Битва Снежной Сакуры: Глава Три

14й День Месяца Тогаши, Храм Девятого Ками, Теневые Земли

Исава Тадака моргнул, глядя на древнюю бумагу. Это была какая-то тарабарщина. Линии и символы. Ничего больше.

Асако Цуки ахнула. Она развернула его через стол. На ее глаза навернулись слезы. “Йори был прав.” прошептала она. “Это рассказ Шосуро, написанный одним из шифров семьи Асако... самой Госпожой Асако!” Она указала на выцветшую личную печать в углу. “Это ее знак. Я видела его дома, в библиотеке!”

Она провела пальцем по двум другим. “А это личный штамп Куни. А это...” - Она взволнованно вздохнула. “Это печать Тогаши-но-Ками! Это бесценный артефакт!”

Значит, Йори был искренен. Если бы Тадака решил сдать Испорченного дайме, они бы никогда не нашли этого. У него закружилась голова от мысли о том, что могло бы произойти вместо этого.

Шип прищурила свои выпуклые глаза на бумагу, не совсем понимая волнение Цуки. “Что там написано?”

“Там написано, что... ну... хм...” Она прикусила губу. “Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что план Шинсэя состоял в том, чтобы выиграть время. Время для 'Дуэли Тогаши'. Время для следующего 'Дня Грома.'” - она нахмурилась. “Но День Грома уже случился.”

Глухой удар. В темном углу что-то зашевелилось.

“Но послушайте,” - продолжала Цуки, “Шосуро сказала, что стихии выйдут из равновесия, и потерянный генерал восстанет из мертвых. Что Хантей будет убиты его собственной кровью, а тот, кому он больше всего доверял, предаст его наследие. Драконы покинут центральные земли, братья и сестры обнажат клинки друг против друга, и когда все это произойдет, Девятый вернется, чтобы потребовать своё, по праву рождения.”

“Но когда наступит самый темный день, семь гроз возродятся в Великих Кланах. Они решат судьбу тысячи лет в следующий День Грозы.” Она задрожала. “Это утраченное пророчество.…”

Тадака толкнул Цуки как раз перед тем, как когти успели разорвать ей горло.

Перед ними стояло неуклюжее человеческое существо. Его руки, скелетообразные и кристаллизованные, заканчивались каменными когтями. Его одежда, потрепанная и заплесневелая, была украшена эмблемой Мастера Стихий. Затхлые пылинки густо висели в воздухе вокруг него, неся запах разложения. Там, где когда-то были его глаза, теперь горели три светящихся шара.

И когда Тадака мрачно щелкнул цепочкой нефритовых бусин, освобождая горсть шаров, его глаза задержались на лице древнего человека. Это было лицо, знакомое ему по снам. Он принадлежал человеку, которого он никогда не встречал, но который определил его будущее и выковал его судьбу. Человек, который разговаривал с ним бесчисленное количество раз с тех пор, как он впервые зажег палочку благовоний и сжал руки.

Его потерянный предок. Исава Акума.

Но это было не так. Лицо мужчины было скульптурой сожаления, но его худое тело было изношено годами неестественной жизни, и присутствие кансена окружало его, как зловоние трупа. Он заговорил, не открывая рта. Его голос разорвал череп Тадаки изнутри.

Ты должен был слушать своего учителя.

И наконец Тадака понял.

“Итак.” - сказал он. “Ты демон, который украл душу моего предка.”

Твоя будет подходящей заменой его.

Это был источник силы Акумы, не так ли? Владыка Они существовал одновременно в двух местах: в своей демонической форме и в теле смертного, отказавшегося от своего имени.

Ты рожден быть моим, Тадака. Вот почему я привел тебя сюда.

Асако Цуки вскарабкалась к упавшему свитку и прижала его к груди. Ужас окрасил ее лицо, когда она смотрела на одержимого мертвеца из-за спины Шипа, которая громко шипел и часто поглядывал на дверь. Фуга Цуки прервалась только тогда, когда Тадака снял фарфоровую маску и прижал ее к лицу. Она моргнула и встретилась с ним взглядом.

Испорченные существа в этом месте будут игнорировать ее до тех пор, пока она будет продолжать это делать. В конце концов, именно так они и зашли так далеко. Затем Тадака спрятала оставшиеся нефритовые бусины за воротник. Этого хватило бы, пожалуй, на неделю.

“Иди,” - приказал он. “Вы обе. Возьмите пророчество обратно. Ты должна рассказать Империи о том, что узнала.” Он кивнул в сторону крысолюда. “Я оставляю её тебе, Шип. Защити ее и верни домой.”

“Она еще долго будет жить. Я обещаю.” Она схватила Цуки за рукав. “Ну же!”

Но Цуки стояла как вкопанная, тряся головой, словно пытаясь проснуться. “Я не могу оставить тебя. Я не могу. Пожалуйста, это слишком.” Она вздрогнула от неистового рывка Шипа, разрываясь между своими обещаниями.

Слабая. Она никогда не выживет. Ее кости побелеют на солнце.

“Ты сможешь.” улыбнулся Тадака. “Так и будет.”

Цуки задрожала. Просто библиотекарь из какого-то пыльного угла. Просто жертва обстоятельств, та, что забрела в темный угол мира, где ей никогда не следовало быть.

Надежда Империи, убаюканная в ее руках. Обратный путь будет нелегким. Но она могла это сделать. Она должна была.

“Мы должны отдать все,” сказал Тадака. “Такова наша клятва. Мы слуги как смертных, так и богов. Ты отдаёшь, чтобы у других был шанс.”

Свет вернулся к ее глазам. “Я постараюсь.” - Она сглотнула. Кивал. “Моя жизнь, моя душа - за Феникса.”

Тадака повернулся к своему одержимому предку и откинул пояс, открывая изуродованное лицо. “За Рокуган.”

Спайк дернул ее прочь. Их шаги тяжело отдавались эхом по всему храму. Цуки не оглянулась, даже когда Акума поднял свои костлявые руки, и камень рухнул позади нее.

Недалеко от Озера Снежной Сакуры

Шиба Цукуне стряхнула черную кровь с клинка и прикрыла ладонью пульсирующий глаз. Это был не первый раз, когда боль появлялась за глазом, пропитанным кровью разъяренных призраков. Первым ощущением после пробуждения от кошмаров было ледяное покалывание в правой глазнице. Всякий раз, когда спор становился эмоциональным, жар там нарастал и вызывал головокружение, на вспоминала бесконечный боевой пейзаж и бессмертных бойцов.

Но сейчас давление было так велико, что ей казалось, будто ее глаз вот-вот лопнет.

Это была вторая волна, которая прорвала линию: самураи с мертвыми глазами в доспехах Краба, отмахивающиеся от стрел и клинков, с нарисованным на груди трисекционным алмазом. Когда-то известные как “Проклятые”, теперь они были рабами под контролем Акума но Они. Гоблины неслись за ними, разделяя защитников и разбивая их строй, как фарфор. Они бы врезались в командную линию, если бы О-Юши не поставила своих самураев между ними, мрачно сражаясь с врагом, который больше не чувствовал боли.

А теперь не было ни стратегии, ни дисциплинированных рядов, ни тщательно выполненных контрударов, ни внимательных глаз, следящих за приказами. Были только взмахи когтей и клинков, пустые взгляды и крики умирающих.

“Ты еще здесь, Цукуне?”

Цукуне сморгнула свои мысли. Спина О-Юши все еще прижималась к ее спине, более высокая женщина поднимала свой массивный боевой молот над раздробленным телом последней жертвы. Звуки битвы все еще окружали их, но их усилия сделали мгновение передышки, око в буре битвы.

Она медленно выдохнула, пока не смогла ясно мыслить. “Да,” - она посмотрела на высеченных гоблинов и груды костей. “Может, стоит перестроить подразделение?”

“Ничего не выйдет.” - ответила О-Юши. “Мы слишком долго были разделены. Теперь им придется самим о себе позаботиться. Битвы в конце концов перерастают в это.” - Она усмехнулась через плечо и посмотрела на Чемпионку Феникса. “Не совсем то, к чему ты привыкла, да?”

Это было еще мягко сказано. Это было совсем не похоже на упорядоченную процессию дуэлей, которую она наблюдала в свое время среди Клана Льва, или бескровный захват и обмен крепостями, которые отмечали кампании Шиба во времена ее отца. Даже стычки с бандитами и стаями разъяренных призраков в Святилище Утёса были более упорядоченными. Это было настолько близко к хаосу, насколько она когда-либо видела. Неужели Крабы действительно так ведут свои войны?

“Феникс не готов.” Ты ведь так и сказал, не так ли, Тадака?

“Мы не сможем сделать это в одиночку.” - сказала Цукуне. “Мы разделились — вот как мы дошли до этого. Нам нужно сформировать своего рода острие копья. Работая вместе.”

“Мы сделали свое дело, - заметила О-Юши. “Остается только надеяться, что мы его истощим.”

Цукуне напряглась. Его. Того, кто командует войсками Теневых Земель.

“Есть только один способ победить в этой битве.” — продолжала О-Юши. “Смерть—”

Ее голос прервался. Цукуне почувствовал, как она отстранилась.

И тут тяжелая рука ударила Цукуне в плечо, отбросив ее вниз и подальше от двух блестящих клешней насекомоподобных.

Она откатилась от покрытой панцирем туши, подвешенной на сегментированных ногах. Оказавшись на коленях, она затаила дыхание, когда хищный отросток рассек древко поспешно поднятого молота О-Юши, а затем ударил ее в лицо, отчего она растянулась, а боевой молот отлетел в сторону.

Существо выглядело так, словно два жука носорога размером с лошадь слились с богомолом размером с рикшу. Это была мешанина ног насекомого и блестящей оболочки, с тремя горящими глазами, горящими над парой гигантских клешней.

О-Юши схватилась за клешни, когда они сдавили ее туловище в тисках, ее броня раскололась от давления. Она стиснула зубы, когда руки богомола ударили ее по наплечникам, снова и снова, срывая ткань и железо с каждым ударом, как топоры по дереву. Напряжение отразилось на ее лице, когда она попыталась освободиться от клешней, но ей удалось лишь приостановить их неуклонное давление.

Две удлиненные челюсти торчали из морды существа, как медвежий капкан. Отбросив клешни, О-Юши едва успела поймать челюсти, прежде чем они успели сомкнуться на ее голове. Кровь сочилась между ее пальцами, ведь огромные клыки вонзились в ее руку. Она вызывающе уставилась в пасть твари.

Оттуда высыпала дюжина человеческих рук. Они хватали ее за лицо, путались пальцами в волосах, царапали глаза. Она закричала.

Меч Офушикай прыгнул в руки Цукуне. Она рубила существо снова и снова. Сталь зазвенела о черный хитин, словно кузнечный молот о наковальню.

Ничего. Ни единой царапины! Цукуне отшатнулась, существо не обращало на нее абсолютно никакого внимания.

Она не могла причинить ему вреда. Офушикай, благословенный родовой клинок, ее клана и дома для поколений, Чемпионов Клана Феникса, не сделал ничего, чтобы повредить ему. Как такое возможно?

“Как мне убить его?” крикнула она.

О-Юши боролась с дождем рук и когтей. Она крикнула в ответ: “Попробуй Нефрит! Между доспехами!”

Цукуне сорвала с запястья нефритовые четки и обернула их вокруг рукояти меча. Она тщательно прицелилась, обнаружив шов в покрытой металлом броне существа. Изо всех сил она вонзила его.

Она остановилась всего в нескольких дюймах. Застрял. Она рванула изо всех сил, но меч не поддавался.

“Ничего не получается!” крикнула она.

О-Юши ткнула локтем в челюсть твари и указала на брошенный молоток.

Цукуне бросилась к нему, бросив меч. Время еще оставалось. Он может пробить скорлупу, и тогда…

Насекомое вытянуло ногу, пнув ее под колени. Другой ударило ее в живот. Она дернулась вперед, воздух вырвался из ее легких.

Каким бы ни был крик О-Юши, Цукуне его не слышал. Только стук ее сердца в голове, ее легкие отчаянно сжимались, пытаясь наполниться воздухом. Она не могла дышать. Мир вращался. Она падала. Падала.

И пока кровь О-Юши сочилась сквозь трещины ее раскалывающейся брони, а клешни твари медленно сжимали ее, Цукуне могла думать только о том, как Исава Тадака, ее бывший подопечный и Повелитель Земли, был прав все это время. Несмотря на весь свой опыт, на все свои знания и дары ками, несмотря на свое положение Голоса Небес и посланников богов, Феникс ничего не мог поделать с этим врагом. Они были беспомощны. Бессильны. Слабы.

Так же, как и ты, Цукуне, которая не может защитить даже своего подопечного, которая не может защитить даже своих друзей. Тадака один, и твои друзья умрут, и земля будет залита кровью, и это все твоя вина. Это ты должна была умереть, а не твой брат, и Тетсу должен был стать Чемпионом вместо тебя, и если бы ты была лучше этого, если бы ты старалась больше, ничего бы из этого не произошло-

Цукуне закрыла глаза. "Нет. Ты не обманешь меня, демон.”

Что бы ни говорило у нее в голове, оно умолкло.

Она открыла глаза. Перед ней мерцающий образ Чемпиона Клана Феникса, сверкающего в своих тонких доспехах, протянул руку.

Мы здесь. Я здесь. Найди в себе силы снова. Позови меня.

Цукуне поднялась. Какими бы сомнения ни были, теперь они исчезли. Она повернулась к демону и протянула руку, призывая Офушикаи.

Он ответил, прорезая демона, чтобы расположиться в ее ладони.

Дождь ихора пропитал землю, когда разделенный пополам демон рухнул рядом с Хида О-Юши. Воительница упала на колени, потом боком на траву. Она лежала неподвижно.

Цукуне бросился к О-Юши. Кровь сочилась из ее губ и сквозь прорехи в броне, грудь медленно поднималась и опускалась. Но она улыбалась, как будто кто-то только что рассказал ей непристойную шутку.

“Неплохо.”

“Ты ранена,” сказала Цукуне. “Не двигайся. Я найду врача.”

О-Юши схватила Цукуне за рукав, заставляя себя сесть. "Нет. Теперь на счету каждое мгновение.” Она вложила нефритовый палец, свой последний, в руку Цукуне. “Возьми это и то, что осталось в моем боевом молоте. Чтобы закончить это дело, нужно немного нефрита.”

У Цукуне перехватило дыхание.

“Если большой они появился, значит, он здесь, где-то на этом поле битвы. Ты должна покончить с этим. Отруби голову змеи. Его силы развалятся.” Она закашлялась, красная струйка потекла по подбородку. “Его нетрудно будет найти. Он будет шипастой горой с горящими глазами, кайдзю, направляющим своих подчиненных.”

Теперь это было новое слово. Кайдзю. Но даже не видя иероглифов, которыми он был написан, Цукунэ каким-то образом точно знала, что это значит. Гигантское легендарное существо. Существо из мифа и кошмара.

Акума но Они.

Цукуне колебалась. Она не собиралась оставлять О-Юши, раненую и истекающую кровью, уязвимую и одинокую, на поле боя.

О-Юши закатила глаза. “Я переживала и худшее, Цукуне. Не беспокойся обо мне.” - ее смешок перешел в кашель. “Черт, ты такая же, как Шизуко. Да ладно, ты же знаешь, что это важнее любого из нас.”

Цукуне закрыла глаза. Взгляд раненой женщины был слишком тяжел, чтобы выдержать его, когда бремя легло на ее плечи. “О-Юши, мне очень жаль. Ты ранена из-за меня.”

Тяжелая рука легла ей на плечо. “Зови меня Йоритоко. И держи голову чуть выше. Ты только что победила Бронированного Демона Клинка Ветра —Камакири-зака. Это немалый подвиг для новичка.”

“Новичка!?” Цукуне надула щеки. “Я почти уверена, что мы ровесники.”

Проходивший мимо медик без труда нашел О-Юши. Ему оставалось только следить за ее смехом.

Катсуо поднял сломанную рукоять от тела гоблина. Он был уверен, что она мертва, но для верности ударил еще несколько раз. Конечно, то, что он был мертв, не означало, что он не встанет снова позже. Он убедился в этом собственными глазами и пожалел об этом.

Он нахмурился, глядя на осколки своего копья. Ему понадобится новое оружие, если он хочет дожить до конца этого дня.

Катсуо огляделся в поисках остальных. Предполагалось, что именно он поведет их, но он понятия не имел, где их искать. Эта тварь, ужасная массивная гора шипов и зубов, появилась так внезапно, ее холодная тень пронеслась над ними, что он едва помнил, как земля сломалась, когда она приземлилась, раздавив баллисту Кайу. Но он помнил, как он поднял когтистые руки к небу, и как тела тех, кто падал через поле, медленно поднимались на ноги. Через несколько мгновений он оказался наедине с новыми врагами.

Часть его хотела убежать, оставить это место далеко позади. Но та часть, которая была под контролем, помнила обещание, которое он дал Томоко всего несколько дней назад, руины его деревни все эти месяцы, и выражение лица Широ, когда он умер. Может быть, он ничего не мог сделать здесь сейчас, когда рядом с ним было только сломанное копье и никакого отряда. Но он не мог бросить остальных. Он не хотел, чтобы кто-то еще пережил то, что случилось с его домом. Он не мог оставаться в стороне и позволить этому случиться.

“Ты!”

Катсуо развернулся на пути возвышающегося человека в доспехах Краба, держащего массивный железный тэцубо в одной руке. Хотя его знаки отличия были скрыты грязью, а доспехи забрызганы красным и черным, лицо и голос этого человека глубоко запечатлелись в памяти Катсуо, того самого человека, который часами кричал на него и на остальных во время тренировокк. Это был Хида Якамо, тот самый Краб, которого он надеялся больше никогда не видеть после сегодняшнего.

Якамо посмотрел на тела вокруг. Павшие самураи и гоблины, некоторые все еще сжимали оружие. В этом небольшом углублении в земле они были временно укрыты от битвы. “Ты тот самый фермер, который вызвался добровольцем. Где находится ваше подразделение?”

Катсуо с трудом обрел дар речи. Меня отделили. Это гигантское чудовище разделило нас. Воскрешало мертвых, использовало их как марионеток—”

Якамо, казалось, светился изнутри. “Куда?” - требовательно спросил он. “Куда оно делось? В какую сторону?”

Катсуо взмахнул сломанным копьем.

Массивный Хида, казалось, обдумал это. Звуки битвы приближались, и над краем холма Катсуо увидел нескольких самураев в синих доспехах, сражающихся с толпой гоблинов. Он вдруг осознал, насколько беззащитны в этот момент и он, и Якамо.

К нему снова вернулось воспоминание о потерянной деревне. Мертвый взгляд Широ.

“Хида-сама,” - произнес он, - “это существо ответственно за то, что случилось с моим домом?”

Якамо изучал черты лица Кацуо. “Я не могу сказать наверняка. Но возможно. Ты хочешь получить шанс отомстить за них, мальчик?”

Его кулаки сжали сломанную рукоятку. Он кивнул.

Крики с вершины холма. Лязг стали. Стычка хлынула за борт, гоблины сцепились с превосходящими числом самураями.

“Тогда следуй за мной.” - сказал Якамо. Мясистый удар наотмашь выбил древко копья из руки Катсуо. Это произошло так внезапно, что мальчик мог только моргать, глядя на свои пустые руки. “Так не пойдет. Возьми это.” Хида вырвал катану из тела поверженного самурая и бросил ее в ошеломленную руку Катсуо.

Катсуо смотрел на меч в ножнах с нескрываемым ужасом и благоговением. Он никогда раньше не держал в руках катану. Она оказалась тяжелее, чем он ожидал, хотя и не тяжелее, чем сельскохозяйственные орудия, которыми он пользовался дома. Его пальцы обхватили рукоять, обтянутую высушенной кожей ската.

На вершине холма появился еще один самурай, кровь пятнала гриву ее бронированного шлема. Ее правая рука безвольно свисала с бока; хотя в другой она держала клинок, Катсуо видел, что она ранена. Он застыл в ее глазах, наблюдая, как ее удивление сменилось гневом.

“Якамо!” крикнула она, указывая на Катсуо. “Ты только что дал этому фермеру катану?!”

Он чуть не выронил меч прямо там.

Женщина зашагала вниз по склону. “Это нарушение императорского эдикта! За это я могу его прирезать. Я могу убить вас обоих!”

Якамо усмехнулся. “Конечно, Цуко. Возможно, следующий Император поблагодарит тебя, когда эти поля будут наводнены гоблинами!”

Женщина выругалась, глядя на Катсуо с нескрываемым отвращением. “Посмотри на него! Он даже не может держать её как следует. Он застыл от страха. Он будет представлять большую опасность для других, чем—”

“Я не боюсь,” сказал Катсуо.

Женщина самурай, как теперь понял Катсуо — на мгновение растерялась.

Воспоминание пришло снова, свежее. Его мертвый друг. Потерянные, верхом на лошадях, с грозными клинками. Его руки сжались в кулаки вокруг меча.

“Я не боюсь!” — крикнул он. “И я могу сражаться с ними, как и вы!”

Мацу Цуко в мгновение ока пересекла пропасть. Ее меч сверкнул яркой дугой.

Катсуо вздрогнул, в панике выдергивая ножны из зажатого клинка. Чистый инстинкт поставил меч между ними.

Его стиснутые зубы застучали, когда ее клинок столкнулся с его. Толчок сотряс его плечо и руку. Он согнулся от силы и упал на одно колено. Он моргнул, увидев лезвие бритвы, висящее в нескольких дюймах от его лица. Неужели он был лишь на мгновение медленнее…

Но прямо за сталью, выражение лица Цуко было... веселым? Удивлённым? Трудно было сказать наверняка. Она, казалось, выражала себя только глазами, как будто ее собственное лицо было маской, скрывающей ее мысли.

Якамо рассмеялся лающим смехом. “Ха! Ты это видела? Он молодец.”

“Он тут же потерял стойку” ответила она.

“Он молодец.” настаивал Якамо. “И мы должны с чего-то начать. Все разбежались. Нам нужно сформировать отряд и найти вражеского генерала. Они сплотятся вокруг нас, если увидят, что мы сражаемся вместе.”

Она отступила назад, глядя на Катсуо новыми глазами. Только теперь он увидел кровь, запятнавшую ее правое плечо, и то, как она прижала руку к туловищу. Возможно, она одолела бы его, если бы не была ранена.

Она выругалась и убрала меч в ножны. “Ладно.”

Она была перед ним прежде, чем он понял, что она пошевелилась. Схватив его за запястье, она придвинул одну руку ближе к гарде меча, а другую — к нижней части рукояти. Ее ноги пинали его колени, заставляя его ноги шире, его поза ниже. “Эту руку сюда. Эту руку сюда. Веди этой рукой, другой поддерживай. Удары начинаются в живот.” Она хлопнула его по животу, и он поморщился. “Только не плечи. И держись ровно на обеих ногах, иначе споткнешься. Не перенапрягайся: пусть меч режет за тебя.” - она нахмурилась. “Не заставляй меня сожалеть об этом.”

Катсуо сосредоточился на ощущениях в мышцах, на хватке. Ему нужно было их запомнить.

Якамо оглянулся через плечо. “А что Hуководство Акодо говорит об импровизированных авангардах?”

“Никогда не формируй их из измученных солдат. Они слишком устали, чтобы быть эффективными; вы просто выбросили бы их жизни на ветер.”

Он хмыкнул. “Ты устал?”

Цуко опустилась на колени и здоровой рукой подняла упавшее знамя. “Нет.”

“Хорошо. Начнем с нас троих и будем строить оттуда.” Он посмотрел на Катсуо. “Она не может сражаться, держа в руках это знамя, так что будь осторожен.”

Самурайк Мацу, похоже, не особенно обрадовалась тому, что ее жизнь доверили фермеру, впервые держащему меч. Но она не протестовала.

Катсуо посмотрел на разорванное знамя. Остался только верх, единственный символ, трепещущий на поверхности. Но он не мог прочесть его, он был неграмотен. “Что это значит?”

Цуко взглянула на знамя, потом снова на него. “Это катсу.”

Он повторил это слово. “Катсу" Превозможение. Победа.

“Да, Катсу.” - Якамо хлопнул фермера по спине. “Оно есть в твоём имени, Катсуо.”

Где-то там, снаружи, был его враг. Его руки крепче сжали меч.

“Да,” согласился он. “Так и есть.”

Игнорируя острую боль в суставах и боль в ноге, Йоритомо приготовился к следующей волне гоблинов. Ничего. Толпа отступила от точки, которую он создал в проходе, тел первых трех волн было достаточно, чтобы отбить у них охоту к новой попытке. И все же он не ослабил бдительности, даже чтобы вытереть каплю пота. Эти противники оказались такими же капризными, как и моря, но до сих пор ни один гоблин не пробился.

И подумать только, Хида Сукуне собирался потратить на это целое подразделение!

Кожа на затылке покрылась мурашками, и Йоритомо, доверившись инстинкту, увернулся от стрелы, летящей к нему по дуге. Снаряд со свистом пролетел мимо и вонзилась в спину отступающего гоблина, заставив остальных разбежаться по болоту.

Йоритомо повернулся к новоприбывшим: конные самураи в бело-голубых доспехах, флаги, торчащие из их спин, изображали журавля с копьем в когтях. Самураи из рода Дайдоджи. И человек, опустивший лук во главе их, лицо которого было скрыто мемпо, мог быть только самим дайме Дайдоджи.

Дайдоджи Уджи. Йоритомо знал этого человека только по его репутации, но не ожидал увидеть его здесь. Разве Журавль не был слишком поглощены своими северными делами, чтобы обращать внимание на Краба?

Голос дайме был таким же холодным, как и его глаза. “Хида Сукуне упоминал, что ты сам удерживал этот проход. Позволь Железным Журавлям дать Сыну Бурь небольшую передышку.”

Никаких предисловий. И другие воины журавли не убрали свои луки.

Йоритомо не сводил с них глаз. Волосы на его шее еще не осели. “Значит, вы пришли помочь? Почему же тогда у меня такое впечатление, что стрела предназначалась мне?”

Уджи спешился. Ни один из сопровождавших его Журавлей не отвел взгляда, когда он положил руку на висящий у него на боку клинок иностранного образца. Неплохой выбор; у Йоритомо дома был такой же. Он был создан, чтобы парировать короткие клинки. Выбран, без сомнения, именно для этой встречи.

Если что-то случится с Йоритомо здесь, если он упадет, защищая этот перевал, это, конечно, устроит Журавля. В конце концов, разве Журавль не обнаружили пиратство Богомола всего несколько сезонов назад? Не пытался ли один из капитанов Йоритомо захватить Крепость Белых Парусов в недавнем прошлом? Разве не он всего год назад выдавал себя за Журавля на их собственном Зимнем Дворе?

И вот теперь он был здесь, один, во время ожесточенной битвы, и никто из его собственного клана не был свидетелем. Если бы его убил кто-то другой, а не гоблины, что ж, это никогда не будет доказано, не так ли?

Йоритомо не мог не ухмыльнуться. Он почти уважал Уджи за то, что у него хватило мужества подумать об этом.

Громкий всплеск. Потом еще один. Уджи замер, затем встал в стойку, вытаскивая клинок. Йоритомо повернулся лицом к звукам шаркающих ног и пронзительным боевым крикам. Гоблины снова обрели самообладание. И их пращи, похоже тоже.

Йоритомо пригнулся, когда брошенный камень пробил два бамбуковых дерева, приземлившись прямо перед узкой точкой прохода. Его первый удар пришелся на голову передового гоблина. Второй удар нанёс Уджи. Стрелы вылетели из луков Железных Журавлей позади них.

А потом на них обрушилась волна. Сын Бурь прокладывал себе путь сквозь поток гоблинов.

Пока его кама пробивалась сквозь разрывы в броне гоблинов, Йоритомо следил за движениями Уджи. Человек сражался напротив него, умело и аккуратно, вытаскивая оружие из складок доспехов и заменяя его на новое. Крошечные кинжалы. Метательные ножи. Цепи. Вот Журавль, достойный изучения. Он был настоящей угрозой угроза.

Он отдернул голову от наконечника копья гоблина. Тот подошел слишком близко. Он не мог разделить свое внимание между Уджи и гоблинами, но и не мог перестать следить за Дайдоджи. Если он не уверен, что Журавль не вонзит в него кинжал, если он оставит спину открытой, то он не мог использовать свой стиль в полную силу.

Но ведь и Уджи держал его на расстоянии вытянутой руки. Никогда не раскрывался. Никогда не отводил взгляда. И это ему дорого обошлось. Гоблины приближались быстрее, чем умирали.

“Уж не собираетесь ли вы оказать помощь со спины? Неужели вы не доверяете воину, который сражается на вашей стороне?”

Глаза Уджи сузились над маской. “Действительно, Сын Бурь. Нет доверия собаке, которая кусает руку, которая ее кормит. Нет доверия к оппортунистическому лорду изгоев моряков.”

Гоблин бросился в сторону Йоритомо, размахивая камнем. Тот отшвырнул его ногой, лишь на мгновение оторвав взгляд от Уджи, чтобы прикончить тварь. Он поймал еще один клинок и взглянул. Дайме был слишком занят, чтобы воспользоваться моментом.

“Мой народ разделился еще до того, как мой отец дал им цель.” - сказал Йоритомо, отбиваясь. “Теперь восходит наша звезда. Без наследственных титулов и пустых обещаний — используя только свой собственный пот и решимость — мы построили государство, которое могло бы соперничать с государство Великого Клана.”

“Действительно. Но и с золотом Журавля.” Уджи сокрушил череп гоблина ударом шлема. “Единственная причина, по которой ваш "клан" вообще существует, заключается в том, что советники Доджи предложили милосердие после предательства вашего предка. Единственная причина, по которой Кюден Готэй стоит, заключается в том, что сундуки Дайдоджи открылись для наемников во время взаимной нужды. И когда это время пройдет, и Журавль снова сможет стоять самостоятельно, вспомнит ли Богомол о доброжелательности и щедрости отпрысков Доджи, которые позволили им достойно провести день без голода?” Он отшвырнул последнего гоблина и бросил на Сына Бурь свой жаркий взгляд. “Или они прибегли к мелкому воровству, как неблагодарные избалованные дети?”

Ну вот! Йоритомо развернулся, метнув каму по дуге в горло Уджи. “Богомолы столкнулись как воины, сражающиеся в войнах другого клана!”

Глаза Уджи расширились, когда кама оставила глубокий разрез и продолжала вращаться. Красная кровь брызнула на его маску.

И гоблин, крадущийся за ним, упал замертво к его ногам.

Йоритомо рванулся, чтобы поднять брошенную каму, и взмахнул вверх тем, другой камой. Это движение обнажило его незащищенный бок перед кинжалами Уджи. Он стиснул зубы. Дайме не получит лучшего варианта.

Еще один гоблин с криком бросился вперед, нацелив копье в живот Йоритомо. Судьба склонилась над ним, когда он понял, что не успеет увернуться.

Уджи прыгнул на путь копья. Острие задело бедро Йоритомо, разрезая шелк, прежде чем лезвие не вошло по древко в его предплечье. Он развернулся, вырывая копьё из рук гоблина. Йоритомо перебросил свою каму в другую руку и повёл руки, обезоруживая, а затем обезглавливая своего противника, прежде чем убить гоблина, стоящего перед Уджи.

Они прижались друг к другу спинами. Их клинки сплели вокруг них стальную паутину, спина к спине, бок о бок. Стрелы Железных Журавлей падали вокруг них. Они вращались, Уджи делал дыры, Еритомо прорезал их. Они танцевали вместе в красной сети смерти.

Пока последний гоблин не умер у ног Йоритомо.

Его грудь вздымалась от частых вздохов. Уджи упал на одно колено, по его боку текла кровь. Похоже, копье ранило его сильнее, чем казалось на первый взгляд. Он посмотрел на Сына Бурь, и их взгляды встретились. Казалось, он что-то обдумывает, в его глазах появился новый свет.

Йоритомо протянул руку. “Мы тоже часть Империи, Уджи-сан, удобно это Великим Кланам или нет.”

“Это ты так говоришь,” ответил Уджи. “Но дела, а не слова, в конце концов, будут иметь значение.”

Сначала он думал, что Дайдоджи отказывается от помощи, пытаясь устоять на собственной силе. Но тут он почувствовал, как что-то вдавилось в его протянутую руку, что-то, что Журавль вытащил из-под воротника.

Маленький черепаший панцирь. Судя по запаху, он был вырезан из куска агарового дерева.

“Никто не сможет приблизиться к Владыке Они,” сказал Уджи. “Любой, кто это сделает, может с таким же успехом предать себя смерти. Они будут раздавлены или разорваны на части задолго до того, как смогут даже прикоснуться к этой штуке оружием.” - он указал на раковину. “Но этот цангусури отразит первый смертельный удар, нанесенный тебе, независимо от силы и источника. Вместо этого кулон будет уничтожен. Асахина сделали его для того, чтобы я им воспользовался, чтобы противостоять Повелителю Они. Но теперь это кажется сомнительным.”

Йоритомо нахмурился. “И ты хочешь, чтобы я встретился с ним лицом к лицу?”

“Ты говоришь, что являешься частью Империи, Сын Бурь.” Уджи ожесточил взгляд. “Докажи.”

Баюши Йодзиро поймала неодобрительный взгляд Його Кикуйо, прежде чем отвернуться. Он знал, что она не согласна с тем, что, по его мнению, должно быть сделано, но это его задача — решиться на этот курс действий. Он не нуждался в одобрении Черной Стражи, только в их сотрудничестве. И хотя он не планировал, что его перевезут через всю Империю, по крайней мере, он мог воспользоваться этим поворотом судьбы.

Эскорт Клана Крабов ничего не сказал, когда они вместе подошли к командной строке. Йодзиро молча оглядел их: Хида Сукуне, быстро указывал на карту на столе, представители нескольких кланов собрались вокруг него. Только внушительная фигура Тогаши Йокуни — по крайней мере, именно за него Йодзиро принял гиганта в зелено-золотых доспехах — казалось, заметила его приближение и приближение другого Скорпиона.

Краб разведчик, казалось, докладывал своему генералу. “Было много знаков, но ни одного следа, по которому можно было бы последовать. Кажется, он здесь, но мы не можем найти его в настоящее время.”

Сукуне покачал головой. “Как? Повелитель Они — гигант. Даже в хаосе битвы его будет легко заметить.”

Йодзиро перевел дух, чтобы успокоиться. Сейчас или никогда. “Это потому, что он умеет скрываться.”

Он сразу же почувствовал каждый вопросительный взгляд и тяжесть молчания.

Он продолжал: “Точнее, он может запутать ум. Господь Они способен сбивать с толку чувства, заставляя вас не замечать его. Это может объяснить краткие наблюдения, Хида-сама.”

Представитель Журавлей скрестил руки на груди. “Я полагаю, что если кто-то и должен знать о природе этого существа, так это чемпион клана, который вызвал его.”

Йодзиро стиснул зубы, чтобы не ответить. Каждый инстинкт, каждая клеточка его существа побуждали его опровергнуть это утверждение. Йодзиро мог доказать, что на самом деле Шоджу не призывал Акума но Они из-за Стены. Часть его, посвященная закону и истине, умоляла его высказать это.

Но он не мог. Не зная, что он делает.

Не теперь, когда он стал Мастером Тайн.

Всю свою жизнь ровесники Йодзиро называли его “Честным Скорпионом” - этот титул повторяли те из других кланов, которые думали, что говорят в его пользу. Они не могли знать, что это серьезное оскорбление, знак того, что ему нельзя доверять в клане. Самый ироничный из комплиментов. И все же он принял этот титул, найдя способ служить как своим собственным чувствам, так и нуждам своего клана. Он сделал все, что от него требовали.

И теперь он знал тайну, которая могла бы разрушить Империю, если бы о ней заговорили. Первый секрет, который узнал новый Чемпион Клана Скорпиона, всегда был ужасным бременем. Наконец-то Йодзиро понял, что на самом деле значит быть Мастером Тайн. Это был не титул, а проклятие.

Хорошо, Шоджу. Я буду играть эту роль. Он тщательно подбирал слова. Все они были бы правдой, хотя бы формально.

“Бывший Чемпион Скорпионов ничего не говорил мне о природе Акума но Они. То, чем я делюсь, исходит из драгоценных знаний семьи Його, которые долгое время изучали природу известных Владык Они. Я принес это вам из тлеющих руин замка Його, разрушенного силами Теневых Земель.”

Потрясенные взгляды обменялись над картой. Краска отхлынула от лица Хиды Сукуне. Возможно, он верил, что это связано с планами Акумы. Возможно, так оно и было. Йодзиро не мог этого знать.

“Ясно, что Баюши Шоджу принес разорение моей семье и моему клану. Скорпион отрекся от него. Його пришли сюда в надежде, что смогут оказать помощь в защите Империи, как это сделал их предок в первой войне против Девятого Ками. Они надеются заручиться помощью Краба в восстановлении своих родных земель. С этой целью я предлагаю кое-что, что может оказаться полезным.”

Обеими руками он протянул дзюттэ, который нашел только сегодня утром. Тень покрывала серебро и нефрит жезла, но не золото хвоста скорпиона или кроваво-красный шнур рукояти. “Это Дзюттэ Його, разбуженный самим уважаемым судьей Соши Сайбанканом. Среди его многочисленных качеств - способность раскрывать ложь Теневых Земель. Приблизьтесь к Акума но Они, и оно вынудит его раскрыть себя. Он не сможет скрыться от правосудия.”

Молчание, долгое и тяжелое. Сердце Йодзиро забилось быстрее, и он подумал о возможности того, что Шоджу нанес клану больше вреда, чем ожидал. Если какой-нибудь из Великих Кланов откажет ему, у него никогда не будет шанса восстановить репутацию Скорпиона.

Гулкий голос Тогаши Йокуни нарушил тишину. “Пока Теневые Земли контролируют Замок Його, вся Империя в опасности. Некоторые могут не поверить, что это не было частью плана Шойгу. Некоторые могут не доверять подарку, который вы предлагаете.” Он протянул руку, принимая подарок. На мгновение Йодзиро мог поклясться, что татуировки на руках Чемпиона Драконов двигались сами по себе. “Но, возможно, демонстрации искренности Скорпиона будет достаточно, чтобы убедить их. Позволь Клану Драконов помочь тебе, Чемпион Баюши — тот, кого они называют "честным" — и я приму твой дар от их имени.”

Йодзиро не сказал им о своем новом титуле, и он не ожидал участия Чемпиона Драконов. Он пришел к ним безоружным и без доспехов. Он обнаружил слабость в сердце своего клана — несмотря на протесты лишенных лидера Його— и предложил один из самых древних артефактов семьи. Что еще он мог сделать, чтобы убедить их, что это не было обманом, что весь его клан не был в союзе с Повелителем Они?

Возможно, Чемпион Драконов мог читать его мысли, потому что он, казалось, отвечал на них. “Мое предложение таково: Пусть Клан Дракона будет нейтральной стороной, чтобы поручиться за искренность Клана Скорпиона до тех пор, пока доверие не будет восстановлено. Советники Тогаши и Кицуки будут следить за делами Скорпиона, чтобы доказать, что им нечего скрывать. Наши судьбы будут связаны, и я гарантирую, что Воины Клана Дракона, которые последуют за мной, будут соблюдать это соглашение.”

Ему не нужен был встревоженный взгляд Його Кикуйо, чтобы понять последствия, если он согласится. Все, что Скорпион сделает в дальнейшем, отразится на репутации Дракона так же, как и на их собственной. И поэтому каждое публичное заявление, каждый поступок, который они совершат, будет требовать того, чтобы Скорпион рассматривал реакцию Дракона, независимо от того, насколько непостижимым может быть этот клан. Это означало Дракона при каждом дворе Скорпиона. Это означало, что все их секреты, все их слабости пройдут под бдительным оком Дракона. Это может означать годы или даже поколение вынужденного смирения.

Что в последнее время не было сильной стороной клана. Это означало бы, что его родственники возненавидят его, но, с другой стороны, они всегда ненавидели его. Им не нужно было любить своего чемпиона, чтобы исполнять свой долг.

Но, возможно, с помощью Дракона мы сможем вернуть земли Його. Это соглашение докажет, что мы кротки. И клан будет жить дальше.

Да будет так. Он не знал, насколько глубоки эти воды. Но он умел плавать.

Йодзиро низко поклонился, когда Чемпион Драконов принял дзюттэ.