Герои Легенды: Глава Два

Приветствуем вас, читатели Легенды Пяти Колец, и добро пожаловать на 2-ю неделю события Битва Снежной Сакуры!

Предательский регент Баюши Шоджу захватил столицу Отосан Ути в кровавом перевороте Клана Скорпиона. Что еще хуже, он объявил о своей верности Теневым Землям и назначил своего заместителя Икому Удзиаки, чтобы тот развернул Имперские Легионы для защиты столицы от любого, кто бросит вызов его правлению. Кто восстанет, чтобы спасти Изумрудную Империю в час нужды?

Напомним, что события этой истории происходят до событий Битвы Снежной Сакуры.

Для тех из вас, кто присоединяется к нам впервые, или если вы пропустили предыдущую часть истории, вы можете узнать больше о событии Битвы Снежной Сакуры и сюжетной линии Героев Легенды здесь.

Глава Вторая

Автор Тайлер Пэрротт

15-й день месяца Хида, 1123 год, где-то на берегу Реки Утонувшего Купца

Падающий снег покрывал дорогу на восток к Тоши Ранбо, скрывая путь, лежащий перед Икомой Цанури, и оставляя ее без направления и в неуверенности. Где-то за рекой, к северу, вражеская армия клана Единорога тоже преодолевала тяжелые сугробы. Где-то впереди, на востоке, армия Чемпионки Мацу Цуко готовилась к осаде Тоши Ранбо. А за ее спиной уважаемый командир Кесукэ потерял важную деревню из-за Единорога и был захвачен в плен. Ее агент не смог спасти командира, но именно ее армия не смогла вернуть деревню до того, как река замерзла и деревья потеряли все остатки жизни.

Сражение на Четырех Дорогах было очень напряженным, и Цанури и ее солдаты устали и проголодались. Их запасы давно иссякли, а ее начальство не давало никаких указаний на то, что можно было бы сэкономить больше еды и снаряжения. Теперь она полагалась на деревни, которые они захватили, чтобы поддержать свои войска. Даже Замок Быстрого Меча не мог прокормить ее армию в течение зимы, заставляя их жить на заснеженных равнинах. Это было невыносимо. Цанури могла только надеяться, что у ее Чемпиона будут хорошие новости для нее.

Но у Цанури было много причин сомневаться в том, что она увидит своих солдат сытыми и отдохнувшими. Свитки, которые она несла, почти не покидали ее — или ее мысли — с тех пор, как ронин впервые передал их ей. На первый взгляд, она обнаружила, что они были немногим больше, чем обычные записи кампании покойного командующего Кесукэ: отчеты квартирмейстеров, послания к соседним региональным лордам и от них, приказы, которые были переданы ему от семьи дайме через главного посла клана, и тому подобное. Цанури и сама вела подобные записи. Но армия Кесукэ не испытывала такой же нехватки снабжения, как ее, и послы Икома Удзиаки открыто признавали это.

“Верь тому, что говорят люди, Маленькая Гадюка, но оставайся бдительной. Лицемерие обманщиков раскроет их, и ты узнаешь, кому можно доверять.” Этот урок она приняла близко к сердцу, и не только потому, что он достался ей от отца. Почему руководство клана снабжало армию в Йодзин-но-Сиро и армию, осаждавшую Кюдэн-Какита на протяжении обеих их многомесячных кампаний, но позволяло солдатам Цанури искать припасы на каждом шагу? Если Удзиаки знал о ее недостатках, знал ли об этом и их семейный дайме, Анакадзу? Согласился ли он на это?

“Генерал!” Это был Мацу Бейона, одна из самых опасных помощников Цанури. Грохот копыт приближающейся лошади заглушался свежим снегом, покрывавшим дорогу. “Вражеские разведчики на берегу. Досей считает, что они, возможно, уже заметили нас.”

Замерзшая поверхность Реки Утонувшего Торговца шла параллельно дороге. В тумане и снегу Цанури едва мог различить очертания лошадей и их всадников. Они стояли неподвижно, словно наблюдая за Львиной свитой.

“Тогда мы наберем скорость и будем надеяться, что они этого не сделают.” — ответил Цанури.

Бейона нахмурилась. “Вы не пошлете воинов, чтобы заставить их замолчать? Они наверняка устроят засаду при нашем возвращении или нападут на войска, пока мы будем встречаться с Чемпионом.”

“Они не смогут, пока идет снег. И мы также не можем чрезмерно напрягать наши собственные ограниченные силы.”

Бейона гнала лошадь вперед, пока они не поскакали бок о бок. Ее лицо, все еще раскрашенное белой краской для войны, выражало беспокойство. “Вы не можете ожидать, что они просто оставят нас в покое. Я могу это сделать, генерал. Вам не придется рисковать другими лейтенантами. Скажите только слово, и я убью их прежде, чем они смогут вернуться к своему чемпиону.”

“Не буду.”

Это не было решением хорошего командира, и она знала это. Любая тактическая информация, полученная противником, могла быть использована против них, и их положение на дороге было уязвимым. Руководство Акодо предупреждало, что командиры должны скрывать слабость и демонстрировать силу в войне. Если бы она пыталась победить вражескую армию, Цанури без колебаний послала бы Бейону, чтобы убить вражеских разведчиков.

Но мешок с Онон Мура не выходил у нее из головы. Ей все еще иногда снились костры из трупов крестьян, которые сопротивлялись ее захвату их деревни — крестьяне, которых она приказала убить, когда это стало необходимо. Эти крестьяне больше не могли служить Единорогу, это правда, но это был не их конфликт. Если бы ее армия была должным образом снабжена, возможно, в этом не было бы необходимости.

После нескольких месяцев борьбы с Единорогом из-за остатков складов Цанури больше не могла представить себе славу победы. Мечты о решающей победе уступили место воспоминаниям о умирающих друзьях и голодных ночах.

“Вы не ошибаетесь, опасаясь вражеских разведчиков, лейтенант,” - сказала Цанури, - “но мы не представляем для них угрозы, а с наступлением снегопада они не представляют угрозы для нас. Я не позволю вам спровоцировать ответный удар упреждающей атакой.”

“Вы слишком полагаетесь на милосердие врага. Если они нападут, когда мы будем отделены от нашей армии, эти смерти будут на вашей совести.”

“Они уже здесь!” Это прозвучало резче, чем предполагал Цанури, и громче. На мгновение вся свита замерла, услышав ее вспышку. “Благодарю вас за бдительность, лейтенант. Но в это время никто не вступит в бой с врагом.”

Бейона натянула поводья и, нахмурившись, поскакала в хвост свиты. Цанури вытерла нос от холода и поняла, что ее лицо покраснело. Махнув рукой, она подала знак, чтобы они прибавили шагу, и ее лейтенанты последовали за ней.

За рекой разведчики Единороги, которые все это время стояли неподвижно и настороженно, развернули лошадей и поскакали в снегопад.

К тому времени, когда Цанури и ее лейтенанты прибыли в военный лагерь Мацу Цуко, солнце уже опустилось за горизонт, и усталость овладела ими. Вид импровизированных частоколов и львиных знамен вызвал у некоторых из ее самураев вялое приветствие, но лучшее, на что Цанури была способна, это тонкая улыбка.

Асигару в хлопчатобумажном одеянии появились из-за костров, торопясь сохранить как можно больше тепла, когда они брали поводья у спутников Цанури. Когда один из них потянулся к лошади Цанури, командир дернул поводья. “Я должена немедленно увидеть чемпиона. Где она?”

“Скорее всего, в большой палатке с госпожой Какитой.” - ответила асигару, женщина средних лет, все еще одетая в доспехи, и указала на центр лагеря.

“Госпожа Какита?” Цанури посмотрела на палатку, о которой шла речь, как будто она могла каким-то образом дать ответ на ее замешательство. “Хорошо, тогда поставь мою лошадь в стойло, пока я поговорю с Мацу-уэ.”

“Да, госпожа.” - асигару взял лошадь, когда Цанури спешился. Она поспешила к командирской палатке, в голове у нее крутилось еще больше вопросов, оставшихся без ответа. Цанури не могла припомнить никого, кто подходил бы под описание госпожи Какиты из соседнего Тоши Ранбо. Возможно, жена дайме Какита покинула его замок до того, как он был разрушен, или дипломат, который жил при дворе Мацу Сэйсина, получил разрешение уехать. Но когда Чемпион Журавля находилась в городе, зачем кому-то из них вести переговоры с Цуко от ее имени?

После того как один из охранников сообщил о прибытии Цанури, молодого генерала впустили. Пронизывающий холод, пробиравшийся сквозь ее одежду и ботинки, уступил место неподвижному теплу центрального очага. Рядом стояла Мацу Цуко, рядом с ней — стол, беспорядочно заваленный бумагами и маленькими фигурками. Напротив нее высокая строгая дама, одетая в прекрасное сине-серебряное зимнее кимоно, сидела перед каллиграфическим набором и размышляла над незаконченным сочинением.

“Вы прошли через довольно сильный шторм, чтобы встретиться со мной, генерал Икома.” - поприветствовала её Цуко. Женщина журавль тоже узнала молодого командира, но ничего не сказала. Цанури поклонилась.

“Это чрезвычайно важно,” ответила Цанури. Она нервно посмотрела на Какиту. “Прошу прощения, что перебиваю. Я не знал, что у вас гости.”

“Госпожа Какита Барахимэ была моей гостьей с тех пор, как мы сбежали из ее разрушенного замка, и она останется таковой до тех пор, пока я не разрешу свою обиду на Чемпионку Журавля из-за смерти моего жениха, если это еще возможно.”

“Разве не для этого вы пришли в Тоши Ранбо?” - спросила Цанури.

“Так и было,” - призналась Цуко. Ее голос был низким, почти нерешительным — совсем не похожим на тот пыл, по которому Цантури знала эту женщины. “Но Журавль вместе с войсками Скорпиона и Феникса готовятся двинуть свои армии на юге, и я не думаю, что разумно задерживать их.”

Смущение Цанури, должно быть, ясно отразилось на ее лице, когда Барахиме объяснил: “Господин Баюши Шоджу насильственно захватил контроль над Запретным Городом с армией Имперских Легионеров и верных Скорпионов. Теперь он, по слухам, сидит на Изумрудном Троне, убив Императора и объявив себя союзником Теневых Земель.”

Цанури молчал. Известие о смерти Императора было печальным, но подумать только, что это было прямое нападение на Небеса, да еще силами самого Фу Леня!…

“Но это еще не все.” сказала Цуко. “Армии Шоджу, включая Императорские Легионы, возглавляет посол Удзиаки.”

Она вполне способна кормить своих солдат, так или иначе. Слова Удзиаки предназначались только командиру Кесукэ, но Цанури сомневалась, что она когда-нибудь забудет их. Он позволил ее солдатам умереть с голоду, хотя и не организовал это активно. А теперь он предал Империю и встал на сторону Теневых Земель, объединившись со злым узурпатором. Как такое могло случиться? И все же…

“Я...признаю, что у меня есть свои причины не доверять послу.” - призналась Цанури. “Это одна из причин, по которой я пришла к вам. Однако то, что я принесла, возможно, лучше всего разделить с вами наедине.”

Какита Барахимэ мягко улыбнулась, сидя у камина. “Я не хочу вмешиваться в беды вашего клана. Позвольте мне выйти наружу, пока вы будете докладывать.”

В этот момент в животе у Цанури громко заурчало, а лицо вспыхнуло. Барахиме встала и добавила: “Думаю, будет лучше, если я принесу вам поесть.”

“Благодарю вас, госпожа Какита.” - Цанури небрежно поклонилась Барахиме, когда аристократка отложила свою композицию и направилась к пологу шатра, откуда ее вывели двое стражников.

“Признаюсь, я удивлена, увидев ее здесь, где разрабатывается ваша самая секретная военная стратегия.” - сказал Цанури, когда Барахиме ушла. Цуко покачала головой.

“Ты не единственная. Если бы она не была так искусна в обращении с клинком, как с кистью, возможно, было бы безопасно позволить ей переждать снег с господином Исебо в Йодзин-но-Сиро. Но я обещала держать ее под своей защитой, и она более чем хорошо зарекомендовала себя в качестве компаньонки. И до тех пор, пока я не разрешу нашу обиду с Какитой Йоши и не отомщу Доджи Хотару...” - Лицо Цуко омрачилось, и она посмотрела вниз, на очаг. “Жаль, что здесь нет Арасу. Он всегда знал, что нужно делать.”

После неловкой паузы Цанури предложила: “Вы такой же способный воин, как и он. Я не сомневаюсь, что вы сможете вывести нас из этого раскола и восстановить доброе имя Клана Льва.”

Впервые Цанури увидела боль в глазах своего чемпиона. Боль и горе, страдания женщины, которой слишком много раз отказывали. Хотя ее кимоно было украшено замысловатыми узорами из сплетенных золотых цветов, свет костра омывал их в один простой янтарь. В этот момент она выглядела не столько как Чемпионка Великого Клана, сколько как женщина, скорчившаяся у огня в холодной темноте, потерянная и одинокая.

Цанури достала футляр со свитками, который принесла с собой, и протянула его Цуко. Ей нужно было доставить отчет, и Цуко нужно было услышать кое-какие подробности. “Госпожа, я пришла к вам с новостями с фронта Единорога. Совсем недавно нам не удалось отбить деревню Четырех Дорог после того, как командир Кесукэ был захвачен. Хотя я не смогла спасти командира, мне удалось вернуть его записи, чтобы они не попали в руки врага. Некоторые из них дали мне повод для беспокойства, и я хочу поделиться ими с вами.”

Мацу Цуко взяла футляр со свитками, открыла его и разложила среди бумаг, которые уже лежали на соседнем столе. Просматривая содержимое свитков, Цанури объяснила проблемы, с которыми она столкнулась: потеря командира Кесукэ в деревне Четырех Дорог, их ненадежное удержание некоторых захваченных деревень Единорогов, нехватка припасов у ее солдат и цена этой нехватки припасов для способности ее армии добиться успеха. Цуко нахмурилась, слушая отчет Цанури.

“Приказы и сообщения, посланные послом Удзиаки командующему Кесукэ, вызывают у меня особую озабоченность, поскольку она явно знала, что мои войска страдают от нехватки снабжения, но ничего не было сделано для обеспечения безопасности наших линий снабжения. Все, что я слышал от неё и от Икомы Анакадзу, было то, что мы должны продолжать наступление и полагаться на землю. Теперь это звучит так, как будто вы и ваши силы были полностью обеспечены. Если это правда, то почему нам ничего не прислали?”

Пока она все еще изучала свитки, уголки губ Цуко непроизвольно начали кривиться. “Вы обвиняете посла Удзиаки в предательстве Льва и попытке убить вас и ваших солдат? Обвиняя владыку Анаказу — вашего собственного отца—”

“Мы больше так друг о друге не думаем. Генерал и лорд. Ничего больше.” Упоминание об отце пробудило в ней приятные воспоминания, которые еще больше ранили из-за его отсутствия. Он всегда разделял ее волнение, начиная с того, как она в детстве нашла в траве перепелку, и кончая быстрым продвижением по службе в военной школе Акодо. Но она не хотела думать о нем сейчас, особенно когда они с Цуко пытались разрешить кризис, нависший над их кланом. Потеря его все еще была слишком болезненной.

“Я не выдвигаю никаких обвинений, Мацу-уэ,” дрожащим голосом ответила Цанури. “Я просто хочу понять, почему руководство клана, казалось, бросило меня... снова.”

“Я ничего не знала о нехватке продовольствия, которую вы описываете.” - ответила Цуко. “Если бы я знал, то приказала бы перераспределить ресурсы клана, чтобы лучше поддержать вашу кампанию. Когда мы атаковали дворец Какита, моя армия сражалась в полную силу, с элементом внезапности. Именно поэтому мы добились успеха.”

Это было похоже на ответ, которого она ждала с тех пор, как прочитала записи Кесукэ. Но Цанури больше не чувствовал себя в своей тарелке. “Учитывая, что Удзиаки манипулировал событиями, чтобы подтолкнуть мои армии к дальнейшей агрессии против Единорога, я не могу поверить, что эта кампания полностью оправдана. Я...мои солдаты и я будем сражаться столько, сколько потребуется, но их жизни не должны быть потрачены впустую на войну, которая продвигает его цели, какими бы они ни были. Это было бы унижением не только моих войск, но и того, за что выступает Клан Льва.”

Цуко перевела взгляд на Цанури, ее глаза теперь горели новым гневом. “То, что вы говорите, очень смело, генерал. Но также правильно. Каковы бы ни были его недостатки, Тотури не откажется от своего титула ради лжи. Это означает, что наши солдаты и солдаты Имперского Легиона теперь стоят за узурпатором. То, чем вы поделились со мной, только укрепляет эту веру.” Чемпионка отступила от стола, все еще держа в руке послание Удзиаки Кесукэ. “Мы не можем позволить Удзиаки разрушить то, что наши предки с таким трудом построили вместе с этим кланом.”

Цуко принялась расхаживать по комнате. “Отзовите своих солдат с фронта Единорога и подготовьте их к походу на столицу. Я сделаю то же самое. Силы Льва должны идти единым строем за одним Чемпионом, даже если это означает, что правосудие Арасу придется отложить.”

“А что насчёт Единорога?”

“Пусть они отвоевывают свои земли, пока снег сковывает их. Как только мы снова встанем с чистой честью и целеустремленностью, возможно, мы сможем навсегда покончить с оскорблением Синдзе и обойдёмся без кровопролития, которое вам пришлось пережить.”

Воспоминание о разведчиках Единорога затаилось в глубине сознания Цанури. Если мы оставим эту территорию Единорогу, наши земли наверняка будут захвачены, пока мы победим Удзиаки. Я должна была приказать Бейоне уничтожить их до того, как они доложат о нашем положении.

Но уверенность, которую Цанури почувствовала тогда, все еще присутствовала в ее сознании. Каждый раз, когда они нападали на войска Альтансарнаи, Единорог отвечал им тем же. Если Цуко и Цанури должны были победить Удзиаки и объединить клан, как они оба хотели, они не могли сделать этого с Синдзе Алтансарнай, все еще готовой атаковать. “При всем уважении, Мацу-уэ, я не думаю, что они перегруппируются на своих землях. Если мы оставим Синдзе Альтансарнай незащищенные границей, она воспользуется этим как возможностью для вторжения. Вот как они воюют.”

“Что бы вы сделали, чтобы обезопасить эту границу?” - спросила Цуко.

“Если мы будем вести с ними переговоры, их чемпион выслушает нас.” - ответила Цанури. Она боялась, что Цуко не захочет вступать в союз с их врагами, но земли Икомы лежали рядом с территориями Единорогов, и Цанури многое знала о репутации Чемпиона Единорогов. “Они участвуют в этой борьбе только потому, что мы продолжаем втягивать их в боевые действия и выдвигать требования, на которые они не соглашаются. Я думаю, что если бы мы объединились с ними, Синдзе Альтансарнай не только отступил бы от границы, но, возможно, даже присоединился бы к нам в борьбе против Удзиаки.”

”Это смелое предположение.”

“Я знаю. Но я считаю, что посол Удзиаки стоит за большей частью этого конфликта. Если мы расскажем об этом Чемпиону Единорога, она выслушает.”

Когда она направилась к выходу из палатки, все еще сжимая в руке свиток Удзиаки, Цуко замолчала. Погруженная в свои мысли, она подошла к очагу и посмотрела на угли. На этот раз свет, падавший на ее кимоно, превратил ее распущенные каштановые волосы в золотую шаль на плечах.

Цанури снова заговорил. “В этом конфликте погибло слишком много самураев с обеих сторон. Если мы дадим им такую возможность, Единорог поступит правильно.”

Мацу Цуко еще мгновение рассматривала угли, потом посмотрела на Цанури. Теперь сомнения и боль, мучившие ее прежде, исчезли, сменившись решительной яростью. “Очень хорошо. Я хочу, чтобы наш клан снова стал единым целым, и если это означает, что мы должны вести переговоры с нашими врагами, то именно это мы и сделаем. Завтра мы приготовимся. Мы проверим вашу теорию или будем сражаться.”

Эта история отражает последствия выбора сообщества L5R в интерактивном рассказе"Невыполнимая Задача" Лизы Фаррелл. Вы играли в роли ронина в паломничестве воина, служащего в армии Клана Льва. Генерал Икома Цанури поручил вам найти и спасти командира Акодо Кесукэ из деревни Четырех Дорог или, по крайней мере, обеспечить, чтобы любая конфиденциальная информация, которой командир мог быть обладать, не попала в руки Клана Единорога. Для многих это действительно оказалось невыполнимой задачей, но секретная информация все же дошла до генерала Икомы и Клана Льва, и ронин показал себя честным самураем, доставив свиток нераспечатанным.

Командира Акодо Киосукэ не вернули живым (75% опрошенных)
Клан Льва не отбил деревню Четырех дорог (58%)
Свиток был перехвачен у посланника (79%)
Ронин не читал содержание свитка (54%)

Спасибо всем, кто участвовал в интерактивном выборе фантастической истории! Вы все еще можете проиграть историю самостоятельно и посмотреть, какой выбор вы бы сделали.