникновение в христианскую и языческую сельскую местность, похоже, было более медленным (Donner 1986:283-296; Sharon 1986:85-87; Avni 1994:94; 2007:134; 2014:12-14 и ссылки на них; 207-287), достигнув зрелости только в период Аббасидов.
Дополнительные "официальные" мечети были построены во дворцах (кусур), вдоль долины Иордана и в Иордании (Avni 2014:225-230),4 что опять же было выражением религии элиты, а не массового, народного обращения. Эта модель постепенного продвижения демонстрируется датами конца седьмого-восьмого веков н.э., приписываемыми мечетям нагорья Негев и Аравы, через несколько десятилетий после арабского завоевания Палестины. Таким образом, во всей Палестине Омейядов пустынный регион является единственной частью страны, где за пределами крупных административных и экономических центров можно увидеть физическое выражение экспансии ислама.
В отличие от сельской местности на севере, — здесь ислам закрепился среди ранее в основном языческого населения, которое приспособило свои культовые сооружения в виде стел — в небольшие мечети. С точки зрения своих формальных свойств мечеть Нахаль Пехар, похоже, следует тем же предписаниям. В этих обстоятельствах следует ли считать мечеть Нахаль Пехар самым северным проявлением южного культурного феномена, расположенного в Негеве? Могли ли фермерский дом и мечеть быть построены обращенными язычниками, пришедшими с юга, или, наоборот, они представляют собой первое известное проявление обращения среди местных фермеров в Северном Негеве? Эти вопросы требуют дальнейшей работы и пока остаются без ответа. Помимо этого, необходимо также рассмотреть вопрос преемственности и прерывания после арабского завоевания.
(4 Большие, хорошо спланированные мечети были построены во дворцах в Amman, Qasr Hallabat, Khirbet al-Mafjar, Umm al-Walid, el-Qastal, Khirbet Minya, and Humayma, значительно удаленных от густонаселенных христианских и еврейских районов западной Палестины.)
Авни (2007:126) утверждает, что после исламского завоевания ни одно из поселений Негева "не подверглось жестокому вторжению и разрушению и не показало даже незначительных изменений в материальной культуре. Более того, археологические данные свидетельствуют о непрерывной структуре поселений с византийского периода до раннеисламских времен". Такая же картина непрерывности сельского поселения отмечается и в других регионах Палестины 5 , в частности, в южной прибрежной равнине, где не произошло резких изменений в поселениях городов Ашкалон и Газа или их ближайших окрестностей (Avni 2014:239-246), не было отмечено таких изменений и на Хевронских холмах к востоку (Avni 2014:257). Сельскохозяйственный спад в прибрежном регионе в седьмом и восьмом веках н.э., вероятно, вызванный сокращением производства вина, возможно, был компенсирован созданием сельских владений между Ascalon и Bayt Jibrin , ‘Amr b. al-‘As , губернатором Палестины до 639 г. н.э..
Согласно ал-Баладхури (de Goeje 1866:138; Lecker 1989:31-36), ‘Amr b. al-‘As часто жил в этих поместьях после своей отставки, тем самым подчеркивая важность региона. Идентификация этих владений была в центре внимания при работе в Tell el-Ḥesi, всего в 20 км к северу от Нахаль-Пехар (Blakely 2010). Как отмечает Авни (2014: 245), "после арабского завоевания в этом районе не было вакуума в плотности поселений, а главное изменение выразилось в смещении рыночных стратегий внутренних районов с международного экспорта на местное потребление". Действительно, основываясь только на археологических наблюдениях, Fabian and Goldfus (2004:13*) предполагают, что крупные сельскохозяйственные владения византийского периода в Северном Негеве были разделены на более мелкие сельскохозяйственные единицы и перераспределены в ответ на значительный демографический рост в сельских районах после арабского завоевания. Более того, они добавляют, что этот демографический всплеск контрастировал с уменьшением статуса городов как экономических, административных и религиозных центров в тот же период времени (Fabian and Gilead 2008).
Учитывая множество новых данных, свидетельствующих о существовании множества фермерских хозяйств, и обнаружение небольшой мечети в Naḥal Peḥar, любая возможность сельскохозяйственного упадка в этом регионе Палестины должна быть отвергнута. Даже предполагаемое уменьшение размеров византийского города Беершеба с VIII века н.э. до его оставления в X веке н.э. показывает, что город и его окрестности были активны и в период Аббасидов. В этот же период времени деревня Patish/Futais, расположенная на берегу Nahal Patish , всего в 13 км к юго-западу от Нахаль Пехар, процветала вплоть до XII века.
Свидетельства указывают на сохранение византийской модели заселения, и, несмотря на некоторые локальные изменения в географической направленности, этот район продолжал процветать на протяжении всего раннего исламского периода. 6 На основании археологических данных по региону к северу от Беершебы можно выделить модель постепенного и непрерывного перехода: небольшая мечеть в Naḥal Peḥar вероятно, сосуществовала с продолжающимся христианским поселением в близлежащих местах Giv’ot Bar, Ḥura, Beersheba и других. Одновременно существуют свидетельства совместного или соседнего использования христианских и мусульманских молитвенных помещений в других регионах Палестины, известные примеры зафиксированы в Shivta, Jerash, the Kathisma, Tiberias, Damascus, and Homs хотя полный характер такого "сосуществования" остается неоднозначным (Kennedy 2007:31, 85; Avni 2014:150-151, 335-336; Tepper and Bar-Oz 2019; St. Laurent 2019:159-160).
Примечательно, что в отношении распространения христианства среди населения Палестины в предшествующий период были выдвинуты аналогичные теории. В начале византийского периода христианизация ускорилась в районах, которые были магнитом для паломничества, таких как Иерусалим. Ранние теории быстрого обращения местного сельского населения (MacMullen 1984; Patrich 1995:470) были заменены идеями медленного распространения христианства в сельской местности (Bar 2003), в то время как язычество и иудаизм продолжали преобладать на протяжении пятого и шестого веков н.э. (MacMullen 1984:65-66). Постепенное обращение сельского населения в христианство, а затем в ислам, вероятно, было постепенным и органичным, а не следствием институционального утверждения или даже принуждения. Как было предположено (Avni 2014:283-285, 351-352), духовный переход к исламу, столь очевидный в крупных поселениях и городах Палестины, должен был постепенно распространиться на периферийные районы сельской местности южной Палестины, как это произошло с медленным принятием христианства всего за несколько столетий до этого.
Заключение
Появление простых небольших сельских мечетей до сих пор ограничивалось географически изолированными примерами из нагорья Негев и Аравы. В настоящее время невозможно определить, была ли мечеть в Нахаль Пехар частью того же явления или предвестником более широкого процесса. Хотя мечеть в Нахаль-Пехаре и невелика, она важна как самый ранний известный случай обращения в ислам в сельской местности к северу от Беершебы. На данном этапе она остается единичным примером, положение дел, которое, надеемся, будет дополнено за счет обнаружения новых сооружений в будущем. Отсутствие сельских мечетей ясно демонстрирует медленное продвижение ислама среди сельского населения Палестины, по крайней мере, в той мере, в какой эта новая вера выражается в строительстве даже самых скромных мечетей. Действительно, самые близкие примеры мечетей, как географически, так и по времени, были найдены в ранее заброшенных синагогах в Сусии (Gutmann, Yeivin and Netzer 1981:128) и Эштамо'а/Само'а (Yeivin 1981:424), обе из которых датируются 10 веком н.э., на столетие или более позднее, чем мечеть Нахаль Пехар. Важно отметить, что Мэгнесс (2003:99-103) подверг сомнению хронологию обоих памятников, предложив датировать их восьмым веком н.э., более или менее современным нашей мечети в Нахаль-Пехар. Если дата Магнесса будет принята, то эту небольшую группу мечетей следует считать предвестниками распространения ислама в сельской местности Палестины.
***************************************************************************************************