Другой мир

Анна Зыкова

Командировка закончилась в среду в три часа дня, а обратный билет был в четверг в восемь утра. Никита сидел в гостиничном номере, смотрел в ноутбук и понимал, что делать ему нечего — задачи сданы, встречи проведены, всё.

Коллега Серёга написал ещё в понедельник: «Если будет время — съезди на Куршскую косу. Обязательно. Пожалеешь если не поедешь».

Никита тогда ответил «посмотрим» и забыл.

Сейчас он открыл карту. Куршская коса — девяносто восемь километров песчаной полосы между Балтийским морем и Куршским заливом. Дюны, леса, птицы. Объект ЮНЕСКО.

Никита не любил природу в туристическом смысле. Не то чтобы она ему мешала — просто он не понимал, зачем специально куда-то ехать, чтобы смотреть на деревья. Деревья есть везде.

Но делать было все равно нечего.

Он заказал такси на утро, оплатил входной билет через приложение — триста рублей плюс сто пятьдесят за машину. Приложение выдало QR-код. Никита сохранил, лёг спать.

Утром такси приехало в девять. Водитель был немногословный, что устраивало обоих. Ехали молча — мимо Калининграда, потом по трассе вдоль залива, потом узкая дорога на косу.

На КПП Никита показал QR-код с телефона. Шлагбаум поднялся.

— Первый раз? — спросил водитель.

— Первый, — сказал Никита.

— Велосипед возьмите, — сказал водитель. — Между точками далеко, пешком не набегаетесь. Прокат есть у первой остановки.

Прокат был у небольшого деревянного домика — несколько велосипедов на стойке и два электровелосипеда отдельно.

Никита взял электровелосипед — логично, расстояния большие. Мужчина на прокате объяснил управление, показал на карте точки, сказал возвращать до шести.

Никита сел на велосипед, включил мотор, поехал. Дорога шла через лес — сосны по обе стороны, воздух плотный, смолистый, совсем не городской. Никита ехал и думал, что в принципе здесь неплохо, но непонятно, зачем было специально ехать из Москвы.

Танцующий лес оказался через несколько километров. Он оставил велосипед у стойки, прошёл к входу на маршрут.

Деревянный настил уходил вглубь между соснами. У входа стояла табличка с правилами — крупный шрифт, красные значки запретов. Не сходить с настила. Не трогать деревья. Не разжигать костры. Штраф.

Никита прочитал, пожал плечами.

Пошёл по настилу.

Сосны здесь были другие — стволы изогнутые, закрученные, будто кто-то специально выкручивал их по одному. Некоторые уходили в сторону почти горизонтально, потом возвращались вверх. Никита достал телефон, сфотографировал несколько штук, отправил Серёге.

«Ну и чего сюда ехать» — написал он.

Серёга ответил смайликом с закатанными глазами.

Никита убрал телефон и пошёл дальше.

Он шёл по настилу медленнее, чем планировал.

Не потому, что устал — просто сосны не давали идти быстро. Каждая была другой — одна закручена влево, другая выгнута дугой почти до земли и снова вверх, третья разделялась на два ствола у основания и оба шли в разные стороны, как будто не могли договориться.

Никита фотографировал — механически, как фотографируют для отчёта. Потом остановился у одной сосны.

Она была закручена почти в полную спираль — ствол шёл вправо, потом резко влево, потом снова выравнивался и уходил вверх. Кора гладкая, тёмная, явно старая. Никита посмотрел на неё, потом открыл телефон, нашёл статью.

Версий было несколько. Ветер — но соседние сосны прямые. Вредители — но деревья живые. Геомагнитная аномалия — но единого мнения нет. Учёные до сих пор спорят.

Никита убрал телефон.

Посмотрел на дерево без экрана.

Оно было просто странным. Живым и странным — росло себе, крутилось, никого не спрашивало зачем.

Рядом прошла семья — родители, двое детей. Девочка лет семи остановилась у той же сосны, потрогала кору, сказала:

— Папа, оно танцует.

— Нельзя трогать, — сказал отец.

— Я уже потрогала.

Они пошли дальше. Никита постоял ещё немного, потом тоже пошёл.

На выходе с маршрута он сел на велосипед и поехал к высоте Эфа. Дорога шла вдоль залива — вода была серая, почти неподвижная, противоположный берег едва угадывался в дымке.

Никита притормозил.

Он никогда не видел залива раньше — только море, только океан в отпуске. Здесь было другое — тихое, закрытое, без волн. Почти как озеро, только очень большое.

Он постоял минуту, потом поехал дальше.

У подъёма на Эфа оставил велосипед и пошёл по деревянному настилу вверх. Дюна была крутая — шестьдесят два метра, табличка подтвердила. Ноги немного скользили на песке под настилом.

Наверху была смотровая площадка.

Никита вышел на площадку и остановился.

С трёх сторон открывалось всё сразу — море с одной стороны, залив с другой, между ними узкая полоса косы с лесом и дюнами. Всё одновременно, в одном кадре.

Он достал телефон.

Посмотрел в экран. Экран не вмещал — панорама не получалась, края обрезались, залив или море уходили за кадр. Он попробовал ещё раз, потом убрал телефон в карман.

Просто стоял.

Ветер здесь был другой, чем внизу — ровный, без порывов, как будто постоянный. Внизу в лесу его почти не было, здесь он был всегда.

Рядом у перил стоял пожилой мужчина — в куртке, с маленьким рюкзаком, смотрел в сторону залива. Стоял спокойно, без телефона, без бинокля. Просто смотрел.

Никита постоял немного, потом спросил — негромко, не хотел мешать:

— Вы часто сюда приезжаете?

Мужчина повернул голову.

— Каждый год, — сказал он. — Лет тридцать уже.

— Зачем? — спросил Никита.

Мужчина посмотрел на него. Не удивлённо, не обиженно — просто посмотрел. Потом снова повернулся к заливу.

Ничего не ответил.

Никита тоже повернулся к заливу. Стоял рядом с незнакомым человеком и смотрел на воду — серую, неподвижную, уходящую до горизонта.

Через несколько минут мужчина молча взял рюкзак и пошёл вниз по настилу.

Никита остался один на площадке.

Он простоял ещё минут двадцать.

Не считал — просто в какой-то момент посмотрел на телефон и увидел, что времени прошло больше, чем казалось. Велосипед надо было вернуть до шести.

Спустился по настилу, сел на велосипед, поехал обратно.

Дорога шла тем же маршрутом — залив слева, лес справа. Никита ехал медленнее, чем утром. Не специально, просто так получалось — мотор тянул ровно, торопиться было некуда.

У одного поворота остановился.

Между соснами был просвет — и через него видно было залив, узкую полосу воды между деревьями. Он не стал фотографировать. Просто посмотрел и поехал дальше.

Велосипед вернул в половине шестого. Мужчина на прокате принял, проверил, кивнул.

— Всё объехали?

— Лес и Эфа, — сказал Никита.

— Озеро не успели?

— Далеко.

— Далеко, — согласился мужчина. — В следующий раз на машине.

Никита вызвал такси. Ждал у дороги, смотрел на лес. Приехала та же машина, тот же водитель.

Ехали молча. За окном тянулась коса — лес, дюны, залив, снова лес. Никита смотрел в окно и не трогал телефон минут пятнадцать — для него это было долго.

Потом достал, открыл переписку с Серёгой.

Серёга написал ещё днём — «ну как там, всё те же деревья?»

Никита посмотрел на сообщение. Потом написал одно слово:

— Понял.

Серёга ответил через минуту — просто смайлик. Никита убрал телефон и снова посмотрел в окно.

Коса заканчивалась. Началась обычная дорога.