Стройка курортов в новых условиях: что сработало, а что пришлось пересобирать на ходу
Из выступления заместителя генерального директора Кавказ.РФ Владимира Лапухина на Кавказском инвестиционном форуме, дискуссия «Горнолыжный суверенитет страны: миссия выполнима».
Почему стройка стала другой
Расскажу не про то, что мы построили, а про то, как нам вообще удалось строить, когда среда вокруг проекта стала меняться быстрее самих проектов. Менялось всё сразу: технологии, поставщики, сроки, сама логика реализации. Команда прошла через настоящий стресс-тест.
Если коротко — за эти годы Кавказ.РФ из застройщика превратился ещё и в центр инженерной, логистической и технологической адаптации. Без этого двигаться дальше было бы просто нечем.
Санкции ударили по поставщикам европейского оборудования — это очевидная часть истории. Но дело не в одном конкретном ограничении. Изменился весь контур: то, как ты планируешь, с кем контрактуешься, какие сроки закладываешь, какие решения считаешь рабочими. И главная задача была не «найти замену детали», а пересобрать саму модель реализации так, чтобы стройка оставалась управляемой.
Мамисон: главный санкционный кейс
«Мамисон» — первый крупный горнолыжный курорт страны, который мы построили с нуля уже после того, как закрылись поставки оборудования и технологий из Европы. Поставку оборудования для канатных дорог «Мамисон-1» и «Мамисон-2» завершили в сентябре 2024 года — две большие, сложные дороги:
— М1 — гондольная, около 3,8 км, со сложным рельефом;
— М2 — кресельная, около 1,7 км, с отцепляемыми зажимами.
На старте всё затрещало по швам. Европейские партнёры в одностороннем порядке вышли из заключённых контрактов. Сроки никто не отменял, а ключевых поставщиков и готовых альтернатив у нас уже нет.
И тут важно понимать одну простую вещь: канатную дорогу нельзя собрать как конструктор из чужих деталей. Пришлось глубоко переделывать технологические проекты, проводить дополнительные инженерные изыскания, искать новых партнёров — и параллельно перестраивать всю систему взаимодействия.
Темп при этом терять было нельзя. Команда работала 24/7, и процессы шли веером: поиск поставщиков, адаптация проектных решений, запуск производства канатных дорог — всё одновременно.
Что в итоге дала локализация. Несколько лет назад доля локализации оборудования на курортах Северного Кавказа была 25%. К 2025 году, когда мы вводили «Мамисон», она перевалила за 70%. На «Эльбрусе» и «Архызе» планируем выйти на ~100% к 2028 году. Ключевой поставщик оборудования для новых объектов — российская «Руслет».
Парадоксальный, но честный вывод: санкции стали не только вызовом, но и реальным драйвером трансформации всей отрасли.
Эльбрус: модернизация там, где ошибка особенно дорога
«Эльбрус» — это не просто горнолыжный курорт. Это одна из самых сложных высокогорных строительных площадок страны. В 2024 году мы вышли на новый этап: построили ещё 5,7 км трасс и две канатные дороги — кресельную и гондольную. Это сразу же подняло транспортную и сервисную ёмкость курорта и дало нам базу для развития восточного сектора катания.
Восточная зона — это сейчас наше стратегическое направление. Она позволяет перераспределять потоки, открывать новые участки склонов, делать геометрию катания разнообразнее и поэтапно поднимать пропускную способность курорта в пиковые дни.
И именно здесь хорошо видно, как мы перешли от зависимости к локализации. Для восточной зоны и дальнейшего развития курорта выбраны российские решения, проект идёт с компанией «Руслет», а сами новые дороги позиционируются как полностью локализованные канатные дороги российского производства. Сейчас мы строим там сложную транспортную канатную дорогу ЕЛ-9 гондольного типа и три кресельные дороги.
Особенность Эльбруса в том, что любая стройка здесь идёт на высоте, в очень короткое сезонное окно и при постоянном потоке гостей. В таких условиях смена поставщика — это не «подписали контракт с другими» — это формирование принципиально более устойчивой модели развития. Эксперимент без расчёта здесь позволить себе нельзя.
Параллельно идёт несколько важных направлений:
— Приют «11» на отметке 4000 м
— реконструкция лавинозащитных сооружений;
— большой проект комплексного благоустройства;
— современный сервисный центр на поляне Азау: мобилизационные мероприятия завершены, ограждение выставлено, подрядчик определён.
Высоты и километры трасс — это, конечно, важно. Но не менее важно — безопасный доступ к ключевым точкам горы и нормальный комфорт гостей на всех уровнях, от высокогорья до Азау.
Ведучи: довести до эксплуатации — самое сложное
На «Ведучи» у нас один из самых сложных инфраструктурных проектов в отрасли — канатная дорога системы 3S через ущелье. 4,4 км, кабины на 28 пассажиров. Сама технология — из числа самых сложных и редких в мире, таких объектов в принципе единицы.
Изначально поставщиком была французская Poma. И когда пришли санкции, проект столкнулся не просто с задержками — это был системный разрыв кооперации. Критически важные элементы оборудования так и не приехали, монтажную документацию нам в полном объёме не передали, профильных специалистов отозвали.
Инженерную и производственную цепочку пришлось выстраивать практически заново. Вместе с российскими партнёрами переработали часть решений, организовали доукомплектацию, восстановили технологическую логику монтажа и там, где без этого было уже не двигаться, перешли на отечественные компоненты.
Сегодня проект на высокой стадии готовности: оборудование поставлено, технологическое оборудование станций собрано, идут электромонтажные работы, готов гараж для подвижного состава. Впереди — один из самых сложных этапов: натяжение канатов на линии 4,4 км с большим пролётом через ущелье. Для этого нужны специальная оснастка, точный инженерный расчёт и привлечение авиации.
Со стороны часто кажется, что главное — смонтировать. На практике один из самых сложных этапов — это довести все системы до устойчивой коммерческой эксплуатации. Это и есть та работа, которую снаружи почти не видно.
Каспийский кластер: опыт переносим, но не копируем
Каспийский прибрежный кластер в Дагестане — наш первый морской курорт. Опыт горнолыжной стройки здесь полезен с точки зрения управления проектами и инфраструктурной сборки, но среда другая, и продуктовая логика другая. Это важный момент: накопленный опыт можно переносить, но нельзя механически копировать.
Площадка — больше 300 га. Проектирование основных объектов мы уже завершили: вся инженерная инфраструктура, берегоукрепление, благоустройство, парковки, сервисные центры.
Где мы сейчас:
— сервисный центр — завершаем монолитные работы первого этажа, в 2027 году вводим в эксплуатацию; архитектурный проект, кстати, очень интересный;
— парковки, инженерные сети, благоустройство, автодороги — контрагенты завершают мобилизационные мероприятия, разрабатывают рабочую документацию и выходят на основной период работ;
— газоснабжение — договоры технологического присоединения заключены;
— водоснабжение — все проблемные вопросы вместе с регионом отработали;
— электроснабжение — вместе с «Россетями» в заключительной фазе; курорту нужно около 40 МВт, и не исключаем, что часть энергии будем производить за счёт газогенерации. Это будет ещё один первый опыт.
Самое интересное в проекте — то, что инфраструктуру нужно собрать единовременно, и параллельно резиденты строят свои объекты, крупные гостиничные комплексы. Всё это надо синхронизировать так, чтобы остались целы безопасность, логистика, маршруты — и интересы всех сторон.
И ещё одна первая для нас история: в акватории Каспия будем делать глубоководный выпуск — сбор и очистка дождевых сточных вод. Всё, естественно, по экологическим нормам.
Опыт, который стал компетенцией
Сработали не разовые героические усилия, а системные управленческие решения — опыт, который превратился в компетенцию. Это и есть, на наш взгляд, главный итог последних лет: команда Кавказ.РФ научилась не только строить, но и удерживать темп, когда среда меняется быстрее, чем сам проект.
