Герои Легенды: Глава Первая

8-й день месяца Хида, 1123 год, Тоши Ранбо

Конечно, они должны слышать, как бьется мое сердце.

“Госпожа,” - произнес Баюши Йодзиро, стоя на коленях в чайном домике, - “ваша просьба о встрече с вами была сформулирована самым неформальным образом. Это, конечно, не соответствует вашему нынешнему поведению.”

Баюши Качико остановилась, снежинки на ее плаще превратились в блестящие капли воды в тепле чайного домика. Она признала, что слышала Йодзиро, лишь мельком взглянув ему в глаза, но ее взгляд остановился на другом обитателе, Доджи Хотару.

Хотару слышит его, мое сердце. Она знает, что я боюсь.

Хотару напряглась, рефлекторно готовясь к бою, как воин, которым она и была. “Качико, в чем дело? Что случилось?”

Всю свою прогулку по зимнему саду дворца губернатора Тоши Ранбо Качико репетировала, что сказать. И все же, как бы часто она ни повторяла их про себя, она не могла правильно подобрать слова, чтобы произнести их вслух.

Шоджу, что ты наделал?

Избегая любых придворных нюансов или тонкого подтекста, она выпалила: “Он восстановил Регентство при поддержке Льва и Имперских Легионов.”

Йодзиро переглянулся с Хотару, и они оба встали, забыв о чае. “Восстановил? Как?”

“Захватив силой. Пролив кровь в Запретном Городе.” - сказала Качико, не отрывая взгляда от Хотару.

“И Лев согласились на это?” - спросил Хотару. “Но именно Тотури осудил регентство Шоджу как попытку захватить Изумрудный Трон. С чего бы тогда Льву принимать в этом участие?”

“Этого я не знаю. И все же они согласились. Или, по крайней мере, часть из них.” Качико посмотрела на заснеженные сады, скрестив руки на груди, как будто обнимая себя.

Шоджу, что ты наделал? Нас уже подозревали в попытке государственного переворота. Что теперь будет со Скорпионом? Сможет ли клан пережить это?

“Это еще не все.” сказала Хотару.

Качико кивнула. Это требовало усилий.

“Вернув себе Трон, он—”

Качико пришлось остановиться, сглотнуть, собраться с мыслями. Наконец она отвернулась от окна.

“Минутку, пожалуйста. Это очень...трудно.” Качико глубоко вздохнула. “После того, как он вернул себе Трон, Шоджу объявил себя союзником Теневых Земель.”

Хотару выкрикнул проклятие, которое заставило бы покраснеть даже Железного Воина. Йодзиро просто уставился на свои руки, лежащие на коленях. Костяшки их пальцев побелели.

“Вы ошибаетесь.” - наконец сказал Йодзиро. “Наверняка. Легионы никогда не стали бы защищать такую порочность.”

Качико покачала головой. “Никто не хочет, чтобы я ошибалась больше, чем я, поверьте. Но я не пришел бы к вам с чем-то столь разрушительным, если бы не была уверена.”

Она снова повернулась к Хотару, позаимствовав, насколько могла, силу и убежденность Журавля.

“Как ты вообще об этом узнал?” - спросил Хотару.

Йодзиро быстро кивнул. “Действительно, мы не получали никаких сообщений на этот счет.—”

“Сейчас зима.” - сказала Качико. “Курьеры, скорее всего, уже в пути, но, возможно, прибудут еще не скоро.” - Она вздохнула. “Эта новость впервые пришла ко мне из надежного источника в Отосан Учи, принесенная ветрами. С тех пор я убедилась в истинности послания, подтвержденного предсказанием.”

Йодзиро стоял и смотрел в сад, как и Качико. “Вы действительно верите, что это правда? Вы, вероятно, знаете Мастера Тайн лучше, чем кто—либо другой — насколько вообще кто-либо знает его.”

Качико взглянула на него. Шоджу, присоединившийся к Дзигоку? Конечно, нет.

И все же они были здесь.

“Нет, не знаю.” - наконец ответила Качико. “Я полагаю, что у Шоджу была какая-то другая цель, чтобы сделать такое заявление.”

Хотару слегка пошевелился, заскрипели половицы. “Несколько дней назад сюгендзя Шиба Кацуда, а также те, кто ухаживает за мемориальными святынями здесь, в Тоши Ранбо, утверждают, что видели особенно темные и тревожные сны, все, казалось бы, в одно и то же время. Возможно ли, что Шоджу действительно каким-то образом связался с тьмой? Может быть, даже неохотно?”

Качико начала было качать головой, но лишь безнадежно пожала плечами. “Я не знаю. Да и имеет ли это значение? Шоджу публично заявил об этом. Какова бы ни была его истинная цель, он назвал себя самым вопиющим предателем Империи. Путь, по которому он начал идти, имеет только одну цель—”

Качико остановилась, слова застряли в горле, и ей вдруг стало слишком больно. Хотару, Йодзиро и чайный домик расплылись в цветные пятна. Целой жизни придворной дисциплины было недостаточно, чтобы остановить это.

Ей было все равно. И, по-видимому, Хотару тоже, ведь она, наконец, шагнула вперед и обнял ее. Качико благодарно опустилась в её объятия. Шоджу исчез. Ее единственный сын был с Драконом, но пережил ли он переворот? Возможно, в ее жизни не было никого, кроме Хотару. И она нуждалась в том, чтобы Доджи была рядом, помогала ей оставаться сильной и постоянно напоминала ей, как выглядит истинное и честное служение Империи.

Но как долго она тут пробудет? Сможем ли мы пережить это, или я тоже потеряю ее?

Йодзиро неловко откашлялся.

Качико подняла голову. “О, ради Бентена, Йодзиро, позволь мне хотя бы немного погоревать. Шоджу— мой муж, и ...” - она отстранилась от Хотару. “И один из тех, кого я люблю больше всего на свете.”

Йодзиро переступил с ноги на ногу. “Я понимаю, конечно. Но я должен спросить, что с нашим кланом, миледи? Наш чемпион, очевидно, пал жертвой развращения.” Он взглянул на Хотару. “Возможно, после того, как у нас будет некоторое время, чтобы полностью обдумать последствия, мы должны—”

И снова Качико оборвала его, высвободившись из объятий Хотару и поправив кимоно.

“У нас нет такой роскоши. С помощью Льва Шоджу захватил контроль над столицей. Они, вероятно, намереваются вскоре последовать за Тоши Ранбо.”

Йодзиро кивнул. “Очень хорошо. По крайней мере, ясно, что первенство нашего клана должен взять на себя кто-то другой. Баюши Дайру еще не достиг совершеннолетия. Более того, по нашим последним сведениям, он находился под стражей у Дракона в Отосан Учи. А брат Шоджу, Араморо, - он…”

“Обвиняется в покушении на убийство Изумрудного Чемпиона,” спасла ситуацию Хотару, избавив обоих Скорпионов от произнесения этого.

“Вы мать Дайру. Это вы должны возглавить наш клан, миледи.” - продолжал Йодзиро.

Качико повернулась обратно к саду, внезапно пойманная на грани безумного смеха, который она не могла остановить. Чемпион Клана Скорпионов. Такой титул, вместе с титулом имперского советника, укрепил бы ее место в качестве точки опоры, вокруг которой вращалась бы вся политика. Она могла отречься от Шоджу и сделать Скорпиона бьющимся сердцем Рокугана.

Она всю жизнь работала над этим. Каждая схема, каждая манипуляция, каждый долг и услуга приближали ее.… Ее сила больше не будет происходить от того что она жена Чемпиона Клана Скорпионов или главный советник Императора. Она будет владеть своей собственной силой. И с этой помощью она и Хотару, Скорпион и Журавль, могли превратить Рокуган в могущественную и славную Империю, которой он должен был стать.

Все, что ей нужно было сделать, это сказать "да", и следующий шаг приведет ее на путь, который она так долго искала, путь, ведущий к осуществлению ее амбиций.

Качико закрыла глаза. Амбиции. Это был наркотик, не так ли? Наркотик столь же коварный и мощный, как опиум из Города Лжи — и столь же разрушительный. Те же самые амбиции, которые заставили ее искать то, чего она, как ей казалось, хотела, власть и статус, в конечном счете привели их всех в это ужасное место, не так ли?

Это стоило Императору справедливости, а Империи — ее принцев.

Это стоило ей Шоджу и, возможно, стоило ему самой души.

Чего это может стоить Хотару?

Ты поможешь мне все исправить.

Качико обернулась. “Я принимаю мантию чемпиона клана. И как мое первое и единственное действие на этом посту, я ухожу в отставку и назначаю тебя своим преемником, Баюши Йодзиро-уэ.”

Она низко поклонилась. Хотару выглядела ошеломленной, но быстро пришла в себя и тоже поклонилась.

Йодзиро на мгновение застыл. “Госпожа, я не могу.—”

“Нет можешь,” - сказала Качико. “Ты должен. Скорпиону нужно, чтобы ты был его лидером.” - Она грустно улыбнулась. “Это не подарок, который я даю тебе, Йодзиро. Это тяжкое бремя. Тебе придется вести наш клан через ужасные испытания.” - она взглянула на Хотару. “Чемпион клана в таких обстоятельствах должен обладать определенной чистотой духа, благородством и грацией, которых ... которых у меня просто нет. Но ты знаешь. Ты можете нести этот груз ответственности на своей шее и по-прежнему смотреть на Империю. У меня нет такой силы.”

Взгляд Йодзиро был полон сомнений, даже возражений, но в конце концов он просто кивнул. “Очень хорошо. Я принимаю эту обязанность, которую ты мне дала.” - он повернулся к Хотару. “Я должен уделить некоторое время делам моего клана, Чемпионка Доджи. Но я хотел бы попросить у вас аудиенции при первой же возможности.”

Хотару поклонилась в знак согласия. “Конечно, Чемпион Баюши. Однако у меня есть дела, которыми я должна заняться в первую очередь в моем собственном клане.”

“Ваш брат.” - сказал Йодзиро.

Качико моргнула. Она слышала о прибытии Куванана, но не знала, какими делами должна заняться Хотару. Конечно, она была глубоко отвлечена.

Хотару кивнул. “Да. Куванан прибыл вчера. Он потребовал встречи со мной. Полагаю, он намерен бросить мне вызов в борьбе за лидерство в Клане Журавлей.”

“Он — что? Почему?” - спросила Качико.

“Я намерена выяснить это, когда в ближайшее время встречусь с ним.” - ответил Хотару. “Если это правда, то это означает, что Первенство Скорпиона — не единственная проблема руководства кланом сегодня.”

Хотару вошла в маленький дворик, известный как Убежище Судьи, расположенный между Дворцом Правителя и соседним Поместьем Главного Магистрата. Именно здесь решались самые формальные вопросы репутации и права, будь то дуэль, суд или казнь. Широкий круг чистого белого песка господствовал над внутренним двором, предназначенный для отражения света Леди Солнце на любом суде, который здесь выносился. Летом это производило впечатляющее впечатление, но гораздо меньшее на фоне бескрайних белых снегов зимы.

Баюши Йодзиро шел рядом с Хотару. Качико последовала за ним, уже не переодевшись охранницей, а надев простое кимоно и свою фирменную маску. Небольшой отряд имперских легионеров следовал за ними на почтительном расстоянии.

Доджи Куванан стоял в дальнем конце круга, положив одну руку на рукоять Омеки, его древний клинок Какита был выкован почти четыреста лет назад. Позади него стояла пара Железных Воинов Дайдоджи.

Хотару нахмурилась. До неё уже дошли слухи, что Какита Йоши, по-видимому, решил поддержать претензии Куванана на титул Чемпиона Журавля. Присутствие воинов Дайдодзи намекало на то, что Уджи, возможно, склоняется в ту же сторону. Эта мысль заставила ее сердце упасть, хотя и не из-за явного недовольства своим руководством. Скорее, это означало, что разобщенность, расколол клан гораздо глубже, чем она предполагала. Учитывая огромную серьезность заявления Шоджу о том, что он присоединился к их самому древнему и злейшему врагу, сейчас было не время для разобщения.

Хотару остановилась, и Куванан поклонился. Она ответила ему тем же, и наступила тишина, наполненная лишь холодным шепотом ветра, дующего с земель Льва на западе и земель Единорога за ними.

Куванан шагнул вперед, его толстая куртка колыхалась на непостоянном ветре. “Сестра, я пришел, чтобы оспорить лидерство клана Журавля. Я считаю, что ты не годишся для продолжения работы на этом посту. Я надеюсь, что ты добровольно уйдёшь в отставку, но если ты этого не сделаешь, то я отвечу соответствующим образом.” Его рука один раз постучала по рукояти Омеки.

Хотару склонила голову набок. “Брат, я не понимаю. Ты импульсивен, но не глуп. Поэтому я должна верить, что у тебя есть рациональная причина для этого— или что ты думаешь, что она у тебя есть.”

Куванан фыркнул. “Причина стоит за тобой. Ты высказали свои чувства по этому поводу…” Он остановился, перевел дыхание. “С этой женщиной все ясно.”

Хотару оглянулся на Качико. Лицо Скорпиона оставалось бесстрастным под маской, но Хотару заметил, что в ее глазах мелькнула тревога. Она ободряюще улыбнулась и снова повернулась к Куванану. Она пожалела, что не может обсудить с Качико, что собирается делать. Но, как она сама сказала, у нас нет такой роскоши.

Пожалуйста, Госпожа Бентен, помогите Качико понять, что я собираюсь сделать. Но если она больше не будет прятаться, то и я тоже.

“Да.” - сказал Хотару. “Я люблю Баюши Качико. Но ни один из нас не причинит вреда нашим кланам в погоне за этой любовью.”

Куванан невесело рассмеялся. “Это не то, что ты сказала отцу, Хотару. Ты ясно дал ему понять, в чем заключается твоя преданность.”

Хотару на мгновение замерла. Сказала отцу? Дала ему это понять? Как? Она покачала головой. “Куванан, я понятия не имею, о чем ты говоришь.”

“Я говорю о письме,” парировал Куванан. “Письмо, которое ты ему написала, в котором признались в своем навязчивом увлечении этой женщиной. Я нашел его, Хотару, среди личных вещей отца. Оно изгнало всякое сомнение и поставило мои ноги на путь, который привел меня сюда, к этому моменту. Сами Небеса одобрили эту цель.”

Куванан искренне верил в то, что говорил.

Ее сердце бешено заколотилось. В следующие несколько мгновений ей предстояло потерять либо Качико, либо брата, а возможно, и обоих.

Мрачная мысль. Неужели Качико что-то натворила? Но один-единственный взгляд, брошенный на нее, не показал ни хитрости, ни вины в этих темных, теплых глазах. Она была так же озадачена, как и Хотару.

“Я не писал отцу ни о Качико, ни о ком-либо еще.” - сказала Хотару.

Теперь настала очередь Куванана смутиться. “Оно было написано твоей рукой, сестра, и спрятано в ложном отделении среди вещей отца, в гостинице "Журавль" в Запретном Городе.”

“Куванан, всего минуту назад я впервые публично призналась в своей любви к Качико. И я делаю это сейчас безоговорочно.” - Хотару снова посмотрела на Качико. Но теперь ее лицо стало твердым, как камень.

Грудь Хотару сжалась. Неужели она зашла слишком далеко, объявив о своей любви к Качико, не посоветовавшись с ней?

Когда Качико заговорила, это не имело никакого отношения ни к Хотару, ни к Куванану, ни к письму Доджи Сацуме.

“Хаметсу,” прошипела она сквозь стиснутые зубы. “От всего этого веет им. Он дайме Шосуро, и у него есть свободный доступ к лучшим фальсификаторам и агентам, которые, несомненно, могут подбросить поддельное письмо в гостевой дом вашего клана.”

Хотару снова повернулся к Куванану. “Я не писала этого письма, Куванан.”

Хотару видела, как брат прокручивает в уме ее слова и слова Качико, безуспешно пытаясь привести их в соответствие с тем, во что он, очевидно, поверил. Наконец он заговорил:

“Должен признать, что ты и эта женщина Скорпион убедительны. Но быть убедительным - это не то же самое, что предлагать доказательства. После битвы у Деревни Трех Деревьев ты сказала мне, что я должен признать, что Изумрудные Магистраты не нашли никаких доказательств нечестной игры в смерти отца. На этот раз я нашел то, что кажется доказательством, из чего следует, что ваши убедительные слова могут быть просто словами.” Он покачал головой. “Я научился принимать решение Небес в таких делах, как это. Поэтому я сделаю это снова, сейчас, в этом месте суда.”

Он шагнул в середину круга и поднял руку ладонью вверх над рукоятью Омеки. “Я вызываю тебя, сестра, на дуэль, чтобы убедиться в правдивости твоих утверждений о найденном мною письме. Если ты лжешь, то умрешь, и я возьму на себя первенство. И если ты говоришь правду, то я умру, а ты продолжишь руководить кланом.”

“Брат—”

“По - другому и быть не может. Пока вопрос с этим письмом остается неразрешенным, между нами будет зиять пропасть.”

“И поэтому Хаметсу получает то, что хочет.” - с горечью сказала Качико. “Смерть Хотару или твоя смерть, и разбитое из-за этого сердце Хотару. Черт бы его побрал!”

Хотару пристально посмотрела на брата. У нее не было ни малейшего желания скрестить с ним сталь, не говоря уже о том, чтобы причинить ему вред — или убить. Убить собственного брата. Она предпримет последнюю попытку отговорить его.

“Куванан, прежде чем ты сделаешь это, ты должен знать, что только что произошло в столице.” Сказала Хотару, а затем перешел к описанию новостей, которые Качико принесла этим утром. Возможно, тяжелых обстоятельств будет достаточно, чтобы убедить Куванана отказаться от своего вызова, чтобы понять, что сейчас настало время для единства, а не конфронтации.

Лицо Куванана потемнело, но он покачал головой. “Тем больше причин разобраться с этим раз и навсегда, сестра. Если ты была скомпрометирована этими Скорпионами, и они находятся в союзе с—”

“Брат, нет.” - отрезал Хотару. “Не смей обвинять целый клан в преступлении одного из его членов, даже если это чемпион. В конце концов, ты считаешь, что я совершила преступление. Разве все Журали виновны в этом?”

“Нет, конечно, нет.” - сказал Куванан и повернулся к Йодзиро. “Приношу свои извинения за то, что намекал на это, Баюши-сама.”

Йодзиро слегка поклонился, достаточно, чтобы понять смысл слов Куванана, хотя и едва.

“Куванан,” - сказал Хотару, - “неужели я никак не могу убедить тебя отложить это? Сосредоточиться на благе Империи?”

“Именно этим я и занят, сестра.”

Она подавила желание поспорить, как они делали это уже много раз. Какие ее слова могли дойти до него, когда он сомневался в ее честности?

Внезапная печаль наполнила ее, как тогда, когда она убила Акодо Арасу совсем недалеко от того места, где сейчас стояла. Тогда она стала причиной смерти хорошего человека, брата одного из ее лучших друзей, Тотури. И теперь перед ней стояла такая же перспектива.

Только на этот раз это был ее родной брат.

Хотару повернулся к Йодзиро. “Чемпион Баюши — как магистрат, вы здесь законная власть. Вы позволите нам продолжить это дело?”

“Да,” серьезно ответил Йодзиро.

“Подождите.”

Баюси Качико шагнул вперед и повернулся лицом к Куванану. “Все это дело основано на вашем убеждении, что отношения вашей сестры со мной наносят ущерб вашему клану и, следовательно, Империи. Если это так, то позвольте мне…” Она остановилась и сглотнула. “Позволь мне закончить эти отношения здесь и сейчас.—”

“Нет!” - рявкнул Хотару. “Нет, этого я не приму!” Она жестом отодвинула Качико и приняла прежнюю позу. “Точно так же, как наши два клана вместе сильнее, особенно в такие времена, как это, так и мы. Я не позволю целесообразности положить конец ни одному из этих отношений. Твой брат, возможно, и привел все это в движение своими гнусными интригами, но наша обязанность — разрешить это.”

Куванан перевел взгляд с Качико на Хотару. И снова проблеск неуверенности затуманил его глаза, но когда Хотару приготовилась встретиться с ним лицом к лицу, он снова затвердел в решимости.

Хотару схватила нагинату и приготовилась. Она избавилась от Шукудзе, наследственного меча Журавлей. Она не хотела этой дуэли, но если это случится, она не рискнет пролить кровь своего брата священным клинком.

Хотару позволила своему разуму погрузиться в единственную точку концентрации, которая признавала существование Куванана и Омеки и ничего больше. Клинок ее брата был сверхъестественно острым, способным разрезать броню с относительной легкостью. Она должна соответствующим образом адаптировать свою тактику.

И все же я должна как-то не убивать собственного брата.…

Время шло, их взгляды встретились. Хотару уже спланировала свой ход, могла проследить в уме путь, по которому пойдет ее нагината. Она только ждала—

Куванан внезапно и мгновенно переместил свой вес. Хотару знала это только потому, что это изменило его положение относительно света Госпожи Солнца, слегка изменив видимый цвет его зрачков. Хотару двигалась, прослеживая свою нагинату по пути, который она уже выбрала для нее, немного корректируя ее, чтобы учесть небольшое отклонение в ударе ее брата. Тихий стук, когда древко ее нагинаты соединилось с плоскостью Омеки и отбросило ее в сторону.

Куванан слегка споткнулся, уже компенсируя сопротивление своему удару, которого так и не произошло. Это, а также инерция замаха Омеки, дали Хотару прекрасную возможность. Она могла течь, как Вода, меняя направление своего клинка, а затем ударить, как Огонь, яростным смертельным ударом, нанесенным в левую сторону спины Куванана. Вместо этого она стала Землей, используя свой собственный импульс, чтобы отступить, открывая промежуток между ней и ее братом, который мог бы воспользоваться более длинной досягаемостью ее оружия.

Куванан проворно развернулся, Омека поднялся. Его взгляд снова встретился с взглядом Хотару, и между ними возникла правда.

Хотару не станет сражаться за победу. Вместо этого она будет бороться, чтобы не проиграть. Неубедительный характер состязания сам по себе был посланием Куванану. Она не хотела побеждать, потому что вообще не хотела драться.

Куванан бросился вперед, отбиваясь левой ногой, удар Омеки пришелся прямо за ней. Хотару снова отклонила клинок, увернулась от его ноги, затем развернулась и ударила древком своей нагинаты по его плечу, отбросив его в сторону. И снова это открыло перед ней новые возможности. Она снова превратилась в Землю и просто попятилась в защитной позе.

Так оно и шло, один удар за другим. Омека замахивался, а Хотару отвечал уклонением и расцеплением. Наконец они оба оторвались друг от друга, переводя дыхание.

“Куванан, пожалуйста, я не хочу тебя убивать!”

“Мне не нужна твоя снисходительность, сестра, - огрызнулся он. —Я только хочу, чтобы ты относились ко мне как к серьезному противнику! .. ”

Куванан бросился вперед на полуслове. Много раз Сацумэ и Тошимоко убеждали Хотару не поддаваться на уговоры противника. Но даже они никогда не представляли себе, как она будет драться на дуэли с собственным братом. Он получил вспышку инициативы, всего лишь долю удара сердца, но этого было достаточно, чтобы помешать Хотару полностью отразить удар Омеки на этот раз. Куванан сохранил достаточный контроль над своим клинком, чтобы повернуть его вспять и вонзить в ее правый бок.

Омека глубоко укусила.

Хотару услышала, как закричала Качико, но постаралась сосредоточиться на битве. Боль, обманчиво далекая и тупая, выползла из раны и зарылась в ее туловище. Она стиснула зубы перед лицом мгновенной истины.

При следующем ударе один из них умрет.

Нет, я не потеряю своего брата, но и не потеряю Качико.

Хотару с тихим стуком уронила нагинату.

Куванан напрягся, чтобы нанести еще один удар, но замер, широко раскрыв глаза. “Ты уступаешь?”

Схватившись за бок, Хотару покачала головой. "Нет. Но и защищаться я не стану. Если ты действительно веришь в свою праведность, тогда ты должен сразить меня.”

“Я не стану убивать безоружного.—”

“Если это единственный способ перекинуть мост через пропасть, которую ты создал между нами, то ты должен.”

“Ты ниспровергаешь суд Небес!”

Хотару поморщился и покачнулся. Качико и Йодзиро шагнули вперед, Качико потянулась к ней, но Хотару остановил их поднятой рукой. “Я признаю, что твое решение — это решение Тенгоку. Так что выбирай, брат, и покончим с этим. Тьма сгущается. Времени больше нет.”

Куванан схватил Омеку, глядя на Хотару поверх клинка.

Она захромала ближе к брату. “Куванан, отец учил меня, что Небеса могут дать нам руководство, но, в конце концов, выбор остается за нами. Он считал, что объявлять себя просто орудием Небес — это слабость, а не сила.”

Глаза Куванана расширились. “Я не верю, что отец мог сказать такое!”

“А почему бы и нет? Потому что он был благородным и чистым духом, образцом добродетели?” Хотару выдавил из себя слабую улыбку. “Да, отец может быть таким. Но он также мог быть суровым — и требовательным до жестокости. Он ожидал совершенства — он ожидал невозможного.”

Хотару почувствовала, что она дрожит, хотя была ли это от гнева, печали или боли, она не была уверена.

“Брат, ты видел в нем героя, каким он был, но он был и человеком. Он признавал свои недостатки и неудачи, самой большой из которых была его неспособность защитить нашу мать от самой себя.”

Отец… Теперь я знаю, что ты думал, что пытаешься укрепить и подготовить нас: ее к проверке имперской столицы, а меня — к проверке руководства клана.

Ты пытался подготовить меня к такому дню, как этот.

Она сделала еще один вдох и захромала вперед, стиснув зубы.

Ты хотел, чтобы я была идеальной, потому что знал, что это не так.

Наконечник Омеки теперь висел на расстоянии вытянутой руки от ее лица. Боль струилась из раны, как жидкий огонь. “Его успехи и неудачи не были заслугой Тенгоку, Куванан. Они были его собственными, результатом выбора, который он сделал в своей жизни. Он должен ответить за них, когда Эмма-О подведет итоги его жизни. Так же, как и ты. Так что сделай этот выбор, брат, и будь готов отчитаться за него перед Небесами, а не приписывать его им.”

Кончик пальца Омеки слегка задрожал.

“Хотару,”- наконец сказал Куванан, “ты действительно любишь эту женщину? Неужели ты действительно не писала этого письма?”

“Да, люблю. И нет, я этого не делала.”

Куванан опустил Омеку. “Доджи Хотару-уэ, я уступаю это состязание тебе.”

“Хорошо.” Пока она говорила, ноги Хотару подкашивались. “И в качестве следующего акта верности ты можешь поймать свою чемпионку, прежде чем она упадет, - выдохнула она. Куванан вложил Омеку в ножны и поймал ее, когда она начала падать. Качико подошла, чтобы помочь, а Йодзиро велел стражникам позвать целителей.

“Это уже второй раз, когда я проиграл дуэль раненому и безоружному противнику.” - печально сказал Куванан, помогая Хотару выбраться из Укрытия Суда. Хотару удалось протолкнуть вопросительный взгляд сквозь туман боли. “Когда ты поправишься, сестра, я расскажу тебе о Мацу Кайтокуре.”

Они проковыляли несколько шагов, затем Куванан искоса взглянул на Качико. “Вы утверждаете, что ваш брат был ответственен за эту подделку?”

“Без сомнения,” ответил Качико.

“Тогда именно он должен предстать перед судом за это.”

“Согласна. Однако я прошу только об одном.” - сказал Качико.

Куванан поднял бровь.

Качико угрожающе улыбнулась. “Что ты подождешь, пока я буду там, чтобы посмотреть.”

Несмотря на боль, вспыхнувшую в боку, как зажженный факел, Хотару рассмеялась.

11-й день месяца Хида, 1123 год, Тоши Ранбо

Хотару захромал в открытые ворота. Она поморщилась от ледяного ветра, дувшего с рисовых полей, раскинувшихся вокруг Тоши Ранбо. Йодзиро прищелкнул языком рядом с ней.

“Уверяю вас, в этом нет необходимости. Я вполне способен сделать это сам.”

“Я бы никогда не предложила иного, милорд. Но я— Чемпион Журавля, а это Тоши Ранбо, и это ...” - Она остановилась и позволила своему взгляду блуждать по многочисленным рядам войск, изящно выстроенных прямо за пределами выстрела из лука от городских стен. - Это армия Львов. Они приложили много усилий, чтобы пройти здесь среди зимних снегов. С моей стороны было бы невежливо не поприветствовать их.”

Хотару старалась говорить легко, но, по правде говоря, тревожная неуверенность грызла ее глубоко внутри, как частично зажившая рана. Первые намеки на приближающуюся армию достигли Тоши Ранбо всего через несколько часов после ее дуэли с Кувананом. И вот теперь, три дня спустя, оно наконец пришло. Собрать столько войск и провести их через суровые испытания зимы могло означать только одно — намерение командующего было еще более ужасным, чем смертельная репутация клана Льва.

Тот же самый клан, который, по-видимому, поддержал переворот Порчи Шоджу в Отосан Учи. Хотару не видела среди рыжевато-коричневых рядов ничего, что указывало бы на то, что подобное разложение присутствует и здесь, но тьма не всегда объявляла о своем присутствии с ужасом. Иногда она скрывалась за благородными намерениями.

Хотару, Йодзиро и их эскорт из дюжины имперских легионеров остановились неподалеку от небольшой группы, отделившейся от Львиного воинства. Куванан и Качико, оба наблюдавшие за происходящим со стены Тоши Ранбо, энергично советовали против переговоров, опасаясь предательства. Однако Йодзиро решительно отверг их опасения.

“Если Дзигоку уже посеял среди нас столько недоверия, что мы из-за подозрительности отбросили бы наши древние обычаи, то он уже одержал победу.”

Хотару пригнулся от очередного холодного порыва ветра. Йодзиро сделал несколько шагов вперед.

“Я Баюши Йодзиро,” объявил он, - “назначенный Императором хранителем Тоши Ранбо от имени Изумрудного Трона. Какова ваша цель здесь?”

Одинокая фигура в плаще выехала вперед и остановилась рядом с Йодзиро. Но когда капюшон был откинут, темные глаза всадника были твердо устремлены на Хотару.

“Мне кажется, Доджи-сама, что вы стоите очень близко к тому месту, откуда убили моего возлюбленного.” — сказала Мацу Цуко.