Смерть меня подождет
Мы встретились с Андреичем на образовательном слете.
На нем обсуждали введение в школе нового, точнее, хорошо забытого предмета - начальная военная подготовка. Были там эксперты в возрасте, из тех, кто на уроки НВП еще во времена СССР ходил. Вертели в руках автомат, носились в резиновых костюмах ОЗК, разглядывали топографические карты. В общем, вспоминали то время с улыбкой. Молодые родители, само собой, не в восторге: у детей и так нагрузка большая, и вообще, к войне начинаем готовить со школы, что ли. Пригласили и нас, участников специальной военной операции, тех, кто прошел эту самую военную подготовку. Только не в теории, а на фронте. А на память о пройденных уроках будем носить в себе осколки всю оставшуюся жизнь.
Когда дали слово, сказали как есть: военная подготовка, конечно, дело важное, но учить по старинке нельзя. Современная война — это артиллерия с мгновенной корректировкой, разнообразное вооружение, применение дронов. На этой войне карты не бумажные, а управление боем без гаджетов немыслимо… Надеюсь, нас услышали. Впрочем, долго мы там не задерживались, отвыкли уже от долгих, нудных совещаний. Нам было о чем поговорить друг с другом.
- Братан, ну хорошо ты сказал, все по делу.
- Готовился к этому дню, «тренировался» в окопе.
- Андреич, а ты чего с тростью? Перелом или осколки?
- Вся нога в железе, «120-ку» в себя принял.
- Лихо ты. А где принял?
- Под Угледаром, на Бычке.
- Знаю, тоже там были…
***
Но сначала был полигон. Здесь готовится штурмовая пехота. Идут учебные стрельбы, треск затвора автомата Калашникова сменял звон - от попадания пуль - металлических гонгов.
Отрабатывается ведение огня в парах.
- Красный! – значит, у бойца закончились патроны.
- Держу, – напарник менял товарища на рубеже и продолжал.
- Зеленый! – перезарядился и готов прикрыть.
- Красный! - очередная смена.
На втором рубеже штурмовик вытаскивает чеку - «граната!», бросает в яму, прячется в укрытие. Раздается громкий хлопок, а через несколько секунд следующий боец вкручивает запал, делает бросок. Третий этап - самый громкий: стрельба из гранатомета РПГ-7, РПГ-18 «Муха», огнемета «Шмель». Боец, подготовив оружие, кричит: «Выстрел» - жмет на курок, поражает цель.
Еще одна учебная точка - тактическая медицина. Отрабатываем помощь себе и напарнику, думаем, как эвакуировать раненого.
- Андреич, давай, хватаем Кубика за руки и потащили.
- Какие руки, Сергеич? У него кровотечение из одной, а вторую, инструктор сказал, оторвало.
- Точно, давай на носилки, значит.
- У меня их нет.
– Кубик, у тебя есть носилки?
- У меня в рюкзаке.
- Так давай их сюда!
- Так у меня руки перебиты, сами доставайте.
Посмеялись, положили «раненого» Кубика на сетчатые носилки и потащили.
После тяжелого рабочего дня возвращаемся в расположение. Первым делом снимаем броню, разбираем снарягу, чистим оружие, приводим себя в порядок. Нужно набраться сил, поесть-поспать перед завтрашним днем. Мне звонит жена:
- Ну как ты, милый? Устал?
- Да все нормально, поработали, постреляли. Сейчас в казарме. Что дома нового?
- Вчера дети снова спрашивали, почему папа уехал на войну.
- Милая, я ведь говорил, что поехал помогать пацанам. Не могу сидеть в такой момент без дела. Будто спрятался от войны…
- Но другие же могут
- Да, могут, кто-то сбежал за границу, но это не для меня. Помнишь соседа, который продал машину и свалил в Таиланд как только объявили мобилизацию? Есть понятие - долг, вот и мое время пришло, иначе перестал бы себя уважать…
Только сели поесть, как командир объявил построение. И тут новость завтра отправка. Значит, все выходы за полигон запрещены. Сегодня последний день, когда к нам могут приехать гости. К ребятам приезжали жены, девушки, друзья. У меня здесь никого нет, все родные на материке. Поэтому последний вечер провел в мужской компании. С начала учебки я сдружился с несколькими ребятами. На тренировках работаем группой, спим рядом, едим вместе, разбираем ошибки на тренировках. В основном о житейском: чем занимались раньше, рассказываем о детях, какие планы дальше, если живы останемся. Из баула Кубик достал сушеную корюшку этого сезона. Я впервые попробовал. Понравилось…
На борту ИЛюши летели два дня с пересадками, останавливаясь на заправку топливом, забирали других бойцов. Добрались до Ростова, затем на Донбасс, в тыловой лагерь. Разместились на полигоне. Суровые тыловые условия: армейская палатка в капонире - вместо комфортной казармы, дорога в липучей грязи - вместо отсыпанной грунтом площадки. В лесополосе, под прикрытием маскировочной сети, командир отряда ввел нас в курс дела:
- Наша бригада, начиная с двадцать четвертого января, ведет бои под Угледаром. Прорыв идет тяжело. Но есть продвижение, и нужно развивать успех. В ближайшее время штурмуем высоту Бычок. Толкаемся за этот укреп уже месяц. 72-я бригада ВСУ, что стоит там, подготовлена по полной. Много подземных туннелей, скрытых огневых точек, дроны в небе летают каруселью. Взять высоту поручено отряду «Шторм-2».
Когда начнется операция, никто не знал. Мы жили тренировками: работа группами, в передвижении стоя, лежа, много стреляли, учились понимать друг друга без слов. Самое сложное - таскать на себе снарягу: броня, полные магазины и рюкзак с россыпью патронов, аптечки, автомат. Еще и одежда пропитывается влагой, накидывая нагрузку. Хорошо, что я не пулеметчик. Им еще тяжелее: оружие весит в два раза больше автомата, а еще к нему короба с боекомплектом. Спины к вечеру ужасно болели. Но деваться некуда, придешь к медику, поставит укол с обезболивающим, и снова в строй. Отдыхать было некогда. Единственное, на что отвлекались от занятий, - звонки домой. Приходилось уходить подальше от лагеря, искать, где ловит связь. Иногда ловили сигнал возле палатки, но я выгонял, бывало, доходило до ругани. Все знали, что укры пеленгуют телефоны, не хотелось лишний раз испытывать судьбу.
Командир вернулся с совещания в штабе. Значит, скоро в бой. Обсудили план действий: когда и откуда выдвигаемся, где спешиваемся, каждой штурмовой группе назначили свой участок. Казалось, все вроде просчитали, но матерые бойцы понимали, что на месте все будет по-другому. Сломается машина, кто-то не там десантируется, танк подорвется, возможна любая нештатная ситуация. Обычно реальность не совпадает с ожиданием. Вот и первый штурм сорвался, не начавшись. В исходной точке командир объявил, что все отменяется. На втором выходе мы загрузились на машины, выехали в сторону опорника и заблудились. Танк попал в засаду и принял весь удар на себя. Откатились. Хотя потерь пока не было, неудачные атаки, первые обстрелы, вид разбитых колонн, что пытались здесь пройти, - все это угнетало. Сложновато оставаться с холодной головой, не паниковать в такой ситуации… В ночь объявили, что утром в атаку, в третий раз.
- Бог любит троицу, - сказал Кубик, - завтра точно зарубимся.
До выезда оставалось пять часов. Сели поужинать и позавтракать заодно. Оставался только несъедобный цыпленок с костями. Нашли одну банку тушенки, что закатилась под нары. Серега достал четверть батона, поделили на четверых. В пять утра загрузка, выезд, в исходнике пересели с «Уралов» на металлы.
После артподготовки, без сопротивления заехали и заняли первые окопы противника. До нужного укрепа оставалось двести метров. Слышали, как Мыколы кричали что-то ругательное про русню. Заработал укропский миномет. Бил с большим интервалом. То перелет, то недолет. Пристреливался к нам.
Сидя на дне окопа, я засунул руку в карман под броней. Нащупал пару сигарет, оказались поломаны.
- Серега, давай твои, мои не ахти,
- У меня только армейские, «Шувалов». Будешь?
- Доставай, брат, покурим, и в бой!
На удивление курево было неплохим. Затянувшись, мы смотрели друг на друга, думая об одном: нам, наверно, уже оттуда не вернуться…
Наши танки ударили первые. Проскочив до опорника, приняли все мины, что предназначались нам, на тралы, отстреляли боекомплект и уехали, оставив зачистку штурмовикам. Первая группа пошла в атаку. Штурмовики пробежали до укрепа, успев не попасть под арту, и ввязались в стрелковый бой. Многих уже ранило, но «Шторм-2» продолжал накатывать. Закрепившись в начале посадки, командир отряда передал:
- Вторая группа, на штурм!
Серега посмотрел в небо, перекрестился. Вместе вылезли из окопа и побежали в атаку. Разрывы становились все чаще, мины ложились точно по нашему маршруту. Укры стремились зажать нас в центре поля. Перебежки сменялись падением на землю, разрывом снаряда и новым рывком. И тут Серега упал на землю, закричал от боли. Я ему:
- Братан, ползи ко мне!
Реакции нет, значит, контужен. Над его головой свистели пули, а прилеты все ближе. Надо его вытаскивать. Слышу выход, приближающийся шум разрыва. В последний момент падаю Сереге на грудь. Раздается взрыв. Открываю глаза. Он все так же орет. У меня по ладони, заливая ствол автомата, бежит кровь. Не придумал ничего лучше, как залепить рану куском грязи. Здоровой рукой потащил Серегу в воронку. Он немного пришел в себя. У меня напашник и штаны разорваны в хлам, ноги гудят, но я еще могу двигаться. Сереге сказал:
- Ползи обратно, с твоей головой здесь не повоюешь, а я дальше, к пацанам.
Вылез из воронки, пробежал немного, сделав пару очередей в хохла. Разрыва не услышал, но ударная волна в спину пронесла меня вперед метров на пять. Что со мной? Спина ноет, не могу встать. Аптечку, что была на груди, оторвало, а сзади не достаю. В ногах жжение – видимо, осколками прошило. Нужно перемотаться, а то вытеку, как вода из пробитой бутылки.
- Пацаны, есть кто рядом? – кричу.
- Андреич, ты? – ответил знакомый голос.
- Да, помоги!
- Сейчас, - появился Кубик.
Он повернул меня на бок, попытался затянуть жгут грязными от земли и крови руками. Свободной рукой я ощупывал себя, проверяя, что цело, а что нет. Сильно переживал за то, что ниже пояса. Руку засунул в карман штанов, проверил, все на месте, облегченно выдохнул… В шуме стрельбы и разрывов снарядов услышал знакомое жужжание. Над нами завис коптер.
- Кубик, сейчас сброс будет!
- Да не гони!
- Точно будет.
Только сказал - дрон скинул гранату, будто ждал моей отмашки на падение. Упала между моей рукой и головой товарища. Не разорвалась.
- Да ну на… – ошарашенно крикнул Кубик.
- Видишь, а ты не верил.
И снова дрон. После неудачного сброса укровский оператор не успокоился.
– Птичка! – кричу, услышав опять жужание.
Напарник смотрит вверх, определить, с какой стороны летит и куда перекатиться, но не успевает. Граната падает на ветки, что остались на побитом дереве, отскакивает в сторону и не срабатывает.
- Нам точно конец, – прошептал я потрескавшимися, сухими губами.
Можно только представить, как был зол укроп, что пытался нас «обнулить». Между первым и вторым сбросами - не больше пяти минут. В ожидании нового прилета сердце бешено колотилось. До падения убийственной железки всего две секунды, можно успеть перекатиться подальше по земле, но не в моем случае. Остается только ждать стервятника.
По укрепу, прильнув к земле, двигался боец из первой группы - Мерин.
- Андреич, родной, - подскочил и стал меня осматривать.
Рука посинела, я не мог ею шевелить. Еще и режущая боль от жгута не давала покоя.
- Братан, сними жгут, я уже руку не чувствую.
- Нельзя снимать, кровь пойдет.
- Давай ослабляй, а то руку отрежут, - вспоминаю, что говорили девочки-медики нам на полигоне.
Мерин немного ослабил, и сразу хлынула кровь. Хотел затянуть обратно, но я остановил его:
– Погоди, еще не чувствую.
- Да ты че делаешь? – вмешался Кубик. – Нельзя столько крови выпускать.
- Сейчас ребята, - щипаю себя со всей силы. Смотрю на пальцы - стали светлее.
- Все, чувствую, затягивай. Что с моими ногами?
- Да все в порядке, братан, – кулаком по одной постучал и по другой.
В небе вижу знакомое движение. Снова смерть пришла. Кричу:
– Птичка!
И граната падает точно между нами. Третий сброс, и опять повезло. Крепко выругавшись, откинули ее подальше.
-Братцы, отползите от меня, ведь не отстанет. Так хоть будет шанс кому-то выбраться.
Спорить никто не стал. Мерин двинулся вперед к опорнику, посмотреть других трехсотых, кому нужна помощь. Кубик остался со мной. Оказались мы, конечно, в сложном положении. Позиции заняли, но размотало отряд капитально. Если хохлы попрут отбивать укреп, еще есть кому отбиваться. Сам буду отстреливаться одной рукой, хоть зубами грызть их, но буду драться. Главное, чтобы не взяли в плен. Слышал, что делает с парнями 72-я бригада. Звери, нет, фашисты. На случай, когда не останется патронов, если меня не убьют, оставлю сюрприз. Проверил подсумок на груди, гранату для себя и того, кто рядом, была на месте. Глянул на часы. Пять часов прошло с начала штурма. Силы между тем уходили, хотелось закрыть глаза, хотя бы на пару минут. Только прикрыл, как Кубик стал кричать:
- Эй, Андреич, ты че, спать собрался? Ты не начинай, сон для слабаков, плохая идея.
- Сил нет.
- Не-не, братан, нельзя спать, говори со мной, – не унимался Кубик, - скоро тебя вытащим! Подлечишься, и на рыбалку поедем. Ты же не ловил рыбу у нас на Сахалине?
- Нет.
- Значит, поедем на Лютогу, а зимой в Стародубск рыбачить. Помнишь, корюшку ели в учебке? Такую большую, жирную. Вместе ловить будем, ты только не спи, братан.
- Договорились, только ноги сперва сделать надо, - с ухмылкой соглашаюсь.
И опять жуткий звук, взбодривший во мне адреналин:
- Птичка!
Напарник дал очередь из автомата, но мимо. Дрон завис и сбросил очередной «подарок». ВОГ попала мне в правую ногу. И вновь не взорвалась. Сердце колотилось, пульс отдавался в виски. Каждый раз мы прощались с жизнью, а она все не покидала нас. Снова жужжание и сброс. Упала на ветки перед нашими головами. Разрыв. Мимо. В этот момент уже было не до разговоров, каждый думал о своем. Я смирился с мыслью, что укропы закидают нас гранатами. Не может же столько везти. Самое время проститься с родными, что ждут меня дома, попросить у них прощения. Вспомнил тех, кого с нами уже нет, представил, что скоро окажусь рядом. Прожил недолго, погиб в бою, за правое дело. Надеюсь, мое тело однополчане передадут родным…
Затрещала рация. Что-то про эвакуацию:
- Есть точка выхода... металл будет ждать трехсотых… - неразборчиво, но смысл был ясен.
С начала штурма радейка не работала, связь заглушили. Все время были, как в пустыне без воды, отсюда проблемы в управлении боем, передвижениями. А тут появилась надежда. Стоило побороться за жизнь.
- Кубик, бери Андреича, я помогу тем, кто впереди, – скомандовал Мерин.
Здоровой рукой я обхватил Кубика за шею, переставляя одну за другой ноги, как костыли, поковылял на выход. Нашей тропинкой была колея от танка, по обеим сторонам - мины. Одно неловкое движение, и можно подорваться. Шли будто канатоходцы по натянутой веревке.
- Пожалуйста, не наступи, – прошу друга.
В один момент правая нога отказала, и я упал лицом в грязь. Встать сам не могу, а Кубику не хватает сил закинуть меня на плечи. Достал нож:
- Брат, прости, но иди ты со своим броником и разгрузкой, – и срезал с меня снарягу.
Рискованно оставаться без защиты, но по-другому никак.
Дошли до укрытия. Окоп, накрытый ветками для маскировки, уже был полон трехсотых. Кто-то из уступил мне кусок земли поближе к выходу.
- Андреич, молодец, выбрался, красава, – сказал боец с перемотанной головой и рукой.
Все в грязи, крови, бинтах, от одежды остались одни лохмотья. Раньше узнал бы каждого в отряде. Сейчас это другие люди, с глазами, смотревшими сквозь меня, в пустоту.
Прибежал медик из эвакуационной группы, ткнул в меня пальцем:
- Давайте его, только быстро! Иначе не успеем.
До точки эвакуации оставалось пройти половину лесополосы. Шли медленно, под ногами грязь, еще начал бить миномет. Слыша приближающийся свист, парни падали на землю, роняя меня. На разрывы я уже не реагировал, только закрывал глаза, чтобы не попала грязь. Кто-то пытался со мной говорить, но сил не было. Спрашивают, а я буркну: «Угу». Значит, еще живой.
Худо-бедно дотянули до точки, загрузили на крышу мотолыги.
- Братан, давай скорее, он уже «отъезжает»! – крикнул боец из группы эвакуации механику.
Водила залетал в повороты, как сумасшедший, казалось, гусянки слетят, а я выпаду с крыши на одном из поворотов, но обошлось. Привезли в пункт приема. Услышал, как кто-то кричит:
- Андреич, живой!
Это последнее, что запомнил.
Проснулся уже в госпитале. Весь обмотан бинтами, стоит катетер. Руки и ноги на месте, и хорошо. Серега, Кубик, Мерин... Думал: как они там? Надеюсь, им повезло, и они тоже выбрались из этого пекла. Встретил ребят из отряда, спросил про высоту Бычок, которая стоила нам столько крови:
- Ну что, ребята, взяли?
- Взяли, брат!
***
- Андреич, хорошо, что мы встретились сегодня. Помню, говорили о вашем отряде, когда в атаку ходили. Наконец-то услышал очевидца. «Штормам», конечно, не позавидуешь. Сам как после всего?
- Братан, не жалею, что попал в отряд, хоть и здоровье свое оставил там. Мне и медалей обещанных не дали, но главное - живой, знаешь же. Мне бы сил побольше, вернулся бы к пацанам. Надо давить этих гадов, сейчас мы их не остановим, дальше сложнее будет.
…Уже третий чайник на исходе. Друг друга мы не знали, а встретились как свои. Да так оно и было. Потому что мы с одного окопа, с одного поля, дрались с врагом под одним небом. Встреча наша была спонтанной, как и решения, которые приходилось принимать на войне. И мы стараемся жить по принципу «здесь и сейчас». Вот и сейчас, не сговариваясь:
-А давай к пацанам съездим?
-Поехали.
Серый «седан» проскочил на юг города. Туда, где у черных ворот старушки продают цветы. Мимо летели поля, леса… Здесь я родился и вырос. И как же все не похоже на места, где мы прошли боевое крещение. Длинный спуск, поворот на перекрестке и метров пятьсот по прямой. Здесь такая тишина, кажется, что тяжелое серое небо придавило плечи, и удары сердца - реже. Цветы легли к памятнику:
-Привет, пацаны, мы с вами, мы помним.
