Герои Легенды: Глава Три

Приветствуем вас, читатели Легенды Пяти Колец, и добро пожаловать на 4-ю неделю события Битва Снежной Сакуры!

Предатель регент Баюши Шоджу захватил столицу Отосан Ути в кровавом Перевороте Клана Скорпиона. Что еще хуже, он объявил о своей верности Теневым Землям и назначил своего заместителя Икому Удзиаки, чтобы тот развернул Имперские Легионы для защиты столицы от любого, кто бросит вызов его правлению. Кто восстанет, чтобы спасти Изумрудную Империю в час нужды?

Напомним, что события этой истории происходят до событий Битвы Снежной Сакуры.

Для тех из вас, кто присоединяется к нам впервые, или если вы пропустили предыдущую часть истории, вы можете узнать больше о событии Битвы Снежной Сакуры и сюжетной линии Героев Легенды здесь.

Глава Третья

Автор Тайлер Пэрротт

17й День Месяца Хида, 1123 год, где-то на берегу Реки Утонувшего Купца

Когда Икома Цанури приблизилась к вражескому военному лагерю, она увидела, что спокойствие развевающихся пурпурных знамен не разделяли самураи, стоявшие под ними.

Даже после нескольких месяцев жестоких боев между Львом и Единорогом, молодой генерал все еще помнила имена солдат, которых она потеряла. Но если Мацу Цуко сумеет убедить Синдзе Альтансарнай объединиться со Львом против предателя регента, они смогут достичь мира или, по крайней мере, перемирия. Передышка для нее и ее солдат была так близка, что она почти могла ухватиться за неё.

Тем не менее, когда Цуко и ее крошечная свита приблизились к палаткам Единорогов, их значительно превосходили числом воины, охранявшие юрты, не говоря уже о солдатах, собравшихся внутри. Самураи Синдзе, Утаку и Мото сидели верхом на лошадях с натянутыми луками, в то время как пехота стояла с копьями или ятаганами наготове. Такого большого количества войск не было бы, если бы Синдзе Альтансарнай симпатизировала их просьбе — или если бы она не была предупреждена об их приходе.

Позволив тому разведчику вернуться к Альтансарнай без схватки, она, вероятно, выдала позицию руководства армий Льва. Хотя это не привело к засаде, как опасалась одна из лейтенантов Цанури, это дало Единорогу достаточно времени, чтобы подготовиться к их прибытию. Возможно, Единорог даже приготовил камеру для заключенных, как это было в Деревне Четырех Дорог.

Цанури надеялась, что до этого не дойдет.

Она сжала кулаки. Убедив Цуко, что эта дипломатия необходима, Цанури все же хотела верить, что Альтансарнай будет открыта для переговоров. И все же она не могла избежать недоверия со стороны Чемпионки Единорогов против неё.

В конце концов, если бы не брачный договор, который спровоцировал весь этот конфликт, у Цанури все еще был бы отец.

Даже дайме из клана Икома вряд ли мог согласиться жениться на Чемпионке Клана Единорога, когда у него уже были жена и дочь. Но он также не мог ослушаться своего господина, когда Чемпион Акодо Арасу приказал Икоме Анакадзу покинуть свою семью, чтобы он мог выполнить условия брачного соглашения, которое было согласовано обоими чемпионами. Она держала болезненные воспоминания о его отъезде на задворках сознания, но, учитывая контекст переговоров, было трудно не думать о них сейчас.

Львы приблизились к лагерю, и три самурая Единорога выехали им навстречу. Их вела Синдзе Харуко, дочь чемпионки, с суровым, но усталым выражением лица, которое, как надеялась Цанури, не было прелюдией к тому, что их ожидало. Возможно, усталость Харуко была вызвана тем же, что и ее собственная: месяцами бесконечных сражений.

“Мацу Цуко из клана Льва, мне поручено сопроводить вас и ваших самураев к моему Хану Альтансарнай.”

“Тогда я последую за тобой” только лишь произнесла Цуко. Самураи Единорога выстроились в шеренги вокруг свиты Льва, когда они вошли в военный лагерь—это был вооруженный эскорт, но пока ни одно оружие не покинуло ножен.

Пока они ехали, Цанури заметила, как близки они с Харуко по возрасту. На самом деле, если бы Альтансарнай не отказался от брачного соглашения в последний час, Харуко стала бы дочерью Икомы Анакадзу. Как и Цанури, Харуко была талантливым молодым воином и наследницей могущественного лорда. Скорее всего, она также командовала солдатами Единорогами в продолжающемся конфликте между их кланами, как и Цанури. Но думать о ней как о замене Цанури... На мгновение она представила, как встретится с Харуко прямо на поле боя, закончив свою ревность сталью.

Мы здесь не для того, чтобы сражаться - напомнила себе Цанури. Она была здесь, чтобы помочь Мацу Цуко в переговорах о мире — или, еще лучше, о союзе против Удзиаки. Она подавила свой гнев и сосредоточилась на том, чтобы сохранить самообладание. Такие эмоции не принесут ей пользы при дворе врага, а она всегда гордилась своей уравновешенностью.

Палатка командующей Чемпионки Единорога представлял собой широкую юрту, украшенную красочными пурпурными узорами на тяжелом войлоке, на котором по обе стороны от входа гордо развевался герб Клана Единорога. Внутри было богато, вдоль стен были расположены красивые деревянные сундуки и устрашающие доспехи; столбы были украшены резными лошадьми. В центре палатки тлеющие угли отгоняли холод.

С возвышения на другом конце зала на них смотрела Синдзе Альтансарнай, её пурпурные одежды развевались разноцветными лепестками, а седеющие волосы были туго заплетены в воинскую косу. Рядом с ней стоял гордый бородатый мужчина с оливковой кожей, с руками спрятанными в рукавах, и гораздо более молодая придворная клана Журавля, которая сидела на подушке — Доджи Шизуэ, если доверять трости, лежащей рядом с ней. Тот человек, должно быть, Иучи Дайю, любовник Чемпионки Единорога, духовный наставник и отец ее детей. Синдзе Харуко встала рядом с матерью и опустилась на колени перед Дайю.

Мацу Цуко отдала свои мечи стражникам Единорога, когда они вошли, но Цанури разрешили оставить свой в качестве телохранителя Цуко на время переговоров. Однако, судя по полудюжине самураев, которые последовали за Львами внутрь, было ясно, что Единороги не допустят ни малейшего вреда, своей Чемпионке.

“Признаюсь, я была удивлена, узнав, что вы здесь.” - сказала Синдзе Алтансарнай, когда Мацу Цуко подошла и села на твердую землю перед Чемпионкой Единорогов. “И еще больше, когда мои разведчики сообщили мне, что вы намерены действовать дипломатично, Мацу-доно.”

Они не сообщали о своих намерениях заранее, но такую небольшую группу высокопоставленных лиц, открыто направляющихся в военный лагерь Единорога, было бы легко понять.

“Сначала я не собиралась встречаться с вами, Чемпионка Синдзе.” - призналась Цуко. “Но наш конфликт был долгим и кровавым в последние сезоны, и последние новости заставили меня пересмотреть потребности моего клана. Рокуган сталкивается с ужасной угрозой, которая затрагивает даже далекого Единорога.”

“Я знаю о пожарах, которые горят в Отосан Учи.” - ответила Альтансарнай. “И еще я знаю, что Чемпион Льва теперь идет туда, куда его ведут волны.”

“Акодо Тотури хорошо служил, как Изумрудный Чемпион,” заявил Цуко, “но Льва вел его брат. Теперь я пришла к вам как наследница Арасу и как Чемпионка Льва.”

“Хм,” ответила Альтансарнай. Возможность того, что Альтансарнай может быть предубеждена против Цуко из-за ее близких отношений с Арасу, Цанури не хотела рассматривать. “Так чего же хочет от меня Чемпионка Льва?”

“Если вы знаете о ситуации в столице, то вам также известно, что Икома Удзиаки командует Имперскими Легионами по приказу предателя Шоджу. Лев не потерпит измены трону, и поэтому я намерена спасти наши войска, служащие в легионах, от злого влияния нашего бывшего посла.”

“Прошлой весной разногласия по поводу помолвки привели к тому, что по нашим землям посеялись семена конфликта. Когда наступило лето, эти конфликты усилились. Вы показали себя честным противником — я очень уважаю ваш клан и ваше самурайское мастерство в войне.”

“Но сейчас зима, и нам нечего пожинать, кроме продолжающегося кровопролития, пока убийца Императора соизволит сидеть на Изумрудном Троне. Я спрашиваю, есть ли время для битвы между нашими кланами, теперь, когда Удзиаки — враг нам обоим, а Шоджу угрожает нам всем.”

При этих словах Альтансарнай склонила голову набок. Глаза Дайю расширились от подозрения или удивления. Если они почувствуют слабость Льва, будет ли Единорог уважать её или воспользуется этим? Цанури была так уверена, что они послушают, но…

“Вы пришли просить мира, госпожа Мацу?” - спросила Альтансарнай.

“Я пришла только для того, чтобы предложить вам передышку.” - сказала Цуко. “Ни один из наших кланов не заинтересован в том, чтобы продолжать сражаться, пока снег затрудняет такие попытки. И как только мы свершим правосудие над преступниками в Отосан Учи, возможно, мы сможем найти дипломатическое решение наших разногласий — такое, которое будет более приемлемым для обоих наших кланов, чем наша последняя попытка. Продолжать сражаться сейчас было бы только неоправданно обременительно для наших самураев.”

Лицо Чемпионки Единорога стало жестким. “Возможно, ваши самураи облагаются непомерными налогами, но, похоже, мы помним эту осень совсем по-разному. Разве не ваши слуги обнажили против нас клинки, требуя, чтобы мы отказались от наших владений или вы возьмёте их силой? Потребуются годы, а может быть, и поколения, чтобы восстановить опустошение, нанесенное армиями Львов моей земле и ее народу.”

Она не смотрела на Цанури, но молодой командир почувствовала, как на лбу у нее выступил пот. Голод ее войск, резня крестьян в Онон Мура... Страдания все еще были слишком близки ее мыслям. Ей хотелось бы не соглашаться с Альтансарнаем.

“Ваш народ не единственный, кто пострадал от опустошения.” - отрезала Цуко. “Или вы думаете, что мы забыли о набегах и грабежах Утаку Камоко? Но если узурпатора не свергнуть, он распространит еще больше разрушений. Мы не можем терпеть богохульство, которое он совершил. Я не прошу у вас прощения или капитуляции, только того, чтобы вы объединились со Львом против изменника регента и вероломного посла.”

“Не думайте, что я забыла последний раз, когда Чемпион Клана Льва пожелал достичь объединения со мной и моим кланом.” Альтансарнай, словно волк, возвышалась на своем помосте. “И предложение Тотури было еще менее убедительным, чем предложение Арасу.”

“Как бы я ни любила Арасу, я не он и не его брат,” ответила Цуко. “Я здесь не для того, чтобы предлагать условия, придуманные советниками. Я пришла как одна Чемпионка к другой, чтобы просить вас обратить внимание на Империю, которой мы обе служим.”

Лица советников Альтансарнаи по-прежнему были настроены против просьбы Цуко. Только нежная Шизуэ, казалось, восприняла предложение Цуко.

Пот теперь стекал по затылку Цанури, и она оглянулась на самураев Единорога, наблюдавших за ними из-за края палатки. Никто из них, казалось, не был готов сражаться, но даже если они позволить Льву благополучно вернуться, это все равно могло привести к еще большему кровопролитию. Если Альтансарнай отвергнет призыв Цуко, северные земли Клана Льва окажутся совершенно беззащитными, когда они двинутся на Отосан Учи. Альтансарнай должна была понять и согласиться на перемирие, чтобы подданные Льва оставались в безопасности.

“Может, вы и не Господин Арасу или Тотури, но не думайте, что я слепа, госпожа Мацу. Вы называете себя Чемпионом Льва, но какое право имеете на это? Вы посовещались со своим дайме и они выбрали замену после ухода Тотури, или вы просто назначили себя на этот пост? Будете ли вы использовать меня, чтобы свергнуть вашего так называемого предателя посла, только чтобы ударить по мне, когда наши силы ослабнут, как тогда, когда вы повели своих генералов против Дворца Какита, в то время когда ваш Чемпион не мог остановить вас? Интересно, почему вы так ненавидите Икому Удзиаки: потому что он угрожает Империи или потому что он угрожает вашему контролю над вашим кланом? Ваше слово не лучше, чем слово господина Икома, который хотел жениться на мне.”

С этими словами Альтансарнай с таким же успехом могла плюнуть Цуко в лицо.

Эти переговоры были тем, за что выступала Цанури, тем, что она убедила Цуко попытаться сделать. Если они не удадутся, и будущее Льва будет разрушено из-за этого, такая катастрофа ляжет на плечи Цанури. Она не могла позволить перспективе перемирия ускользнуть от нее сейчас.

“Господин Анаказу не пытался обмануть вас! И госпожа Мацу тоже!” Цанури поймала себя на том, что кричит, даже прежде чем она подумала заговорить. Кровь бросилась ей в лицо, когда все собравшиеся повернулись к ней. Что я делаю?

В комнате воцарилась тишина.

Я должна была позволить Цуко говорить за себя. У меня здесь нет реальной власти.

Но предательство, которое она чувствовала от руководства ее собственного клана, все еще жгло ее сердце. Она могла сидеть сложа руки и позволять Альтансарнай сколько угодно сомневаться в Господине Арасу — и если она усомниться в Удзиаки, Цанури с радостью присоединится. Но такое наглое оскорбление ее отца, даже его памяти, было выше того, чтобы Цанури могла вынести. Не сейчас, не тогда, когда столько страданий, которые принес им обоим этот брачный договор, можно было положить к ногам одного коварного посла.

Если я собираюсь устроить сцену, я не могу допустить, чтобы она была напрасной.

Она продолжала: “Нападение Госпожи Мацу на Дворец Какита было исполнением кровной вражды между их семьями, и она захватила его справедливо. Даже когда враг разрушил крепость, чтобы изгнать из него ее войска, она взяла на себя обязанность охранять хозяйку дворца, которой дала обет защиты. Я не знаю никого другого, кто рисковал бы собственной жизнью, чтобы защитить вражеского лорда, уходя из замка, который разрушался вокруг них. А вы?”

“Вы всегда позволяете вашим йодзимбо вот так прерывать процесс?” - сухо спросил Иучи Дайю.

“Икома Цанури — одна из наших самых доверенных генералов, и она лично консультировала меня по этому вопросу.” Когда она посмотрела на Цанури, выражение лица Мацу Цуко стало жестким. “Она говорит правду о моем спасении из разрушенного Дворца Какита.”

Заговорил Доджи Шизуэ: “Я не знала, что мы имеем честь говорить с дочерью дайме Икома.”

“Больше нет.” - поправил ее Цанури. Икома — это лицо Льва - как-то сказал ей отец. Действительно, она видела, как он и его эмиссары высказывали свое мнение при чужих дворах. Наш долг — обеспечить, чтобы достижения нашего клана были известны, а его страсть не подвергалась сомнению.

И все же она никогда не считала себя Икома — она была слишком замкнута для типичного представителя семьи своего отца, и она сочла Военный Колледж Акодо гораздо более комфортным, чем двор ее отца или библиотеки ее матери. И все же она была здесь. И она сама удивилась тому, как много ей нужно было сказать. “Возможно, вы и сохранили жизнь моей матери, Чемпионка Синдзе, но я потеряла отца в тот день, когда ему приказали жениться на вас. Вы и ваши дети — не единственные, кто пострадал от вашего соглашения с господином Икомой.”

Веер Шизуэ, удобно лежавший у нее на коленях, взлетел вверх, чтобы скрыть выражение ее лица. Глаза Цуко расширились от удивления, а губы изогнулись в намеке на улыбку. Харуко громко ахнула, и Дайю нахмурился. Альтансарнай нахмурилась, впервые нарушив свою каменную решимость. В комнате воцарилась тишина.

“Госпожа Цуко пришла к вам с просьбой о помощи против Удзиаки Интригана (Цанури дает ему про́звищное и́мя, Ujiaki the Schemer — прим. пер.), и она просит не одна. Слишком долго я наблюдала, как мои солдаты гибнут от ваших мечей, из-за его манипуляций. Тот ущерб, который он нанес, должен быть восстановлен. Приказ, данный господину Анакадзу, мог принадлежать Арасу, но он был скреплен печатью Удзиаки. Если вы не хотите присоединиться к нам и сразить предателя, то милосердие и доброта, которые вы проявили к моей матери, были явной ложью.”

И снова в зале воцарилась тишина, но на этот раз менее суровая. Тихое бормотание пары самураев по краям шатра повисло в воздухе. Цанури встретился взглядом с Альтансарнай. Пока они смотрели друг на друга, неуверенность, которая мучила Цанури с тех пор, как она прочитала записи командира Кесуке, наконец исчезла. Если Чемпионка Единорогов откажет им сейчас, это будет на ее совести, а не на совести Цанури. Цанури поделилась болью, которую она хранила, и призывала Альтансарнай уважать это.

Харуко вопросительно посмотрела на мать, побуждая Альтансарнай заговорить. “Мне жаль, что вы заплатили эту цену, Икома-сама. Когда я отказалась выйти замуж за вашего отца, я хотела, чтобы жизнь вашей матери была спасена. Она помогла мне понять, что договор не принесет пользы ни одному из наших народов. Я никогда не искал войны между нами, но я не могу игнорировать насилие, которое последовало за мим решением.”

“Возможно, справедливость, которой не хватало этой договоренности, может быть найдена сейчас, без дальнейшего кровопролития между нами. Если госпожа Мацу верна своему слову,” - Альтансарнай многозначительно посмотрела на Цуко, “и желает найти новый путь для наших кланов, тогда я остановлю свои войска, чтобы мы могли найти менее кровавое решение этого конфликта.

И если то, что вы говорите, правда — что Удзиаки предал оба наших клана, затеяв распрю, которая возникла между нами, - тогда я буду рада помочь победить его. Давайте уничтожим узурпатора, а затем обсудим, что каждый из нас может предложить другому в качестве компенсации за нанесенный ущерб. Икома-сама, по крайней мере, заслуживает возвращения к своей семье и положению.”

Мацу Цуко согласно опустила голову. “Вы увидите, что ваше доверие не напрасно. Я расскажу, какие стратегии мы разработали для похода на Отосан Учи, на случай, если их удастся улучшить с помощью ваших сил. А когда все закончится,” - Цуко взглянула на Цанури, “мы сможем восстановить то, что отнял у каждой из нас прошедший год.”

Цанури низко поклонилась обоим воинам. Прежде чем поднять голову и вернуться на свое место, молодая генерал удержала слезы, которые грозили вырваться наружу. Несмотря на недоверие, Альтансарнай присоединится ко Льву в их нападении на Удзиаки и Шоджу. Это убережет солдат Цанури от засады и усилит их наступление на столицу.

И, возможно, когда все закончится, у нее снова будет отец.