Тим Харди. Зал костей

Даже теперь, когда я дрожал, подвешенный в темноте, воспоминание о шутке Бандора, сказанной много лет назад, вызвало у меня улыбку. Я слабо усмехнулся потрескавшимися губами и тут же пожалел об этом: невыносимая боль пронзила мое тело. Приближалась смерть, и я радовался ее приходу. Какова насмешка судьбы — встретить свою участь неподалеку от крепости Ульфкель! В детстве меня злили планы отца на мое будущее, потому что я не хотел покидать дом, и, похоже, мое желание исполнилось. Я сожалел лишь о том, что мне не суждено погибнуть в битве. Воин предпочитает умереть в бою, сражаясь во славу клана и совершая деяния, вдохновляющие скальдов вроде Дарри слагать саги для будущих поколений. Не будет песен о Ротгаре Предателе. «Братоубийца» — так называли меня, и эти слова ранили сильнее, чем любые пытки. Если бы я пал в своей первой битве, память обо мне была бы совсем другой.

Редко у кого есть выбор, когда и как закончить свое пребывание в Амуране; вот и мой отец заслуживал лучшей участи. Какое-то время жизнь в Ривсбурге текла мирно и счастливо. Йорик с Ришей через три года после свадьбы отпраздновали рождение пер-венца. Они назвали его Кольфинном в честь нашего отца, и, клянусь, не было во всем Ривсбурге более гордого деда. Когда малыш подрос и сделал первые шаги, я увидел в племяннике себя в детстве. В два года Кольфинн-младший, как мы привыкли его на-зывать, нашел мои игрушечные деревянные мечи и вскоре уже наводил страх на всю крепость. Хотя мне исполнилось шестнадцать и меня считали взрослым воином, я радостно потакал ему (впрочем, как и мои сотоварищи) и вступал с племянником в поединки по всему Большому залу.

Однако больше всего малыш любил биться насмерть с дедом. Тот особенный весенний день навсегда врезался в мою память. Мы с Йориком весело смеялись, наблюдая, как наш отец сражается с внуком. Я вздрогнул, когда мальчуган сильно ударил деда по голени, заставив того вскрикнуть от неподдельной боли. Мгновением позже юный Кольфинн нанес сокрушительный удар в незащищенную грудь деда. Тот упал на колени, схватившись за воображаемую рану, в то время как малыш ликовал, празднуя победу.

— Я победил, дедушка! Опять победил!

— Кольфинн, хватит! — крикнул Йорик, бросаясь на помощь.

Я улыбнулся, заметив, как отец выронил деревянный меч из ослабевших пальцев, и подумал, что он притворяется лучше меня. Но мое сердце тут же сжалось, когда тело отца дернулось, лицо его исказила смертная мука, а потом он рухнул на пол и остался лежать неподвижно, хватая ртом воздух.

* * *

Остаток дня прошел как в тумане. Я смутно помню слуг, вбежавших в Большой зал, Ришу, которая подхватила на руки рыдающего Кольфинна и стала успокаивать, помню, как кричал и плакал Йорик, пытаясь поднять отца. Первое отчетливое воспоминание — три дня спустя мы с Йориком сидим у постели отца. Этта ухаживала за ним, и у меня появилась робкая надежда, что ее опыт и знания помогут исцелить нашего вождя. Однако ведунья быстро дала понять, что мои чаяния напрасны.

— Я ничем не могу ему помочь,— сообщила она нам дрожащим голосом.— Хворь разрушила его тело.

Костлявыми пальцами Этта взяла руку отца и крепко сжала.

— Он не может двигать правой стороной тела и потерял речь. Честно говоря, было бы лучше, если бы он умер сразу. Мальчики мои, мне так жаль! Вы оба должны быть сильными, ибо Кольфинн Марлсон уже не тот человек, которым был когда-то.

Этта сказала правду, поскольку последние месяцы жизни отец носил другое имя. Его звали Кольфинном Калекой. Жестокое и незаслуженное прозвище для такого деятельного и храброго человека всего лишь сорока девяти лет от роду.

* * *

Едва распространилась весть о печальной судьбе отца, в крепость Ульфкель, словно стервятники, слетелись главы разных кланов. Бодватр Дальксон, вождь клана Хельсбург, прибыл с большой свитой, которая наслаждалась гостеприимством нашего дома на несколько дней дольше, чем приличествовало. Гораздо меньше времени провела у нас предводительница клана Виттаг, Ингиойя Белая Вдова. Ее сопровождала дочь Валка, прославленная дева щита и воительница, которая уже несколько лет была ярлом своей матери. Ингиойю, казалось, искренне тронуло бедственное положение моего отца. Несколько минут она что-то тихо говорила ему под пристальным взглядом Финнвида. Уста гостей произносили прекрасные речи, полные уважения к нашему отцу, однако в глазах читалось совсем другое. Говоря о поддержке, которую они непременно окажут Кольфинну, посетители видели на одре у очага его обездвиженное тело, подпертое подушками. Посетители оценивали Йорика, двадцатилетнего юношу, который, считай, уже стал вождем клана Ривсбург, и всматривались в его поджарого шестнадцатилетнего брата, все еще находящегося в обучении у Ольфрида Полурукого.

За время отцовской болезни нас посетила целая вереница городских старейшин. Сандар Тиндирсон приехал из западных земель, чтобы засвидетельствовать свое почтение, хотя после его отъезда я не мог вспомнить ни слова из того, что он сказал. Старый Хроди Белобородый привез с собой своего сварливого сына Радольва и докучливого внука Альвара. Помню, как заплакал Лундвар из Нольна, когда увидел, в каком состоянии находится отец.

Рагнар представлял семейство Гаутара. Из-за обоюдного упрямства отца и Гаутара планы насчет моей женитьбы уже несколько лет оставались только планами. Теперь Рагнар пытался понять, выгоден ли этот брак для его семьи. Многое зависело от того, как поведет себя Йорик, когда станет вождем. Сам Гаутар не приехал, и его отсутствие расценивалось как неуважение не только к Кольфинну, но и к Йорику, будущему вождю.

Единственными, кому мы обрадовались в то скорбное время, были Йохан и Бандор. Йохан горевал из-за болезни отца, а тот стыдился, что друг видит его в таком плачевном состоянии. Разум Кольфинна оставался острым, но губы и язык его не слушались, делая речь невнятной. Командовать как прежде отец уже не мог, и, чтобы его понимали, использовал письмо, выводя кривые буквы здоровой левой рукой. Даже это быстро его утомляло, и часто он просто засыпал у огня, порой в компании внука, который сидел рядом, гадая, что же случилось с дедушкой. Вечером в день приезда Йохана Йокельсварда мы вчетвером устроились у очага в Большом зале, вполголоса обсуждая будущее, пока отец беспокойно дремал рядом.

— Настали тяжелые времена,— заметил Йохан, когда Йорик рассказал о недавней встрече с Рагнаром.— То, что Гаутар не приехал сам, говорит о его намереньях. Он выслушает Рагнара и только потом решит, стоит ли поддерживать Кольфинна как вождя, а Йорика — как его преемника. Очень жаль, что вы не породнились с ним и между вашими семьями нет тесной связи вроде той, что существует между вашей семьей и моей.

Сказав это, Йохан мрачно посмотрел на меня, ведь это я не выполнил свой долг и не женился на Фрейе.

— Думаешь, Гаутар сам захочет стать вождем клана? — спросил Йорик.

— Возможно. Однако Гаутар уже не молод. Из-за хвори Кольфинна он не может сразиться с ним и завоевать в поединке право называться вождем. Если он будет настаивать на своем, в бой с ним придется вступить тебе, чтобы доказать, что ты достойный наследник. Вряд ли Гаутар рискнет биться с человеком на три десятка лет моложе, к тому же обученным Полуруким. Если тебе и бросят вызов, то, возможно, это сделает Рагнар, его сын. И схватка с ним будет гораздо тяжелее. Боюсь, Йорик, худо тебе придется. Рагнар — смертельно опасный соперник.

— Трон вождя принадлежит мне по праву рождения! Пусть попробуют его отнять! — прорычал Йорик.

— Гаутар пока не станет ничего предпринимать,— возразил Йохан, положив руку на плечо Йорика.— Несмотря на все невзгоды, люди любят и уважают Кольфинна. Гаутар будет выжидать, чтобы посмотреть, как ты справляешься с делами отца. Переговоры о торговле с Виттагом и Хельсбургом уже оказались нелегкими. Далее вполне вероятно, что Норлхаст, Рилтбалт и Ворунд вновь начнут набеги на наши земли. Если дела пойдут плохо, у Гаутара появятся более веские основания, чтобы взять власть в свои руки. Он, возможно, предложит тебе отойти в сторону, чтобы более опытный человек возглавил клан. И, будь уверен, если ты согласишься, то очень скоро тебя найдут с кинжалом в спине. Лучше уж встретить врага лицом к лицу, чем попасться на подобную уловку.

Йорик вздохнул.

— Не самые обнадеживающие слова, Йохан, хотя я ценю твои советы. Мой сын будет рад увидеть своего второго дедушку. Малец сам не свой с тех пор, как… Что ж, ты знаешь, как его развеселить.

При упоминании о своем первом внуке Йохан улыбнулся.

— Жизнь продолжается, мой мальчик, все так. Сейчас нелегкие времена, и потому нужно черпать утешение там, где только возможно. Риша поддержит тебя, и я тоже.