Мария Бутина: «Север — это не периферия, а возможность»

Разговор с депутатом Государственной думы Марией Бутиной получился не кабинетным, а живым — с первыми впечатлениями от Коми, размышлениями о региональной политике и довольно личными интонациями. Мы сознательно не «причесывали» этот диалог: в нём есть дыхание дороги, интонация голосовых сообщений и искреннее удивление севером.

— Вы представляете Кировскую область, но для Коми это близкий и понятный регион. Чувствуете ли вы эту связь и пересечение интересов?

— Мне пока сложно судить, потому что я только знакомлюсь с регионом. Республику Коми я знаю по книгам — а их я прочитала немало. У меня в семье сильная гуманитарная база: две бабушки — педагоги, преподаватели истории и географии, поэтому погружаться в такие темы мне проще.

Но если честно, говорить о «близости» регионов я бы не стала. Это очень разные территории. Даже первое впечатление после приземления — вы другие. Речь другая, люди другие. Мне показалось, что здесь люди более северные по характеру, ближе к сибирякам — более закрытые, размеренные. Нет ярко выраженного говора, он скорее мягкий, ближе к северо-западной речи.

При этом — очень отзывчивые. Вчера водитель из аэропорта устроил мне небольшую экскурсию по городу, рассказывал про полярный день и ночь. Это, конечно, удивительное место. И ещё — здесь очень хорошо спится и невероятно чистый воздух. Это первое, что чувствуешь.

— Многие выпускники из Коми едут учиться в Киров. Как вы оцениваете эту образовательную «миграцию»?

— Я бы не называла это миграцией. Скорее — образовательный круговорот. Приведу пример. Встречаю бойца Росгвардии, слышу характерный вятский акцент. Спрашиваю: «Вы из Вятки?» Он отвечает — да, учился в Кирове, а теперь служит в Коми и перевёз сюда семью.

И таких историй много. Человек может учиться в одном регионе, работать в другом, потом возвращаться или переезжать дальше. Это нормальный процесс для большой страны.

— Есть ли сегодня понимание, что северные регионы требуют отдельной политики?

— Не только северные — все регионы требуют разного подхода. Именно поэтому у нас есть разные уровни законодательства. То, что работает в одном субъекте, не работает в другом.

Но север — да, безусловно, требует отдельного внимания. Просто сравните масштабы территорий, плотность населения, ресурсы — это совершенно разные условия.

При этом важно, что многие решения остаются на региональном и муниципальном уровне. Люди на местах лучше понимают, что им нужно.

Я сейчас только вникаю в специфику Коми — работаю с материалами, была в Институте этнологии, изучаю вопросы коми народа и арктических территорий. Для меня важно сначала глубоко разобраться, а уже потом предлагать решения.

— Вы молодой политик. Насколько сложно пробиваться в системе?

— Я бы не говорила о «пробиваться». Зачем пробиваться, когда можно сотрудничать?

Есть два подхода — компромисс и консенсус. Компромисс — это когда все немного уступают. Консенсус — когда все находят сильные стороны и выигрывают.

Я всегда за сотрудничество. Никогда не стеснялась обращаться к более опытным коллегам, обсуждать, советоваться. В этом и рождаются решения, которые действительно работают для людей.

— В чём сегодня главная проблема таких регионов, как Коми?

— Это уникальный регион.

Да, есть комплекс проблем: экономика, отток населения, инвестиции. Но я вижу здесь огромный потенциал — прежде всего туристический.

В Коми — уникальная природа, флора, фауна, такие места, как Маньпупунёр, тундра, северное сияние. Это колоссальный ресурс.

Но турист сегодня требовательный. Ему нужна инфраструктура, комфорт. Поэтому здесь важно государственно-частное партнёрство и инвестиции.

— Насколько внешняя политика влияет на регионы?

— Невозможно исключить себя из международной повестки. Особенно таким регионам, как Коми.

Санкции ощущаются, это факт. Но есть и возможности — работа с дружественными странами, привлечение инвестиций.

— Есть мнение, что Госдума далека от регионов. Это так?

— Это стереотип. Каждый депутат обязан неделю в месяц работать в регионе.

— Как вы выстраиваете обратную связь с людьми?

— Основной канал связи — ВКонтакте. Я сама читаю все сообщения.

— Бывает ли, что вы не можете помочь?

— Конечно. И я всегда говорю об этом честно.

— Где проходит граница между защитой граждан и ограничениями?

— То, что иногда выглядит как ограничение, на практике может быть защитой.

Разговор получился не столько про политику, сколько про взгляд на страну как на сложную систему, где север — это не край, а точка роста. Мы уже готовим вторую часть интервью.