В.К. Егоров. Воспоминания

В.К. Егоров родился в 1919 году, прожил большую и интересную жизнь, оставив свои воспоминания потомкам. В тридцатые годы он - подросток, юноша, жадно познающий мир. Рассказ об этом, как и любом другом, отрезке времени, Владимир Константинович написал просто, подробно, тщательно отредактировав, не афишируя своего отношения к событиям эпохи. Итак, выдержки из воспоминаний В.К. Егорова. Тридцатые годы ХХ века.

«…В начале 1931 года, по зимней дороге мы переехали в с. Чебаркуль и поселились, кое-как разместившись, в однокомнатной с небольшой кухонькой квартире. Двор был большой, с сараями, складами, сеновалом, где в летнее время мы - ребятня да и гости, спали. На семейной фотографии тех лет запечатлены 17 человек: деда и баба, папа и мама, тёти и дяди, ну и мы - я, с неизменной балалайкой в руках, Серёжа и маленький Андрюша…

Летом много времени отдавали рыбалке и с берега, и с лодки. Вспоминается коллективная рыбалка, когда собрались папа, тётя Оля и мы - ребятня. Лодку поставили на якорь, который заменяла веревка с камнем, у небольшого острова, называемого Голец. Поднимает тётя удочку, а на крючке рыба! Через каких-нибудь полчаса отправились домой с ведром ершей… Не раз брал нас папа и на ночную рыбалка-лучение. На железной подставке-козе, прикрепленной к носу лодки, раскладывался небольшой костёр из сухого соснового смолья, горевшего довольно ярко. При его свете хорошо видно неглубокое дно и спокойно стоящих рыб: лини, щуки, окуни…Часто ходили, а то и ездили на лошади, в лес за ягодами, грибами, привозя их по нескольку ведер. Большой компанией с родителями, тётями, двоюродными братьями и сёстрами посещали озеро Кисегач, где вода прозрачна и сейчас, а в те годы – тем более…Осенью, как только застывало озеро, бегали на коньках. К тому времени нам были куплены настоящие коньки «Снегурочки», но привязывали их на валенки, т.к. специальных ботинок выпускали мало, да и до села они не доходили…

…В Чебаркульской школе были длинные, во всю ширину класса столы и скамьи для учеников, где целым рядом мы и сидели. В биологическом кабинете были кролики, за которыми мы ухаживали, на уроках по сельскому хозяйству знакомились с техникой: жатками, сноповязками, сеялками, веялками, работали на них, умели определить и рассчитать норму высева семян - это в 6-м-то классе! Очень любили уроки труда, где учились обращаться с инструментами, различать породы и свойства древесины. Мы научились делать стульчики и табуретки, врезая перекладины в шип, делали изделия и из железа, например вёдра. Эти навыки, бесспорно, пригодились в жизни. Я активно участвовал в школьной самодеятельности, готовя для себя актёрские костюмы звездочёта, китайца, делал из картона модель подзорной трубы. Вспоминаются школьные проделки и шалости. Как-то несусь я по школьному коридору, а меня останавливает учительница и говорит: «Спроси-ка у папы, можно ли так много бегать!? Ведь у тебя же не лошадиное сердце!?» (К.А. Егоров был ветеринаром)

Любимыми ребячьими играми были бабки и лапта. Как-то мы с братом выиграли полные карманы бабок, которые проигравший предложил нам обменять на кожаный ремешок. Сделка, конечно, состоялась! Зимой рыбачили. Во льду приходилось долбить глубокие лунки-проруби и сидеть, ожидая клева. Хоть и холодно бывало, но и удовольствия и пользы немало, особенно когда приходишь домой с кучкой уже заледеневших рыбёшек. Как только сходил снег, мы ходили в лес копать вкусные в эту пору саранки…

…В 1932 г. семья наша переехала в Кундравы, где средней школы не было, и учиться дальше нас папа устроил в Челябинск. Брат Серёжа учился в 5 классе, я - в 7-м, жили на квартире у каких-то папиных знакомых, спали с братом на полу, в одной комнате вместе с хозяевами. В школе парт не было, сидели за обычными столами, как в столовой, по четыре человека: кто-то сидел лицом к учителю, кто-то – боком или спиной. В хорошо оборудованных мастерских, на небольшом пришкольном участке проходили уроки труда. Из школьной жизни хорошо помню уроки рисования - преподавал замечательный художник. Много песен разучивали на уроках пения, был организован струнный оркестр, где я играл на балалайке, мандолине, гитаре. Наш оркестр не раз транслировался на радиостанции города.

…Отца за какую-то оплошность арестовали. Помню, что я шёл домой, навстречу мне быстро идёт папа в сопровождении милиционера. Он спросил разрешения попрощаться с сыном, милиционер не возражал. Папа подошел, поцеловал меня и сказал, чтобы слушались, учились хорошо. Я, конечно, ничего не понял, пока не пришел домой и не увидел заплаканную маму. Папа сравнительно свободно содержался в Чебаркуле, мы не раз навещали его, принося ему конский волос, из которого он плёл нам лески. Для отбытия наказания, отец был направлен на работу по специальности в Томинский совхоз - подсобное хозяйство НКВД, летом 1933 г. ему разрешили перевезти к себе семью в деревушку Томино, окружённую берёзовыми перелесками да заболоченными низинами, зимой до крыш заносимую снегом…Папа постоянно был занят работой в ветлечебнице, кстати, построенной по его рекомендации, мама работала в начальной школе, баба Анюта хозяйничала по дому. Уже тогда в нашем хозяйстве была корова. Много времени и зимой и летом мы уделяли рыбалке - и удовольствие, и еда! В летние каникулы и в выходные, приезжая домой к родителям, мы косили сено, заготавливали и кололи дрова, сажали и обрабатывали картошку, ходили за ягодами и грибами. Вечерами играли в волейбол недалеко от дома, а часов в 10 вечера нас окликал папа, и я, 16-летний парень спокойно воспринимал это, перед сном выпивая стакан молока с хлебом. Весной и осенью, в открытие охотничьего сезона, мы уходили с Серёжей на охоту, приходили зачастую с двумя-тремя утками, а то и без дичи, зато удовольствие получали огромное…

…В старших классах мы очень любили уроки военного дела, стремились, во что бы то ни стало, сдать нормы и получить оборонные значки: ГТО, ГСО (готов к санитарной обороне), Ворошиловский стрелок, ПВХО. Девочки смотрели на значкистов с уважением, хотя многие, наравне с парнями, выполняли все нормы и получали значки! В 1935 году я получил паспорт. В 9-10 классах мы учились в железнодорожной школе, расположенной недалеко от вокзала и ходили встречать девушек из педучилища, живущих в одном дворе с нами.

Так я познакомился с Марусей Борисовой, а 13 сентября 1937 года мы с ней первый раз сходили в кино, и теперь почти всё время проводили вместе… Веселая и беззаботная была пора учёбы и юности! Весной и осенью во дворе «резались» в волейбол, танцевали и под свою музыку - гитара, мандолина, балалайка, ходили на танцы в горсад. В 1938 году Маруся окончила педучилище, я - 10 классов, и переживал: неужели расстанемся?

…Незадолго до конца учебного года в 1938 г. нас с братом посетила мама и плача рассказала, что папу вновь арестовали. Позднее мы узнали, что он был незаслуженно оклеветан и невинно осуждён как «враг народа». Доказать невиновность не удалось никакими письмами в высшие инстанции, повторно проводимыми судебными разбирательствами. В это время папа находился в Челябинской тюрьме, но видеться с ним уже не удалось, я лишь несколько раз уносил ему передачи. Позднее папа находился в Сибири, мы какое-то время с ним переписывались. Он знал, что я учусь в пединституте, затем связь оборвалась… Летом 1938 г. мама переехала в посёлок Петровский, Сосновского, а теперь Красноармейского района…Удивительно, как милостлива была судьба к нам. Ни мама, ни мы, уже совершеннолетние парни, не попали в петли репрессий. Единственное, это то, что нас не призвали в армию из-за осуждённого отца…»

Мы продолжим знакомство с воспоминаниями В.К. Егорова в следующей статье.

Материалы и фотографии из фондов МУ «ККМ им. В.К. Егорова»