Один человек - четыре разных режиссера. Обзор фильмографии Алена Кавалье

Ален Кавалье - не первое имя, которое приходит в голову, когда речь заходит о французском кино. Хоть мейнстримном, хоть артхаусном, хоть экспериментальном. При том, что в разные годы он пробовал свои силы и в том, и в другом, и в третьем, а всю его фильмографию можно разделить на четыре неравноценных, но кардинально отличающихся друг от друга этапа:

1. На протяжении шестидесятых Кавалье снимал жанровое кино с небольшими вкраплениями авторского почерка, балансируя в своих криминальных фильмах между Анри Вернёем и Жан-Пьером Мельвилем. Ничего столь же мощного и/или коммерческого успешного в рамках жанра он не сделал, но всем поклонникам «темного фильма» по-французски есть на что обратить внимание.
2. В середине 70-х после продолжительного перерыва он возвращается, но снимает уже близкие к арт-хаусу драмы об отношениях, одиночестве, отчуждении и прочих любимых критиками вещах, ориентируясь при этом на кинематограф Мориса Пиала.
3. В конце 70-х в жизни Кавалье происходит трагедия: он попадает в аварию, находясь за рулем. Ехавшая с ним супруга погибает, в то время как ему удается выжить (был пристегнут), но от удара о рулевое колесо от его лица остаются лишь воспоминания. В будущем он сделает не одну пластическую операцию, чтобы восстановить изначальный облик, чего полностью не добьется. С середины 80-х по середину 90-х начинается третий, самый интересный этап его карьеры, который условно можно назвать «брессоновским», когда он снимает всего два (зато каких!) фильма, руководствуясь теоретическими положениями старшего товарища. Не знаю. насколько это было осознанное решение, но и «Тереза», и «Освободи меня» полностью соответствуют положениям, изложенным в «Заметках о кинематографе» Робера Брессона.
4. Наконец, в последние 30 лет Кавалье прощается с кинопленкой, входит в режим «сам по себе режиссер» и вооружившись сначала аналоговой, а затем цифровой видеокамерой начинает снимать экспериментальное кино на грани между киноэссеистикой и субъективными документалками.

Это спонсорский текст, написанный при поддержке читателя «Справочника кинопижона» Ильи Параскуна, благодаря которому общее число обзоров режиссерских фильмографий неуклонно приближается к знаковой цифре 400. Это уже 393-й обзор (если в подсчеты не вкралась ошибка).

Это выборочный обзор фильмографии Алена Кавалье, снявшего с 1962-го по настоящее время, без учёта короткометражек, 23 полнометражных игровых и полудокументальных фильма. О 14 из них поидёт речь ниже.

Поединок на острове (Le combat dans l'île), 1962

Полнометражный дебют Кавалье представляет собой достойный нуар с явно выраженным политическим подтекстом. Жан-Луи Трентиньян исполняет роль добропорядочного гражданина, в своей второй жизни оказывающегося функционером ультраправой подпольной организации. После того, как покушение на политика, запланированное антигероем, проваливается, он вместе с женой, роль которой исполнила Роми Шнайдер отправляется в гости к своему старому другу, придерживающемуся противоположных политических взглядов. Естественно, ничем хорошим для обоих эта встреча не закончится. У Кавалье получился пусть не выдающийся, но стильный и далеко не глупый нуар, балансирующий между нововолновым визуалом и более мейнстримным подходом к сторителлингу, чем в ранних фильмах Годара или Трюффо, тоже ориентировавшихся на голливудское «темное кино».

Непокоренный (L'insoumis), 1964

Второй фильм Кавалье - снова нуар, прямо продолжающий политическую линию дебюта. Ален Делон играет роль дезертира из Иностранного легиона, которого рекрутирует ультраправая организация. Ему поручено взять в заложницы либеральную журналистку (политическим фоном истории является Алжирская война).Вот только отношения похитителя и похищенной достаточно быстро выходят из под контроля, и фильм делает больший крен в сторону жанровости, чем «Поединок на острове». Получилось достойно, но слабее в сравнении с первой лентой: выдержать саспенс на протяжении всего двухчасового хронометража у Кавалье не вышло. Получасами экранного времени вполне можно было бы пожертвовать, что пошло бы «Непокоренному» только на пользу.

Ограбление (Mise à sac), 1967

Финал условной «криминальной трилогии» Кавалье: больше к нуару и шире криминальному кино он не вернется. На этот раз он снимает полномасштабный экшн. Согласно сюжету фильма, группа грабителей, совершает настоящий рейд на небольшой французский городок, где совершает нападение на полицейский участок и прочие органы власти, чтобы затем спокойно взять банк. Заметно, что несмотря на все старания, Кавалье боевик не вытягивает: он неплохо выстраивает визуал, что было понятно уже по двум предыдущим его работам, достаточно хорош в саспенсе, но именно экшн-сцены ему даются так себе. Забавно, что в качестве литературной основы «Ограбления» был выбран один из романов Дональда Уэстлейка о суперворе Паркере, которого в разные годы играли Ли Марвин, Роберт Дюволл, Чоу Юн Фат, Мэл Гибсон, Джейсон Стэттем и Марк Уолберг. К слову, до фильмов Бурмана и Ринго Лама версия Кавалье не дотягивает, но заметно лучше того что сняли Хелгеленд или Хэкфорд.

Смятение (La chamade), 1968

Кавалье переходит от «мужского» жанрового кино в условно «женский» кинематограф, что завершается полным провалом. «Смятение» - экранизация романа Франсуазы Саган с Катрин Денев и Мишелем Пикколи (один из многочисленных фильмов, где эти двое делят друг с другом кадр), получившаяся топорной мелодрамой. Самое интересное, что намерения Кавалье вполне считывается, но он не находит выразительных средств и подхода к истории, чтобы воплотить их в жизнь. Там, где сюжет ленты требует тонкости, Кавалье оказывается способен только на штампы мелодрамы.

Полный бак бензина высшего качества (Le plein de super), 1976

Восемь лет спустя после неудачи с экранизацией Саган, Кавалье возвращается в Большое кино совсем другим режиссером. «Полный бак бензина высшего качества» - экзистенциальное роуд-муви, сильно напоминающее визуально и атмосферно ленты Мориса Пиала 70-х, а сюжетно заходящее на территорию кино Джона Касаветиса о кризисе среднего возраста. Сюжет фильма отправляет автодилера перегнать дороговое авто с севера на юг Франии. В путешествие он берет своего друга, затем к ним присоединяются еще два попутчика, после чего автопутешествие превращается в Одиссею по территории несбывшихся планов и рухнувших надежд. В очередной раз у Кавалье получилось что-то почти выдающееся. Почти, так как в качестве ремесленника он очень сильно уступает как Пиала, так и Кассаветису.

Мартин и Леа (Martin et Léa), 1979

Следующий фильм режиссера еще сильнее напоминает кино Пиала и еще сильнее заметно, как сильно Кавалье не дотягивает до своего коллеги. Главное, что отличает снятое Кавалье от работ Пиала: несбалансированность истории. Проблема в данном случае заключается в том, что режиссер не нашел (хотя искал ли?) баланса между околокриминальным сюжетом, не лишенным событийности, и отношениями вынесенных в название персонажей . Ему гораздо интереснее оказывается второе, чем первое, что само по себе неплохо: не так много режиссеров работают над проблемой так приземленно и на нескольких уровнях сразу, как это пытается сделать в данном фильме Кавалье. Другое дело, что при этом он совсем теряет из виду историю, от которой логично было бы совсем отказаться, дабы не распылять внимание, но этого напрашивающегося решения режиссер не принимает.

Этот автоответчик не принимает сообщений (Ce répondeur ne prend pas de messages), 1979

Первый экспериментальный, если не сказать авангардный, фильм Кавалье, снятый сразу после изменившей жизнь режиссера режиссера автокатастрофы. Он снимает киноэссе в жанре экзистенциально-бытового хоррора, оставляя главную роль за самим собой. Кавалье играет вариацию самого себя, фильммейкера, выжившего в аварии, но лишившегося лица, оставшегося на рулевом колесе. Кавалье с замотанной бинтами головой странствует по собственной квартире, сражаясь с солнечным светом и закрашивая интерьер черной краской. Первая и самая сильная часть «автобиографической трилогии» режиссера, продолженной «Встречей» и «Кинолюбителем».

Странное путешествие (Un étrange voyage), 1981

Несмотря на автокатастрофу, поделившую жизнь и творческую деятельность Кавалье на «до» и «после», «Странное путешествие» - кино из предыдущей жизни, завершающее условную трилогию а-ля Пиала. В отличие от «Полного бака» и «Мартина и Леи», это кино оказалось удачным. Не шедевр и не ровня лучшим работам Мориса, но кино, где всё на своих местах, акценты расставлены грамотно, а бытовое и духовное начало друг другу не противоречат. Жан Рошфор исполняет роль человека, чья престарелая мать внезапно пропадает без вести, предположительно упав с поезда. Вместе со своей проблемной дочерью он начинает поиски тела вдоль железнодорожных путей, процесс быстро обрастающий множеством новых смыслов и задач, помимо изначального желания отыскать и похоронить тело.

Тереза (Thérèse), 1986

Кавалье во второй раз радикально меняет режиссерский стиль и переходит от Пиала к Брессону. Интерес к религии и трансцендентальному кино вполне понятен, даже банален, учитывая случившуюся с ним (во всех смыслах) катастрофу, однако результат нового поворота оказывается удивительно сильным. «Тереза» - киножитие французской святой 19 века, чей путь, от пострига в монахини до смерти, снят подчеркнуто отстраненно, точно и лаконично. Кавалье стилизует кино почти под театральное действие, однако использует только условность сценического пространства, избавляясь от таких явно неподходящих истории вещей, как «актерская игра» или диалоги. «Лаконичность» - лучшее слово, характеризующее получившиеся у Кавалье. Один из самых герметичных и совершенных фильмов режиссера, избавившегося от некоторой расхлябанности его предыдущих лент.

Освободи меня (Libera me), 1993

Следующего полнометражного фильма Кавалье пришлось ждать семь лет, но результатом оказалась его самая сильная работа, что особенно символично, учитывая что «Освободи меня» оказался финальным игровым фильмом режиссера, после которого он переключился на киноэссе и документалки. Кавалье снял брессоновскую антиутопию. Оруэллианская история (два брата участвуют в сопротивлении некой военной хунте в неназванной стране неопределенного будущего) поставлена в таком соответствии с принципами и идеалами брессоновкого кинематографа, что превосходит всё, снятое самим Брессоном. В отличие от старшего товарища, Кавалье в «Освободи меня» не только использует полностью статичную камеру, но и отказывается от слова, как в диалогах, так и в закадровом нарративе. Ни того, ни другого просто нет Он снимает кино, в котором персонажи вынуждены использовать невербальные способы коммуникации, в то время как язык оказывается не только подчинен, но и является оружием неназванных тоталитарных сил. «Освободи меня» - скромный, мало кем замеченный в момент выхода шедевр, в очередной раз убеждающий, что иногда режиссер не первого эшелона, вроде бы оставивший в прошлом пик формы, способен снять нечто выдающееся. Один из тех фильмов, которые заставляют продолжать исследовать фильмографии не самых популярных постановщиков.

Встреча (La rencontre), 1996

Третий поворот в фильмографии Кавалье и вторая часть его «автобиографической трилогии». Первый фильм режиссера, снятый на видео, после окончательного отказа от кинопленки. «Встречу» можно назвать в равной степени киноэссе и субъективной документалистикой. Режиссер снимает рандомные физические объекты, от часов до птичек до за окном, в то время как два закадровых голоса, мужской и женский, общаются друг с другом: рассказывают анекдоты, читают стихи, делятся представлениям о бытии. К сожалению, Кавалье - не Дюрас и не Штрауб с Юйе; «Встреча» страдает от случайности образов и непреднамеренного рассинхрона образов и голосов. Не впечатляет.

Кинолюбитель (Le filmeur), 2005

Пропускаю два околодокументальных фильма Кавалье, «Рене» и «Жизни», и перехожу к финалу «автобиографической трилогии». Всё сказанное выше о «Встрече» даже более справедливо в отношении к «Кинолюбителю». Кавалье впадает в «режиссерское детство», снимая субъективную документалку, которая выглядит, ощущается и является случайным Home Video. Возможно в этом и была его цель, но если вы не заядлый вуайерист или хардкорный фанат Кавалье, просмотра этого стоит избежать.

Ирен (Irène), 2009

Снова киноэссе, но на этот раз чуть более смотрибельное, чем «Кинолюбитель». Кавалье вдохновляется мифом об Орфее и Эвридике (в большей части снятых им после 79-го фильмов можно заметить незримый призрак погибшей жены, впрочем до Филиппа Гарреля, две трети фильмографии которого так или иначе имеют отношения к Нико, ему далеко) и снимает субъективное размышление о Преисподней, которая рядом. В качестве образов царства Аида он использует кадры своей квартиры, гостиничных номеров, даже парижского метро, а роль Эвридики исполняет его покойная жена, в то время как духовный спуск на дно интерпретируется Кавалье, как съемки нового фильма, посвященного усопшей. Над ним он и размышляет большую часть хронометража. Правда, здесь он не выдерживает пафос и кино непреднамеренно превращается в почти фетишистское любование лицом Софи Марсо, которую он хотел бы видеть в главной роли в своем так и не снятом фильме.

Рай (Le paradis), 2014

Пропускаю политическое эссе «Отец» и завершаю обзор «Раем». В начале 2010-х с удешевлением и массовой доступностью цифровой съемки Кавалье резко набирает обороты, снимая в среднем по экспериментальному фильму раз 2 года. Так, после «Рая» вышло еще 5 его околодокументальных проектов, премьера последнего из которых должна состояться в мае 2026-го на проходящем в момент написания данного обзора Каннском кинофестивале. Увы, но интереса ни один из этих них не вызывает, так как «Рай» воспринимается финалом карьеры и финалом Кавалье, как режиссера. Здесь он впадает в настолько благостный пантеизм, что «Древо жизни» Малика выглядит вполне себе тонкой работой, снимает всё вокруг, не отдавая предпочтения одним кадрам перед другими и точно так же случайно монтируя. Сопровождается этот праздник райского бытия закадровыми рассуждениями о персональном понимании Кавалье христианства, которое не только пантеистично до состоянии радикальной ереси, но и наивно отвергает последние пару тысячелетии человеческой мысли. Кино, после просмотра которого хочется поставить точку и больше не возвращаться к Кавалье.