Скрытая Луна

Глава 9

Стараясь не шуметь, Лунолапка скользнула в палатку целителей, прижимаясь к земле так низко, словно подкрадывалась к мыши. В небе ярко светила луна, освещая лагерь, и Лунолапка старалась раствориться в этом лунном сиянии, словно тень.

За последнюю четверть луны она избегала Воробья. Стоило вспомнить, что он почувствовал присутствие рыжей кошки рядом с ней, — и шерсть у неё вставала дыбом от неловкости. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о голосе внутри её головы. Она хотела быть нормальной.

«Ты ведёшь себя глупо», — сердито буркнул голос, но Лунолапка проигнорировала его.

Она коротко дремала в лагере, когда выдавалась такая возможность, прося Златолапа или Светолапку разбудить её, если она заснёт слишком крепко. Её соседи по палатке были озадачены, особенно когда она перестала приходить спать в ученическую палатку по ночам, но всё равно делали, как она просила. Хотя она ожидала, что Воробей отругает её и загонит в целительскую — в конце концов, он велел ей спать там — но он вообще ничего ей не сказал. Может, он боялся того, что почувствовал. Или злился на неё? Он заметил в ней что-то странное, как и в призрачном коте, который её преследовал, — в этом она была уверена.

Но она так устала. Именно поэтому она и пробираясь обратно в своё гнездо здесь — не хотела, чтобы Воробей узнал её тайну, но позволяла ему и Ольхогриву присмотреть за ней, пока спит. Они не позволят рыжей кошке захватить власть над ней.

Тихо ступая по прохладному песчаному полу палатки целителей, Лунолапка осторожно огляделась и с облегчением увидела, что Воробей крепко спит в своём гнезде. Ольхогрив не спал, но лишь дёрнул ушами в знак приветствия.

— Привет, Лунолапка. Давно не виделись. Твоё гнездо готово.

Лунолапка смущённо кивнула. В соседнем гнезде лежал Ежевика, его лапа была завёрнута в мох и паутину. Несомненно, под ними находилась припарка от заражения. Ей показалось, что его лицо осунулось. «Ему становится хуже?» Порез на лапе ведь не должен так долго заживать? Когда она забралась в своё гнездо, он открыл глаза, мутные от лихорадки.

— Привет, Лунолапка, — промяукал он. — Приятно, когда тут есть компания.

— Не верь ему, — с теплотой заметил Ольхогрив с другого конца палатки. — Если бы я не прогонял посетителей, чтобы он мог отдохнуть, тут бы коты торчали с утра до ночи.

Лунолапка с трудом выдавила смешок. Она не знала, как реагировать на слова Ежевики. Он был таким важным членом Грозового племени, и у них никогда раньше не было серьёзных разговоров.

Устроившись в своём гнезде, она обвила хвостом лапы.

— Мне тоже нравится, когда есть компания, — произнесла она с лёгкой робостью.

Ежевика зевнул и положил подбородок на лапы.

— Но почему ты здесь? — спросил он. — Ты не выглядишь больной. Неужели ты снова мечтаешь стать ученицей целителей?

Лунолапка поняла, что Воробей и Ольхогрив никому не рассказали — даже Ежевике, который был здесь всё время, с тех пор как она тайком ушла — почему она была в целительской палатке, и её согрела волна благодарности.

— Нет, я стала лунатиком, — промяукала она, стараясь звучать как можно небрежнее. — Воробей хотел присмотреть за мной, чтобы я не ушла куда-нибудь и не поранилась.

Ежевика кивнул с сочувствием.

— Наверное, страшно проснуться и понять, что ты где-то была и ничего не помнишь. Надеюсь, целители смогут помочь.

— Спасибо. — Спустя мгновение она неловко добавила: — Надеюсь, и тебе скоро станет лучше.

— В одном отношении моя жизнь точно станет лучше. Моя сестра Рыжинка придёт из племени Теней, чтобы провести со мной немного времени. — Ежевика заметно оживился — Буду рад её увидеть. Никто не понимает тебя так, как брат или сестра, как бы далеко вас ни развела жизнь.

Плечи Лунолапки поникли от горя. Она задалась вопросом, не забыл ли Ежевика, что её единственная сестра умерла, когда они были крошечными котятами. Похоже, так и было, но потом он вспомнил, потому что спустя мгновение смущённо промяукал:

— Конечно, настоящие друзья могут быть так же близки, как братья и сёстры. Ты же дружишь с Златолапом и Светолапкой, не так ли?

Лунолапка вспомнила, что они были его родственниками. Их отец был сыном его дочери.

— Мы друзья, — согласилась она, затем добавила: — Но иногда мне тоже хочется, чтобы у меня был брат или сестра.

«Неужели?» — насмешливо отозвался голос.

«Я имею в виду настоящего брата или сестру. Такого, кто был бы учеником вместе со мной и делал то, что делаю я. А теперь помолчи». Лунолапка отстранилась от голоса, прежде чем услышала от сестры больше, чем просто обиженное фырканье.

Мох и папоротник в гнезде Лунолапки были мягкими, и она почувствовала, как её клонит ко сну. Сквозь дрему она лишь смутно чувствовала, как Ольхогрив время от времени проходит мимо, подходит к гнезду Ежевики, приносит ему травы от боли и заражения, подаёт прохладную воду.

Когда Лунолапка снова открыла глаза, лунный свет в палатке целителей стал тусклее. Прошло время.

— Лунолапка, — хрипло прошептал Ежевика.

Она повернулась на бок, чтобы лучше его видеть. Его глаза были ещё более стеклянными — то ли от жара, то ли от трав, которые дал Ольхогрив.

— Что? — откликнулась она, моргнув. Она была настолько уставшей, что казалось, будто говорит с ним откуда-то издалека.

— Тебе снятся сны, когда ты ходишь во сне? — поинтересовался он, его слова звучали слегка невнятно из-за усталости.

Лунолапка вспомнила сон, в котором гналась за другим котом, и как проснулась снаружи у детской.

— Да. Я думаю, поэтому это и происходит.

— Мне просто... снятся плохие сны в последнее время. — Ежевика пошевелил раненой лапой и поморщился. — Мне снится то время, когда я был в Сумрачном Лесу.

В Месте-Без-Звёзд. Лунолапка содрогнулась. Старшие воины перешёптывались друг с другом об этом месте, куда попадают после смерти злые коты — где нет добычи, нет рассвета, нет ночи, только затянувшееся постоянное сумеречное небо без звёзд. Но она никогда не была до конца уверена, что оно реально. Она слышала, что давно умерший воин захватил тело Ежевики, когда тот ещё был Ежевичной Звездой, их предводителем. Этот воин заточил Ежевичную Звезду в Сумрачном Лесу. Старшие коты не любили пугать котят и учеников этой историей, но она как-то спросила об этом свою мать.

— Шелкоушка рассказывала мне об этом, — прошептала она. Ежевика наклонил голову и мутно моргнул. — Что злой кот захватил твоё тело и отправил тебя в Сумрачный Лес.

Ежевика на несколько ударов сердца закрыл глаза. Когда он снова открыл их, они горели гневом.

— Его звали Уголёк, — выплюнул он. — Он хотел власти и хотел Беличью Звезду. Но племена в конце концов победили его.

Ещё одна волна дрожи пробежала по Лунолапке.

— Каково это было? — спросила она. — Когда в твоём теле был другой кот?

«Может, со мной происходит то же самое. Может, злой кот захватил моё тело». Внезапно окружающая темнота показалась более пугающей, словно что-то ужасное могло таиться совсем рядом.

Голос в её голове фыркнул.

«Вряд ли. Если бы я захватила тебя, сегодня было бы поймано больше добычи».

«Я была уставшей!» — отрезала Лунолапка мысленно. Затем она слегка тряхнула головой. Она не собиралась отвечать. Нужно игнорировать голос, напомнила она себе. И если переживания Ежевики были хоть чем-то похожи на её, возможно, он сможет подсказать, как заставить сестру уйти.

Сначала она подумала, что Ежевика не ответит. Но после долгой паузы он медленно промяукал:

— Это было похоже на полное ничто.

— Что ты имеешь в виду? — Лунолапка почувствовала, как шерсть на её спине встаёт дыбом.

— Я просто был… вне своего тела и наблюдал. — Веки Ежевики отяжелели от усталости, но голос был полон горечи. — Я видел, как самозванец разговаривает с моими соплеменниками, спит рядом с моей парой, охотится моими когтями, а я не мог ничего сделать. Никто не видел меня. И всё это время... — он сделал глубокий, хриплый вдох... — я чувствовал, как Сумрачный Лес поглощает меня. Меня уносило прочь. Я терял счёт времени... Я мог наблюдать за своим телом, дни проходили в темноте, а я об этом даже не знал.

Острая жалость вонзилась когтями в сердце Лунолапки. Ежевика, должно быть, пережил настоящий кошмар. Неудивительно, что он оставил пост и передал руководство Грозовым племенем Беличьей Звезде после этого!

Но в то же время она чувствовала и некоторое разочарование. Это не было решением её проблемы. То, как Уголёк овладел телом Ежевики, не имело ничего общего с тем, что переживала она.

— Как ты избавился от Уголька? — спросила она, хотя была почти уверена, что ответ не поможет ей заставить сестру замолчать.

— Нам пришлось сразиться с ним в Сумрачном Лесу, — ответил Ежевика. — На его стороне была целая армия злых призраков, но духи добрых котов сражались вместе с нами. — Его веки отяжелели, и его мяуканье перешло в бормотание. — Много хороших воинов погибли.

«Что ж, это не сработает, — подумала Лунолапка. — Я понятия не имею, как попасть в Сумрачный Лес. И я не думаю, что она оттуда, в любом случае».

Её сестра была проказливой, но Лунолапка не считала её настолько злой, как коты, попавшие в Место-Без-Звёзд. И она была всего лишь крошечным котёнком, когда умерла. Ни один котёнок не был настолько плох, чтобы оказаться в Сумрачном Лесу.

Глаза Лунолапки тяжелели, и она почувствовала, как они закрываются. Она резко дёрнулась, возвращаясь к сознанию, и оглядела тусклую палатку.

— Ежевика? — прошептала она. — Мне страшно засыпать.

Из соседнего гнезда донеслось долгое молчание, и на мгновение Лунолапка подумала, что Ежевика уже спит. Но потом послышалось усталое бормотание:

— Мне тоже. Я боюсь, что снова окажусь в Сумрачном Лесу.

«Всё будет хорошо, — сказала себе Лунолапка. — Ольхогрив не спит. Он не даст мне ходить во сне. И с Ежевикой всё будет хорошо. Он просто устал и болен».

Несмотря на все усилия, её глаза снова медленно закрылись. Всё будет хорошо, напомнила она себе. Она в в палатке целителей. Ольхогрив будет присматривать за ней.

— Ну же, ну же, пойдём играть со мной.

Лунолапка резко распахнула глаза. Она всё ещё была в целительской, но теперь внутрь лился солнечный свет. Рыжая кошка стояла, опершись передними лапами о край её гнезда, и нетерпеливо смотрел на неё.

Поражённая тем, что рыжая кошка стоит рядом, а не отражается где-то позади, Лунолапка села и огляделась. Воробья и Ольхогрива не было — даже их гнёзд не было. Та сторона палатки превратилась в маленький водоём: по стене пещеры стекала вода, заполняя его, в трещинах камня торчали пучки остро пахнущих трав — и больше ничего.

— Что ты с ними сделала? — тревожно спросила она.

Рыжая кошка закатила глаза, такие же зелёные, как глаз на рыжей половине её собственной морды.

— Я ничего не делала. Это твой сон, мышеголовая.

— Сон? — Не веря, Лунолапка ткнула лапой в край своего гнезда. Оно казалось довольно реальным. Она посмотрела на свои лапы, которые выглядели как обычно.

«Как понять, что ты во сне?»

— Да! Хочешь поиграть? Мы можем притвориться барсуками или гоняться за моховыми шариками!

— Я слишком взрослая для этого, — автоматически промяукала Лунолапка. Все эти игры были забавными, но она, Златолап и Светолапка договорились, что теперь, когда они ученики, им следует получать удовольствие от настоящей охоты и боевых тренировок, а не играть, как котята.

— Это нечестно. — Хвост рыжей обвис, и она сердито уставилась на Лунолапку. — Мне всегда грустно. Ты со мной даже разговаривать больше не хочешь.

Позади неё появилось что-то, чего раньше не было. Лунолапка вытянула шею, чтобы заглянуть за спину сестры. Там она увидела аккуратное гнездо из мха и папоротника, а в нём — крупного тёмно-коричневого полосатого кота. Его янтарные глаза выражали недоумение.

— Ежевика?

— Ежевика! — радостно воскликнула рыжая кошка, поворачиваясь и с восторгом глядя на бывшего предводителя Грозового племени. Взмахнув хвостом, она ловко запрыгнула в гнездо, оказавшись рядом с ним.

— Постой! — сердце Лунолапки забилось чаще.

Что задумала эта кошка? Рыжая бросила на неё презрительный взгляд.

— Я не причиню ему вреда, — произнесла она, прижавшись к плечу Ежевики и что-то шепнув ему на ухо. Он удивлённо посмотрел на неё.

— Что ты ему говоришь? — Лунолапка вскочила в своём гнезде, готовая защищать Ежевику. Однако пол палатки между ними, казалось, тянулся бесконечно, становясь непреодолимой преградой.

С игривым мурлыканьем, словно в насмешку, рыжая кошка снова шепнула что-то на ухо Ежевике.

— Оставь его в покое! — взвыла Лунолапка. Зачем ей понадобился Ежевика? Он же болен! Никто, кроме Лунолапки, не должен был увидеть её сестру. Неужели она, вот так... тихо шепнув что-то на ухо Солнышку, уговорила его покинуть лагерь? Что же она задумала теперь?

— Я ничего не делаю! — прошипела в ответ рыжая кошка. — Если ты не хочешь со мной разговаривать, это не значит, что больше никто не может!

— Ещё как значит! — прорычала Лунолапка. — И если это сон, то это мой сон. Так что я сейчас проснусь.

— Это нечестно! — снова взвыла рыжая кошка, но Лунолапка проигнорировала её. Зажмурив глаза и стиснув зубы, она подумала: «Проснись. Проснись. Ты спишь. Проснись».

Осторожно она снова открыла глаза. Сначала она не была уверена, сработало ли это. Она всё ещё была в своём гнезде в палатке целителей, а солнечный свет пробивался сквозь колючки у входа, рисуя на песке узор из света и тени.

Но теперь рядом стоял Воробей.

— Значит, всё-таки вернулась, — сухо заметил он. — Могу тебе сказать, что прошлой ночью ты не ходила во сне. Тебе снились плохие сны?

— Не то чтобы плохие, — ответила Лунолапка. Её успокаивало присутствие невозмутимого серого кота. Она не могла представить, чтобы дух сестры мог одержать над ним верх. — Просто… странные.

Воробей наклонил голову, чтобы понюхать её.

— Пахнешь как здоровая, — сказал он. — Уверен, Солнцесветница уже горит желанием утащить тебя на тренировку или ещё куда-нибудь, но пока побудь здесь и присмотри за Ежевикой.

— Я в порядке, — запротестовал Ежевика из-за его спины. — Я рад компании Лунолапки, но я могу побыть один немного, если ей нужно встретиться со своим наставником.

— Тем не менее, я не оставлю тебя здесь одного, — отрезал Воробей. — Ольхогрив ушёл устроить Перолистую в детскую. Ей нужно пару дней, прежде чем родятся её котята. Я схожу за дичью, а Лунолапка побудет с тобой, пока я не вернусь.

Лунолапка быстро кивнула.

— Конечно, Воробей. — За спиной она услышала, как Ежевика бурчит что-то в знак согласия. Пусть Беличья Звезда и была предводительницей Грозового племени, но в палатке целителей слово Воробья было законом.

Когда Воробей ушёл, она повернулась к Ежевике.

— Как ты себя чувствуешь сегодня?

При дневном свете ночные разговоры казались чем-то нереальным, будто случились с кем-то другим. И снова она не знала, как говорить с бывшим предводителем.

Ежевика уставился на неё со странным выражением в глазах.

— Вроде бы нормально, — медленно промяукал он. — Всё ещё лихорадит, боюсь, но не хуже, чем вчера. Ты... — Он замешкался.

Лунолапка почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом, её шкура зачесалась.

— Что-то не так? — спросила она.

Ежевика резко мотнул головой.

— Прости. Я просто… рассеян. Ты была в моём сне прошлой ночью. Всё выглядело таким реальным, что я до сих пор не могу очнуться.

У Лунолапки внутри всё сжалось.

— Я была в твоём сне? Что тебе снилось?

— Мы были прямо здесь, в палатке, — ответил он, вглядываясь в пустоту и вспоминая. — Мы с тобой были в своих гнёздах, но здесь была ещё одна кошка. Молодая рыжая кошечка, примерно твоего возраста. Вы ссорились, а потом она забралась ко мне в гнездо и начала шептать мне на ухо.

Сердце Лунолапки забилось. Он видел её.

— Что... что она шептала?

Ежевика неловко поёрзал.

— Она сказала мне, что рада, что у меня жар и я постоянно дремлю, потому что это значит, что она может до меня дотянуться. Она сказала, что хочет, чтобы я остался между мирами с ней. Она хотела, чтобы я остался там навсегда. Наверное, это просто из-за болезни — я уже столько дней здесь лежу.

У Лунолапки шерсть на загривке встала дыбом. Он видел её. Ту, что существовала только у неё в голове. И она хотела, чтобы он остался с ней.

— Странный сон, правда? — продолжил Ежевика. — Наверное, чужие сны всегда кажутся странными.

— Ага. — Лунолапка выдавила короткий, неубедительный смешок. — Ты бы слышал некоторые из моих. Решил бы, что у меня в голове пчёлы.

У неё пересохло во рту, и голова шла кругом. Что всё это значило? Раньше рыжая кошка не оставляла в покое только Лунолапку. Теперь ещё и Ежевика?

Ежевика продолжал спокойно болтать с ней, о смене погоды и о том, чему Солнцесветница научила её, и она отвечала машинально, не особенно внимательно слушая. И стоило Воробью вернуться — со скворцом в зубах, — как она вскочила на лапы. Пробормотав, что ей пора к наставнице, она выскользнула из палатки. Солнце слепило глаза, и ей казалось, что она не может вдохнуть.

Неужели Ежевика в опасности? Возможно, она привлекла внимание сестры к нему, когда рассказала ему о своих снах?

«Оставь Ежевику в покое, — со злостью подумала Лунолапка. — Он не твой соплеменник».