Дайдоджи

Карта показывала Кюден Какита и его окрестности, в обрамлении цветов, деревьев и животных. Для большинства они были неважны, работа картографа Журавля, поддавшегося прихоти момента. Дайдоджи Уджи изучал её внимательно, отделяя наброски несущие скрытую информацию от тех, которые должны были отвлекать внимание. Карту могли украсть и Уджи не собирался делиться своими подробными знаниями о крепости клана ни с кем другим.

Он медленно вспоминал битву, в которой Журавль заняли частокол Льва, но не смогли захватить ворота Кюден Какита. Затем он вспоминал следующую битву, где он и его солдаты снова не смогли взять ворота. В той что была за ней, использовались горящие стрелы чтобы разделить внимание Льва между защитой и тушением огня — снова почти, но всё же провал. Раз за разом Уджи шел по списку сражений, вспоминая тактики, используемые обеими сторонами. Проблема была проста: Кюден Какита был построен чтобы защищаться от крупных вражеских сил, генералы Мацу Цуко были опытными командирами и у Цуко было достаточно солдат чтобы должным образом оборонять замок. Уджи обладал знаниями, необходимыми для того, чтобы свести на нет преимущества замка, но у него не было ни малейшей надежды получить подкрепление.

Он оторвался от карты и сделал три глубоких размеренных вдоха.

Не было нужды в предсказании от Асахина. Осень превратится в зиму. Скоро он будет вынужден отвести армии назад по зимним квартирам или наблюдать за их смертью от голода и обморожений в поле. Отступление даст Льву все возможности, которые им нужны, чтобы усилить позиции и подготовиться к весне. А когда придет весна, они начнут свой марш. Клан Журавля уже надломлен; он не выживет если враг находится у самого сердца их земель.

Уджи поморщился и отошел от стола с картой. Его эффективные варианты сократились до двух: он должен был либо взять на себя ответственность, либо принять последствия того, что Кюден Какита останется в руках врага. В углу его палатки находилась дорожная святыня, посвященная Доджи Хаяку, основателю семьи Дайдоджи. Красиво вырезаная из дуба и слоновой кости, она стояла в почетном месте на лакированном ящике, на котором был изображен журавль, охотящийся в болоте. Уджи опустился на колени, зажег палочку благовоний и простерся ниц перед святыней.

Когда Доджи Конишико пропала после противостояния с темным богом Фу Ленем, Доджи Хаяку не колеблясь подверг себя множеству опасностей во время поисков и при возвращении своей старшей сестры. Никто не отваживался углубиться в Теневые Земли и вернуться оттуда живым, особенно в одиночку. И все же его любовь к сестре и долг перед кланом гнали Хаяку вперед, навстречу неисчислимым смертельным опасностям. Каким—то образом там, где самые решительные Хида и самые хитрые Хирума терпели неудачи, самоотверженность Доджи Хаяку победила зло Дзигоку, и он вернулся —сдержанный и покрытый шрамами, но живой — с родовым клинком своей павшей сестры в руке.

То, что я должен сделать, я делаю для Журавля. Точно так же, как Доджи Хаяку подвергал себя опасности, выполняя свой долг, Дайдоджи Уджи сделает то же самое. Моей наградой будет безопасность клана, даже если я больше не буду желанным гостем в нем.

Пепел ладана остыл, когда Уджи поднялся на ноги. Он осторожно поднял святыню и отложил ее в сторону, затем снял крышку с лакированной шкатулки. Порывшись, он вытащил несколько плотно скрученных бумажных свёртков, каждый из которых содержал мелкий порошок. Он вернул святыню на место, отнес свёртки к столу с картами и положил их рядом с кипой карт. Закончив, он вызвал курьера.

“Сегодня вечером мы планируем.” - сказал Уджи самураям, сидевшим за столом с картами. “Завтра вечером мы будем действовать.”

Он спокойно и быстро объяснил в общих чертах, что нужно сделать, и стал ждать их реакции. Луней обучали боевой хитрости и изобретательности. Именно они были личным отрядом Уджи, выбранным за глубокую преданность ему и Журавлю. Подготовленные к таким задачам, как эта, поставленная перед ними, они были обучены дополнительным техникам, обычно не преподаваемым самураям Журавлям. Он подготовил их к таким заданиям, но это потребует от них многого, и он не был настолько глуп, чтобы думать, что возражений не будет.

“Уджи-сама,” - воскликнул один из них, “мы не можем этого сделать! Это же дворец Журавля!”

“Замолкни, дурак!” - прошипел еще один Лунь, и по столу прокатился сердитый ропот.

“Он говорит только то, что думают остальные.” - сказал Уджи, и вокруг воцарилась тишина. Он обвел взглядом круг лиц, и только тот, кто возражал, смог встретиться с ним взглядом. “Это был замок Журавля. Теперь это крепость Льва, и мы больше не можем сдерживать себя. Остальная часть клана пострадает, если мы не будем действовать.”

“Вероятно вы правы, Уджи-сама,” - сказал один из Луней, - “и все же, когда другие лорды Журавля услышат об этом, будут неприятности. Какита Йоши будет особенно обеспокоен.”

Уджи кивнул. “Я уже послал сообщение Чемпиону и Канцлеру, сообщив суть дела. Однако мы не можем ждать ответа.”

Когда группа впитала слова Уджи и начала строить планы вокруг них, наступила тишина иного рода. “То, что вы хотите сделать, достаточно просто,” - сказал один из них, - “но у нас будет только один шанс, и он не должен провалиться. Кто-то должен будет остаться, чтобы позаботиться о любых непредвиденных обстоятельствах.”

“Да” - ответил Уджи. “Кто-то должен остаться позади.”

Молчание повисло в третий раз, и наконец его нарушил тот, кто возражал. “Я прикрою, Уджи-сама.” - сказал он. “Если это должно быть сделано, пусть это будет сделано моей рукой.”

Уджи встретился с ним взглядом, оценивая решимость, которую увидел в его глазах. “Я буду заботиться о твоих родичах, как о своих собственных.”

Дайдоджи Уджи уже однажды бывал в подвале Кюден Какита, но тогда он спускался по лестнице днем в сопровождении командира самураев Какита, которые охраняли замок, и множества слуг, несущих яркие лампы. Воспоминания о том времени придавали сюрреалистический оттенок его нынешнему визиту.

Он стоял в начале — или в конце — прохода, о котором командир Какита не знал и, если на то будет воля предков, никогда не узнает. Перед ним была тяжелая деревянная дверь, которая выглядела странно опрятной по сравнению с тесным, кишащим корнями туннелем позади него. На двери не было замка, но несколько засовов крепко держали ее. Уджи замер, положив руку на засов. Только если засовы будут отодвинуты в нужной последовательности, дверь откроется. Если бы они были отодвинуты в любой другой последовательности, потолок рухнул бы, убив всех в этой части туннеля. Он не боялся спровоцировать коллапс случайно, но ему пришло в голову, что он может намерено спровоцировать его. Он был предводителем Дайдоджи, и в его обязанности входило охранять земли Клана Журавлей. Он потерпел неудачу, когда Мацу Цуко захватила Кюден Какита. Его сегодняшние действия спасут остальной клан от последствий этой неудачи, даже от предательства столетий мастерства Какита. Если бы он просто сложил свою ношу и принял смерть, суд его кармы освободил бы его от всех его неудач. Однако будущее Журавля не могло быть поставлено под угрозу ценой его собственной жизни или чести. Как и первый Дайдоджи, столкнувшись с тьмой, он не пойдёт по пути трусости.

Первый засов протестующе заскрежетал, когда Уджи отодвинул его. Он слегка поморщился от шума и продолжил. Второй отказывался двигаться, пока его не смазали маслом. Один за другим он выдвигал их, а затем толкнул дверь и вошел в подвал Кюден Какита. Окружая его, вдоль коридора прошли небольшие группы одетых в черное Луней, каждый из которых нес несколько плотных бумажных свертков и маленькие сверкающие обереги цангусури. Уджи смотрел им вслед.

Даже хорошо обученным Железным Воинам было бы трудно прорвать оборону замка, если бы они сражались с воинами Цуко лоб в лоб в этих подвальных залах. Они никогда не предназначались для проникновения внутрь, и ловушка, которую он открыл, была лишь одной из многих ловушек, хитроумно построенных его предками. Броня и оружие в этих туннелях только привлекут внимание к их присутствию, побуждая к большей защите. Если он хочет победить Мацу Цуко, это можно сделать только хитростью и секретностью.

Вечность спустя, его лазутчики начали просачиваться обратно, неся свои тусклые огни. Одна из них вернулась в одиночестве, с явным беспокойством на лице, и жестом подозвала Уджи. Нахмурив брови, едва заметные в темноте над свирепым мемпо, он молча последовал за ней по коридору в подвал замка. Вскоре они присоединились к остальным членам команды этой Лунь, ожидающим у входа в кладовую, единственном месте, откуда можно было попасть наверх замка.

Он сразу понял, в чем проблема. Из-за угла виднелся свет лампы, и в сыром воздухе слышались голоса. Следуя жесту одного из своих Луней, Уджи медленно двинулся вперед, пока не смог заглянуть в комнату. На полу лежала грубая циновка, и вокруг нее сидели шесть человек, смеясь и болтая с львиным акцентом. Смешная история о лягушке, которая украла ключи кастеляна разнеслась по комнате. Уджи повернулся к своей главному Лунь с томным ожиданием. Она кивнула в ответ с кислым выражением на лице.

Используя обычные для Луней боевые жесты, он указал на комнату и ее обитателей. Эта комната ваша цель?

Да, просигналила она в ответ.

Конечно, же. Луни были способны справиться со случайным чрезмерно усердным часовым или несчастным слугой, но шесть самураев Льва не будут умирать спокойно. Он вполне мог бы застать их врасплох, особенно если они были пьяны от сакэ. Ему потребовалось бы всего лишь мгновение, чтобы прыгнуть через комнату с обнаженными мечами и разрубить их во вспышке стали и крови. Гораздо большее число воинов Льва пало перед ним на поле боя, и он знал эти туннели лучше, чем они когда-либо могли. Его рука сжимала рукоять вакидзаси, пока он оценивал расстояние, готовый сделать быстрый вдох.

И все же, если кто-то из них выстоит против него, шум битвы может предупредить остальную часть замка о присутствии его Луней. Он не мог знать, выбрали ли это солдаты это место для отдыха сами или они размещаются здесь по приказу своих лордов, а если так, то готова ли остальная армия Мацу Цуко защищаться от вторжения снизу. Если готова, то её солдаты быстро разгромят Уджи и его Луней и сорвут их план. Они были слишком плохо вооружены для прямого столкновения.

Риск слишком велик. Проверь вспомогательную цель - просигналил он. Если она свободна от Льва, устанавливайте.

Она кивнула и вместе со своим отрядом поспешила прочь.

Когда всё было сделано, Уджи и Луни отступили в проход, через который они вошли. Только один воин остался у входа, когда Уджи последовал за Лунями. Они попрощались еще в начале ночи, так что Удзи ничего не оставалось, кроме как отдать приказ. Лунь поклонился и повернулся, чтобы уйти. Он позаботится о том, чтобы последний акт плана не провалился.

На мгновение Уджи задумался, не последует ли он вскоре по стопам этого человека. Теперь он сознательно шел к собственной гибели, потенциально жертвуя репутацией своей семьи ради защиты своего клана. Хватит ли у Уджи мужества остаться таким же честным, каким был этот человек, столкнувшись с болью и гневом, которые, как он знал, придут этой ночью?

Если бы это было уместно, он с готовностью занял бы место этого человека и принял бы его судьбу. И все же кто—то должен будет оправдать его действия перед Госпожой Хотару или Господином Кувананом — когда они узнают, что случилось. Он не мог просить об этом ни одного из своих самураев.

Прежде чем Лунь оказался вне досягаемости, Уджи протянул руку и коснулся его плеча, где самураи обычно носили мон своей семьи. Воин оглянулся, и Уджи склонил голову в знак благодарности. Оба молча вернулись к своим обязанностям и ушли.

Ночь была безлунной, но звезды давали более чем достаточно света, чтобы разглядеть Кюден Какита. Дворец возвышался над окружающей местностью, элегантный, красивый и непроницаемый для всех попыток отвоевать его. Дайдоджи Уджи вернулся в лагерь и стоял рядом с одной из своих часовых, женщиной, которая расхаживала по частоколу с тех пор, как он начал свою операцию. Ночь дрожала от зловещего потенциала, и это ощущала даже эта преданный воин, которая еще не знала о том, что сделал Уджи.

Если бы она сама предложила этот план, согласился бы он? Или он, возможно, справедливо наказал бы ее за предложение такой позорной тактики? Его долг защищать Журавля был ясен, и в прошлом он спас бесчисленное количество жизней с помощью уловок и обмана. Он изучал орудия и тактику воинов-гайдзинов именно с этой целью: добиться победы там, где обычная тактика не могла.

В отличие от врагов, которые теперь стояли в гарнизоне Кюден Какита, Журавли не были столь ценны, как их история. Финал был достоин торжества, ибо то, что придёт, лишь превзойдет своих предшественников в красоте и элегантности. Дайме из рода Дайдоджи сделают то, что должно, чтобы будущее его клана было безоблачным.

Внезапно в ночном воздухе вспыхнул свет, и часовой рядом с ним сдержала крик тревоги. Дайдоджи Уджи не двигался.

Кюден Какита светился огненно-красным светом, который лился из каждого окна. Часовой уставилась на него, разинув рот, затем отшатнулась, когда над ней пронёсся рокот. Когда она снова обрела равновесие, на ее лице застыла маска ужаса. Стены дворца рушились, горящие куски камня и дерева обрушивались сами на себя. Одна часть стены, выше того места, где самураи Льва препятствовал проникновению, осталась стоять, фрагменты пола криво вздымались.

Ночной покой исчез. Уджи заставил себя не шевелиться, пока один за другим часовые узнавали о разрушениях. Уджи потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что часовая рядом с ним кричит в небо, слезы текут из ее глаз. Издалека до него донесся шум лагеря, когда проснувшиеся самураи выбрались из своих палаток и увидели пылающий призрак некогда прекрасного дворца семьи Какита. Многие из них, несомненно, жили или обучались среди Какита или были близки с теми, кто это делал. Сотни лет преданности, красоты — все ушло в одно мгновение. И когда Какита Йоши узнает о судьбе своей жены, которую держали заложницей в разрушенных ныне стенах, среди дайме Журавля не будет мира.

Но если это также означало смерть Мацу Цуко, ее генералов Кицу Моцо, Акодо Дзентаро и других, тогда, возможно, Журавль наконец-то будет в безопасности. Он выполнил свой долг, защищая Журавля.

В угасающем свете взрыва Дайдоджи Уджи опустил голову и тихо заплакал.