В полдень у часов

Владислав Колосов

Антон работал в сувенирной лавке на променаде третий год и за это время выучил туристов так же хорошо, как ассортимент. Янтарные броши — берут пенсионерки из Москвы. Магниты с Кантом — все подряд, потому что дёшево. Льняные сумки с балтийским принтом — молодые женщины, которые считают себя экологичными. Открытки — никто, но они всё равно стоят.

Лавка была маленькая, с большим окном на море. В сезон Антон едва успевал оборачиваться, в конце сентября стоял и смотрел в окно по полчаса без движения. Это его устраивало.

Ему было двадцать семь. Светлогорск он знал с рождения — каждую улицу, каждый спуск к морю, каждую трещину на витражах старых вилл. Говорил коротко, улыбался редко, но метко — когда улыбался, это было заметно.

В обеденный перерыв он выходил на променад — не гулять, просто постоять у перил и посмотреть на море. Пятнадцать минут, потом обратно.

Полину он видел в городе уже месяца три — она появилась в начале июля. Заходила в лавку один раз, купила открытку — одну из тех, которые никто не берёт. Он запомнил.

Сезон заканчивался, туристы разъезжались. Полина пока оставалась.

Антон знал её в лицо, она его — вряд ли. Это было нормально.

В среду он вышел на перерыв в половине второго.

У солнечных часов стояла Полина — в сером пальто, с телефоном в руке. Смотрела на мозаичный циферблат, потом на шар рядом, потом снова на циферблат. Потом сфотографировала шар. Потом нахмурилась.

Антон замедлил шаг. Он видел такое выражение лица сто раз — человек пытается разобраться сам и не может, но спрашивать не хочет.

Обычно он проходил мимо.

Он прошёл мимо. Дошёл до перил, посмотрел на море — серое, с мелкой рябью, небо плотное, без просветов. Постоял минуты две.

Потом вернулся.

Полина всё ещё стояла у часов, теперь читала что-то в телефоне — видимо, искала объяснение в интернете.

— Там написано не очень понятно, — сказал Антон.

Она подняла голову. Посмотрела на него — не узнала, но и не удивилась.

— Вы знаете, как это работает? — спросила она.

— Знаю. — Он кивнул на металлический стержень в центре циферблата. — Это гномон. В солнечный день он отбрасывает тень на мозаику, и по тени можно определить время. Угол наклона соответствует географической широте Светлогорска.

— А поправка зачем? — она кивнула на шар с таблицей.

— Из-за астрономических особенностей знаки зодиака со временем сместились. Поэтому просто считать по циферблату нельзя — нужно прибавить значение из таблицы. Зависит от месяца.

Полина посмотрела на таблицу, потом на циферблат.

— То есть часы правильные, просто мир немного съехал, — сказала она.

Антон посмотрел на неё.

— Можно и так сказать.

— А сегодня они работают?

Антон посмотрел на небо.

— Нет. Тени нет — солнца нет.

Полина убрала телефон в карман.

— Жалко. Я три раза мимо проходила, всё пасмурно.

— Вы давно в городе?

— С июля, — сказала она. — Три месяца.

— Вы из лавки, — сказала она. — Я у вас открытку покупала.

— Покупали, — сказал он.

— Вы её отправили? — спросил Антон.

— Что?

— Открытку.

Полина чуть помолчала.

— Нет, — сказала она. — Оставила себе. Не нашла, кому отправить.

Антон кивнул — без комментариев.

Они стояли у часов. Полина снова посмотрела на мозаику — двенадцать знаков зодиака по кругу, смальта поблёскивала даже в пасмурный день.

— А они правда в Книге рекордов Гиннесса? — спросила она.

— Правда. За оригинальность композиции и точность механизма. Сделали в семьдесят четвёртом году — скульптор Фролов и ещё двое. Вручную выкладывали смальту, каждый кусочек отдельно.

— Вы это наизусть знаете.

— Я здесь с рождения, — сказал Антон. — Поневоле выучишь.

Полина присела на корточки, рассмотрела мозаику ближе — стыки между кусочками смальты, переходы цвета.

— А угол наклона гномона вы тоже наизусть знаете?

— Нет, — сказал Антон. — Угол не знаю. Знаю, что соответствует широте, и хватит.

Полина поднялась.

— Честно, — сказала она.

— Стараюсь.

Они пошли вдоль променада — не договариваясь, просто оба в одну сторону. Море шумело ровно, без резких порывов.

— Вы физик? — спросил Антон.

— Почему физик?

— Вопрос про угол наклона.

— Нет, — сказала Полина. — Просто интересно, когда старые вещи работают по-настоящему. Не как декорация, а реально работают.

— Они работают только в солнечный день.

— Ну и что. Всё равно работают.

Антон посмотрел на неё.

— Вы три месяца в Светлогорске, а на часы пришли только сейчас?

— Я три месяца работала, — сказала Полина. — Удалённо, но всё равно работала. Гуляла мало.

— А сейчас?

— Сейчас туристы уехали, стало тише. Хожу, смотрю.

— И как вам — без туристов?

— Лучше, — сказала она просто.

Антон усмехнулся.

— Большинство местных так не думают.

— А вы?

Он помолчал секунду.

— Я привык к обоим вариантам, — сказал он. — Но в конце сентября здесь правда хорошо.

Полина остановилась, посмотрела на море.

— Вот именно, — сказала она.

Антон посмотрел на часы — перерыв заканчивался через пять минут.

— Мне надо возвращаться, — сказал он.

— Понятно, — сказала Полина.

Они остановились. Море шумело, чайка пролетела низко, почти задев перила.

— Завтра обещают солнце, — сказал Антон. — Если хотите увидеть, как они работают на самом деле — приходите в полдень. Тень будет хорошая.

Полина посмотрела на него.

— Вы всем так говорите? Туристам?

— Вы не турист, — сказал Антон. — Три месяца — это не турист.

Полина помолчала секунду. Смотрела на него без улыбки, просто смотрела — как смотрят, когда проверяют, серьёзно человек говорит или нет.

— В полдень, — сказала она.

— В полдень, — подтвердил Антон.

Он пошёл обратно к лавке. Не оглянулся — не потому, что не хотел, просто не стал.

В лавке было пусто. Он встал за прилавок, переставил с места на место несколько магнитов без причины, потом остановился.

За окном было видно краешек моря и кусок променада. Часов отсюда не было видно.

Антон посмотрел на небо — плотное, серое, без единого просвета.

Прогноз обещал солнце. Прогнозам он не особо доверял.

На следующий день солнце было.

Антон вышел на перерыв без пяти двенадцать — чуть раньше обычного, сказал себе, что просто так.

У часов никого не было.

Он встал у перил, посмотрел на море — сегодня оно было другим, синеватым, с длинными пологими волнами. Октябрь наступал постепенно, но заметно.

Без двух минут двенадцать он услышал шаги.

Полина подошла со стороны центрального спуска — в том же сером пальто, с термосом в руке.

— Я кофе взяла, — сказала она. — Вы не против.

— Не против, — сказал Антон.

Они встали у часов. Гномон отбрасывал чёткую тень на мозаику — резкую, короткую, почти в центре циферблата.

— Вот, — сказал Антон. — Видите, куда тень падает?

— Вижу, — сказала Полина. — И что прибавить из таблицы?

— В октябре плюс шестнадцать минут.

Полина посмотрела на телефон, потом на тень.

— Почти точно, — сказала она.

— Почти, — согласился Антон. — Плюс-минус.

Полина налила кофе в крышку термоса, протянула ему. Антон взял.

Они стояли и смотрели, как тень медленно движется по мозаике. Это было почти незаметно, но, если смотреть — видно.

— Я, наверное, ещё на месяц останусь, — сказала Полина.

— В октябре здесь хорошая погода бывает, — сказал Антон. — Иногда.

— Иногда — это нормально, — сказала она.

Антон посмотрел на тень, потом на море, потом на Полину.

— В следующий раз можно дойти до северного пляжа, — сказал он. — Там осенью почти никого.

Полина посмотрела на него.

— В следующий перерыв?

— В следующий перерыв, — сказал Антон.

Полина закрыла термос.

— Хорошо, — сказала она.