Палестина накануне арабского завоевания

Мухаммад и видение завоевания.

В конце сентября 622 года произошло событие, известное в исламе как Хиджра. Мухаммад бежал от своих соплеменников, бану Курайш, которые отказывались признать подлинность его божественного откровения и даже преследовали его и его род по этому поводу. Он бежал из Мекки в Ятриб, который стал известен как аль-Мадина (Медина). Там он и его последователи, мухаджиры, нашли убежище у своих союзников - арабских племен, живших в этом городе. Мухаммад уже имел контакты с этими племенами ранее, когда они совершали паломничество в Мекку, и даже заключил с ними соглашение о прекращении их бесконечной жестокой вражды и отмене их связи с евреями этого города. Мусульманские источники говорят о городе Ятриб как о еврейском городе, и совершенно ясно, что его основателями были выжившие евреи после восстания против римлян. Хотя земледелие было далеко не уделом арабских племен, евреи были земледельцами высшего класса в северной части Аравийского полуострова, возделывая землю в оазисах. Арабские племена Медины пришли туда с юга полуострова, поселились вместе с иудеями и, очевидно, проходили процесс перехода к постоянной осёдлой жизни. Новый порядок, введенный Мухаммадом, установивший договор между племенами, который налагал свою власть на каждый клан и его членов, вскоре позволил ему напасть на евреев и в конечном итоге уничтожить еврейское население города. Некоторые из них были изгнаны из города, другие казнены, а их имущество - плантации, поля и дома - Мухаммад распределил между своими последователями, которые были нищими беженцами из Мекки. Он также использовал бывшее имущество иудеев для создания военного фонда, создав хорошо оснащенный армейский корпус кавалерийских войск, подобных которому никогда прежде не было на Аравийском полуострове. Мухаммад, очевидно, верил в способность этой армии, проникнутой пламенной религиозной верой, совершать великие и сенсационные подвиги.

Когда Мухаммад достиг Медины в 622 году, Палестина находилась под персидским господством. События персидской и византийской войн были ещё живы в памяти жителей полуострова, и Мухаммад, конечно, знал о происшедшем; эти события упоминаются в Коране (сурат аль-рум). Он прекрасно понимал, что две крупные державы, Персия и Византия, постепенно ослабевают в результате непрерывных войн. В один из самых трудных моментов, пережитых молодой мусульманской уммой (общиной), когда экспедиционный отряд из Мекки осадил Медину, а мусульмане были вынуждены окружить себя рвом (чего никогда не было в опыте бедуинов) и жаловались на трудоемкое рытье, Мухаммад заявил, что в искрах, вылетающих из лопат, он видит дворцы Кисры (Хусрава), как они называли персидского царя, и Каусара (византийского императора), как будущее достояние мусульман. И Пророк, и первые мусульмане исповедовали эти идеи и намерения как часть религиозного мировоззрения, согласно которому приближался Судный день и конец света, то есть мира нечестивых, был неизбежен.

Мухаммад считал себя несущим Слово Божье, от Бога, Который избрал его, чтобы нести Свое послание праведникам, то есть мусульманам, и он не сомневался, что мусульмане вскоре унаследуют землю. Ближе к концу своей жизни он начал свои первые набеги на территорию Палестины, которая тем временем вернулась под власть Византии. Его целью на этом этапе, очевидно, было склонить племена на палестинских границах присоединиться к нему, как мы увидим ниже. Основные завоевания начались только через два года после его смерти.

Причины Великого джихада

Обычно считается, что религиозный пыл мусульман был основным толчком к завоеваниям. Это правда, что изначально ислам был пропитан пылким и бескомпромиссным фанатизмом. Как я уже упоминал, мусульмане рассматривали свою войну как войну конца дней, реализацию апокалиптического видения. Объективный взгляд, даже если он воспитан в школе мысли, которая видит социально-экономические мотивы за каждым политическим и военным действием, должен признать, что это религиозное рвение сыграло очень важную роль. Несомненно, хотя оно и не было главной причиной, оно, безусловно, было одним из значительных и главных факторов, определивших успех арабов в их серии наступлений против византийцев и персов. Они вторглись на территории этих двух царств в Азии и Африке с решимостью выполнить приказ Пророка и в конечном итоге навязать господство новой религии всему миру.

Этот религиозный пыл превращал мусульманина в отважного бойца, презирающего смерть. Война рассматривалась как высшее усилие (джихад, хорошо известный термин, означающий прежде всего "усилие"), чтобы пройти путь, продиктованный Богом (фи сабили Аллах). Тому, кто встанет на этот путь, обещано место в Раю, и там он будет наслаждаться самыми роскошными удовольствиями этого мира. Эта вера доказала, что она может превратить разрозненные массы арабских племен, занятых постоянной враждой между собой, в единый, относительно сплоченный лагерь. 1 [13]

Роль новой религии в таком грандиозном историческом событии, как завоевание арабскими племенами значительной части мира, была остро подчеркнута в лекции британского исследователя ислама Уотта в 1953 году. В противовес тем, кто указывает на значимость экономических и социальных условий, преобладавших в Мекке в начале седьмого века, он обратил внимание на то, что неблагоприятные условия того времени могли найти выход в подвигах мимолетного или просто локального характера. В древней истории ислама было немало ситуаций, когда малейшее перевешивание чаши весов на другую сторону могло бы помешать возвышению арабской империи или существованию до сих пор мира верующих в ислам, насчитывающего сотни миллионов человек. Можно привести в пример различные сражения между Мухаммадом и его противниками, которые носили скорее характер экспериментов или прощупываний без какого-либо окончательного результата, и трудно решить, судьба или более реалистичные факторы в конечном итоге определили развитие событий. Однако, вне всякого сомнения, можно с полным основанием утверждать, что без концептуальной системы, известной как ислам, эти события остались бы за пределами возможного. Только идеология ислама дала арабам объединенную силу, чтобы покорить своих подавляющих противников. Даже если и было много тех, кто руководствовался главным образом тягой к добыче, следует помнить, что если бы это были банды мародеров, которых интересовала только добыча и ничего больше, они не смогли бы выстоять в бою так, как арабы. В этом идеологическом моменте нельзя видеть фабулу, привитую к более глубоким мотивам, а скорее существенный фактор этого исторического процесса. 2 [14]

Можно выдвигать различные возражения против точки зрения, которая подчеркивает религиозный момент. Можно утверждать, что на самом деле истинные и верные последователи Мухаммада, искренне и правдиво отождествлявшие себя с исламом, были лишь небольшой группой людей. Это становится очевидным в традиционных мусульманских текстах, особенно в тех, которые описывают события, произошедшие после смерти Пророка. Многие из сахаба, учеников Пророка и первых последователей ислама, не принимали никакого участия в сражениях в Палестине, Сирии и Персии. Бедуины, лишенные каких-либо религиозных наклонностей, составляли основу и состав мусульманских батальонов, и об исламе они могли узнать только понаслышке. Все, что они просили, - это материальная выгода и мирские блага, которые они видели вокруг себя, но не религиозное вероучение. Проще говоря, они просто искали возможности для грабежа и разбоя покоренного населения. Сейчас мы находимся всего в одном шаге от противоположного подхода, который видит истинные причины несдержанного наступления мусульман изнутри Аравийского полуострова в чисто материалистических мотивах.

Аравийский полуостров, и особенно Хиджаз, был далеко не раем. Он имел мало природных ресурсов и производил недостаточно урожая для удовлетворения насущных потребностей бедуинского населения, которое на протяжении всего этого периода жило в состоянии, близком к голоду. Действительно, бедуины вели джихад, но это была лишь попытка вырваться из тягот жизни в пустыне. Качество земли на полуострове и экономические лишения, вызванные этим, утверждает один ученый, в конечном итоге привели бы к миграции масс бедуинов на север в седьмом веке, даже если бы среди них не появился Пророк, который проповедовал единство Бога и возвещал День расплаты. 3 [15] Факты такого рода появляются то тут, то там в мусульманских преданиях, и фактическое голодание мусульман в начале их походов не скрывается.

Один из главных мусульманских командиров во время вторжения в Палестину, 'Амр ибн ал-'Аш, который впоследствии возглавил армию, завоевавшую Египет, встретил византийского военачальника в районе Газы. Тот пытался убедить его в так называемых "родственных связях", существовавших между двумя лагерями - христиан и мусульман. "Хорошо", - ответил Амр, - "тогда мы возьмем половину ваших рек и городов, а взамен отдадим вам половину наших чертополохов и камней". 4 [16] Помимо религиозных и экономических мотивов, среди современных арабских исследователей есть и те, кто видит за завоеваниями этническую подоплеку. Они видят арабов везде: даже ханаанеи и филистимляне были арабами, согласно их теории. В ещё большей степени это относится к населению Палестины и Сирии в седьмом веке, которое, безусловно, было семитами. Таким образом, согласно их утверждениям, арабские войска-завоеватели в ходе своих сражений фактически столкнулись со своим собственным народом или, по крайней мере, с представителями своей расы, которые говорили на том же языке. 5 [17] Это, конечно, очень искаженная точка зрения: семитизм не является расой и относится только к языковой сфере.

Население, встречавшееся на пути сражения, жившее в городах или сельской местности, не было арабами и не говорило по-арабски. Мы знаем о существовании в то время бедуинских племен, населявших пограничные районы и южную пустыню Палестины, к западу от Евфрата (Нira) в Сирийской пустыне, Пальмире и других местах. Но возделанные внутренние районы и города — населяли евреи и христиане, говорившие на арамейском языке. Они не чувствовали никаких особых связей с бедуинами, а даже наоборот. Их близость и опасность вторжения из этого квартала нарушали их душевный покой, что нашло отражение как в трудах Отцов Церкви, так и в талмудических источниках. Поразительный успех арабских завоевательных войн становится более чем понятным, если рассматривать его на фоне катастрофических внутренних условий, которые преобладали в двух великих державах, ставших объектом нападения.

Для наших целей стоит рассмотреть упадочное состояние дел в Византийской империи, которое в определенной степени объясняет её ошеломляющее поражение. На этот счет у нас есть данные из Египта, где сохранились документы, касающиеся в основном обстоятельств состояния армии, которые, несомненно, относятся и к остальной части царства, включая Палестину. Хотя армия была численно сильна, она была очень плохо организована. Она была разделена по географическим регионам и не имела единого командования. Во главе её стояли дук (в единственном числе - dux, в талмудической литературе - dukаs), которые делили между собой авторитетную власть и чей военный статус давал им много прав на владение имуществом жителей. Универсальной их характеристикой было их безразличие к делам, за которые они отвечали. Условия, преобладавшие в армии, в значительной степени отражались в социальных и общих административных условиях византийского Египта. Изучение папирусов, относящихся к периоду до мусульманского завоевания, показывает, что статус земельной аристократии давал ей множество привилегий, и она фактически не была подотчетна центральным властям.

С одной стороны, некоторые христианские ученые преувеличивают значение этого фактора, пытаясь подчеркнуть вырождение и коррупцию, существовавшие во всей Византийской империи, и явно намереваясь доказать, что, по сути, это была не победа ислама над христианством, а падение слабого и разваливающегося правительства. Сами арабы были хорошо осведомлены о таком положении дел. В этом контексте характерны высказывания 'Амра ибн ал-'Аша в письме, в котором он пытается убедить халифа 'Умара ибн ал-Хаттаба разрешить ему отправиться в экспедицию для завоевания Египта: "Ибо он [Египет] передовой в отношении владений и слабейший в битвах и военных действиях "6.

Взвешенный подход к этой теме должен учитывать сочетание всех этих факторов, так как наиболее истинное объяснение успеха арабских завоевателей мы найдем в комбинации влияний: военной мощи, проистекавшей из их единства и привязанности к новому религиозному видению; их сильного желания добиться коренного изменения условий жизни путем господства над близлежащими возделанными регионами; и внутренних слабостей их врагов.

Племена и население Палестины [18]

Между постоянными жителями, жителями городов и поселков, и кочевыми племенами всегда существовал глубокий контраст. Древние царства, как правило, заботились о благополучии и безопасности жителей, живущих вблизи их границ и в пустынях. Для этого они строили укрепления вдоль границ и вели постоянное наблюдение, чтобы кочевники не проникли в страну и не напали на нее. Оговорки местных жителей и, можно даже сказать, страх перед бедуинами, достаточно полно отражены в источниках, как в талмудических писаниях, так и в трудах Отцов Церкви. В то же время мы прекрасно понимаем, что границы не были герметично закрыты. Имеются свидетельства о значительных и менее значительных вторжениях, и, более того, существовали торговые отношения: караваны верблюдов из Мекки из года в год регулярно добирались на север, чтобы вести свою торговую деятельность. Согласно арабским источникам, предки Пророка имели тесные контакты с некоторыми районами Палестины, особенно с Газой. Рассказывают, что Хашим, дед отца Пророка, 'Абдаллаха, умер в Газе (во второй половине VI века), оставаясь там для ведения своих дел. Об отце Пророка также говорят, что он торговал в Газе, путешествуя с караванами курайшитов. 7

В некоторых трудах отцов Церкви, которые активно работали в Палестине, описываются набеги арабов в период до ислама, убийства и мародерство, которые они совершали. Эти рассказы особенно касаются монастырских владений. Например, Иоанн Мосх (который бежал из Палестины из-за персов, жил в Риме до конца своей жизни и умер в 620 году), пишет о том, что случилось с Геронтием, отцом монастыря Святого Евфимия. Он жил в то время в горах у Мертвого моря (очевидно, в окрестностях Эйн-Геди) вместе с двумя другими монахами, и они стали свидетелями нападения на монаха, которое привело к его смерти на берегу Мертвого моря от рук сарацин, причем один из нападавших даже обезглавил монаха. Геронтий добавляет, что араб был наказан сразу же после убийства рукой Бога, когда огромная птица схватила его в клюв, пронесла по воздуху, а затем бросила на землю. Он также рассказывает историю отца Николая из монастыря на берегу Иордана, куда сарацины совершили набег во времена императора Маврикия (582-602). Это были сарацины Names (скорее всего Nu'man). Он увидел группу из трех арабов, державших молодого пленника, которого они намеревались принести в жертву своему жрецу (hiereus). Произошло небесное чудо, и трое стали сражаться между собой, пока все не погибли, а пленник остался в монастыре. 8

((8 См. Ioannes Moschus, Pratumspirituale, MPG, 87(3), chs. 21, 155; гл. 99 также содержит рассказ о монахе, подвергшемся нападению арабов (стр. 2958); см. дополнительные подробности о нападениях арабов на монахов в Couret, La Palestine, 92f, 144f; Юстиниан решил построить монастырь св. Екатерины по просьбе синайских монахов, «сильно пострадавших от арабских набегов (см. там же, с. 1876). Григорий, ставший настоятелем монастыря во времена Юстина II (565–578; по-видимому, около 575 г.), должен был выдержать тяжелую осаду, наложенную на монастырь арабами, называемыми Скенетай (от «скиния» «жители в шатрах»), по словам Евагр. 86(2), 2804; см. апологетические замечания Edelby, POC, 6(1956), 101, о том, что первые набеги на Палестину, Аравию и Сирию были мирными (!) и что арабы не испытывали обиды на империю и не беспокоили местных Население. К его чести, однако, следует отметить, что он добавил замечание: «за исключением случаев, когда они совершали набеги» («sauf quand ils se mettaient a razzier»). В противоположность этому, см. множество подробных утверждений, собранных Constantelos, Byzantion, 42 (1972), 327-332, из древних христианских источников: в грабежах и войнах, как кровожадные дикие звери. См. его замечания об арабах на стр. 639 и далее; Narrationes, MPG, 79, 627f. Мефодий, епископ Патарский (в Малой Азии), также описывает арабов в мрачных тонах и указывает, что они не уважают ни образования, ни социальных институтов. В апокалипсисе лже-Мефодия также упоминается, что они не уважают ни стариков, ни сирот, ни беременных женщин, ни священников. Антоний Хозевинский в своем исследовании о жизни Георгия Хозевинского (который был его учителем) описывает резню монахов в Хозеве. См. Vita S. Georgii Chozebitae, Anal.Boll., 7:95,1888,129£. Максим Конфессор: "Они ведут себя как хищные звери, хотя выглядят как люди". Но даже Константелос чувствует необходимость время от времени делать оговорки в своей статье, когда он указывает на факт, который является преувеличением, или на другой, который в действительности относится к персам, а не к арабам. Это — пример прочтения древних текстов в соответствии с современными соображениями. См. дальнейшее обсуждение этого вопроса в Christides, Balkan Studies))

[20] Одним из средств, с помощью которых византийский правитель надеялся предотвратить вторжение кочевых племен на территорию Палестины, было создание союзов с племенами, населявшими области вдоль границ. Эти племена брали на себя ответственность за безопасность территории в обмен на определенные льготы и субсидии. Таким образом, на ранних стадиях ислама племена служили серьезным сдерживающим фактором, как мы вскоре увидим, перед лицом первых попыток мусульман проникнуть на север. Однако мусульмане придавали большое значение созданию племенных союзов и старались привлечь эти племена в свой лагерь. 9

[21] Основным племенем, занимавшим пустынную территорию к югу от Палестины, было племя Бану Худхам. Согласно арабским источникам, их земля называлась Мадьян, а крупнейший город - Хисма. Антонин Плацентин (из Пьяченцы, Италия), посетивший этот регион около 570 года, упоминает арабов, которых он называет мидианитами, встреченных в Эйлате на пути к Синаю. По его словам, они претендовали на происхождение от Иофора, тестя Моисея, так как в арабских традициях о Бани Худхам также говорится, что они были родственниками Шуайба, которого некоторые источники отождествляют с Иофором. Важной ветвью этого племени были Бани Ва'ил (этимологически эквивалент древнееврейского имени Йо'эль), определенная часть которых склонялась к иудаизму, как и другие кланы Бани Худхам. Некоторые из них действительно приняли иудаизм. С другой стороны, среди некоторых слоев племени существовал элемент христианского влияния в результате их связей с Византией. 10

((Иероним (Иероним) в своем комментарии к Иезек. xxv:1-3, MPL, 25, 244, подчеркивает, что мадианитяне - это "Ismaelitai et Agareni qui nunc Sarraceni appellantur". В своем комментарии к Иер. iii:2 (Подними глаза твои... как араб в пустыне), MPL, 24, 699f, он указывает, что в стихе говорится о воре или вороне, но также возможно использование значения «араб»в качестве толкования: 'potest et Arabes significare quae gens latrociniis dedita usque hodie incurs at terminos Palaestinae et descendentibus de Jerusalem in Jericho obsidet vias' ("ибо эти люди, занятые воровством, до сего дня воруют через границы Палестины и грабят тех, кто спускается из Иерусалима в Иерихон").

См. мою статью вJSAI, 4:203, 1984, в которой я указываю, что образ Шу'айба развился из образа библейского Валаама, пророка моавитян и мадианитян. Там же я поддерживаю параллель между традициями о распространении иудаизма среди баний Худхам и некоторыми талмудическими традициями, которые говорят о прозелитах, "сыновьях Иофора" или "детях Кенита, тестя Моисея". См. PT, Биккурим, i, 64a; BT 18))

[22] Фарва б. 'Амр, один из Бану Худхам — правитель на юге Трансиордании от имени византийцев ("в 'Аммане, что в земле Балка"), принял ислам и даже послал специального гонца от своего племени с подарком для Пророка, состоявшим из мула, осла и дорогих одежд из тонкого льна и самита, расшитых золотой нитью. В конце концов он был арестован византийцами и распят по приказу императора у реки Ифра в Палестине. 11

[23-24] И Бану Худхам, и Бану Гассан, большая федерация племен, живших в Северной Палестине и Сирии, были главным оплотом Византии в борьбе с арабскими племенами, и некоторые из них постоянно сопротивлялись вере ислама. После битвы при Ярмуке, сообщает один из источников, бану Гассана попросили заплатить земельный налог и подушный налог (харадж и джизья), поскольку они, очевидно, предпочли остаться христианами. Их лидер, Джабала б. аль-Айхам, категорически отказался это сделать, заявив, что они арабы, то есть бедуины, и поэтому освобождены от уплаты налогов. Они даже угрожали переселиться на византийскую землю. Халиф 'Умар ибн аль-Хаттаб был вынужден уступить. В этой связи следует упомянуть третий союз племен. Бану Лахм, чьи основные силы были сосредоточены в районе северного Евфрата, но которые также имели филиалы на территории Палестины, смешались с Бану Худхам. Согласно племенным генеалогическим записям, Лахм были братьями Худхам. Из арабских источников складывается впечатление, что эти племена, союзники византийцев накануне исламских завоеваний, кочевали по пограничным землям Палестины и сосредоточились в Аравии, то есть в Provincia Arabia, отдельной административной области, созданной Траяном в 106 году и известной впоследствии под названием Palaestina tertia (третья). 12

В арабском источнике эта область называется аль-Тахум, заимствованное слово из иврита, как е², несомненно, называли и евреи. В Динавари мы находим выражение takhum ard al-'arab, или "Тахум, который является землей арабов". 13

[25] Талмудические писания не часто восхваляют арабов. Сдержанное отношение к ним и их обычаям прослеживается в ряде случаев в Вавилонском Талмуде и мидрашистской литературе. Возможно, самое резкое выражение можно найти в Вавилонском Талмуде в связи с дочерью Накдимона бен Гуриана, "которая собирала зерна ячменя в навозе арабского скота", в одной из историй о разрушении Храма, мораль которой такова: "Когда они не исполняют волю Бога, Он отдает их в руки низкого народа, и не только в руки низкого народа, но и во власть зверей из низкого народа". Также осуждается отношение арабов к беженцам восстания (либо Великого восстания, либо восстания Бар-Кохбы), которые бежали от римлян в Аравию. 14

[26] Некоторые ученые рассматривают рассказы Отцов Церкви, а также некоторые комментарии в талмудической литературе критическим взглядом или считают их несбалансированными, односторонними, преувеличенными и так далее. Но такой подход несёт в себе некоторое искажение исторической правды. На самом деле такие эпизоды довольно точно отражают отношение городов и деревень Палестины, отношение осёдлого населения, земледельцев и ремесленников, к кочевникам, источником дохода которых является верблюд и которые часто нападают на города, грабят и режут жителей и подвергают опасности жизнь путников. Эти источники полностью опровергают приведенный ранее аргумент о том, что жители деревень и городов Палестины приняли вторжение племен, несущих знамя ислама, с распростертыми объятиями из-за их так называемого расового родства. Я уже описывал политические и военные проблемы, пережитые Византийской империей после смерти Юстиниана и после его правления . Не подлежит сомнению тот факт, что эти трудности в значительной степени способствовали успеху мусульманских завоевательных войн. Местная византийская администрация была неэффективна, как и её военное командование. Довольно подробная информация об этом положении дел сохранилась в египетских папирусах, и можно с уверенностью предположить, что между Египтом и Палестиной не было большой разницы в административном и военном отношении.

Арабские традиции знакомы с образом bitri'q, то есть патриция, византийского владельца поместья, который также служил командующим в армии, будь то в Египте, Сирии или Палестине. Услышав весть о приближении мусульманской армии, дукс провинции Фивы поспешно собрал все суммы, которые смог собрать в виде налогов, и бежал с деньгами, оставив регион без руководства и защиты. 15

((Областью, по которой у нас мало достоверных сведений в отношении Палестины, является отношение различных христианских сект к завоевателям, поддавались ли они влиянию ненависти, испытываемой к официальной, то есть к византийской церкви и к самому византийскому правлению (В этой области тоже можно предположить, что имело место некоторое сходство с тем, что происходило в Египте. Для этого сегодня в нашем распоряжении Jarry, BIFAO, 62:173, 1964; Annales islamologiques, 6:1 , 1966. Он указывает в своих исследованиях, что описания в мусульманских хрониках упрощены: согласно им, копты поддерживали завоевателей, так как страдали от религиозных преследований, а их противниками, кроме воинов, были греко- говорящие пособники византийцев, а также мелькитов, последователей византийской церкви. Завоеватель Египта 'Амр ибн аль-'Аш заплатил коптам, передав им церкви мелекитов. На самом деле, он утверждает, , есть разница в отношении к мусульманам внутри каждой из двух партий, аристократов (синих) и популистов (зеленых). Но именно синие, имевшие большое влияние при дворе, потребовали политики отступления, по крайней мере, на время, чтобы должным образом организовать свои силы, как это сделал Герадий в своей войне против персов. Кроме того, синие были больше ориентированы на Запад, то есть хотели договориться именно с Римом и меньше интересовались восточными областями. Именно зеленые хотели организовать силовое сопротивление мусульманским захватчикам, что привело, по словам Джарри, к полному уничтожению мусульманами городов зеленых.))

стр.21

**********************************************************************************************