«Лже-Шуйский II»: Тимофей Анкудинов

В первой половине XVII века Россия еще не до конца оправилась от Смутного времени. Власть новой династии Романовых признали далеко не все, и многие стремились к тому, чтобы иметь «настоящего», «природного» царя. И отвечая на этот общественный запрос, в России и за рубежом стали появляться самозванцы, выдававшие себя за представителей старой династии, «истинных государей от колена Рюрикова».

Их ярким представителем был Тимофей Анкудинов, выдававший себя за царевича Ивана Шуйского – мифического сына царя Василия Шуйского. Он путешествовал по всей Европе, заручался поддержкой пап римских, шведских королей и украинских гетманов, и менял веру, как перчатки.

Родился будущий самозванец 3 июня 1617 года в Вологде в семье бывшего стрельца и зажиточного торговца холстом. С детства он отличался большими способностями, за что его взял на воспитание архиепископ Варлаам. Мальчик быстро научился читать и писать, и увлекся западноевропейскими романами, ходившими на Руси, а также астрономией и астрологией. На следствии в будущем Анкудинов показал, что «архиепископ, де, видя его ум, называл его княжеским рождением и царевою палатою; и оттого, де, прозвания в мысль его вложилось, будто он впрямь честного человека сын».

У архиепископа часто бывали приказные люди и крупное духовенство, которые были недовольны властью Романовых, и подвергали сомнению выбор их в качестве правящей династии. Вероятно, именно они и повлияли на взгляды молодого Тимофея.

Тем временем умер отец Анкудинова, оставив ему большое наследство, а затем и Варлаам, выдав за него свою внучку. Тимофей зажил достаточно состоятельным человеком, но быстро все промотал и отправился в Москву, где по знакомству стал подъячим в приказ Новой чети, где ведал сборами с питейных откупов.

В столице Анкудинов быстро познакомился с другими подъячими, и втянулся в пьянку и игру, а также продолжал заниматься астрологией, чтобы найти доказательства своего якобы царского происхождения.

Он узнал о страхе правительства царя Михаила Романова перед претендентом на трон из династии Шуйских, поскольку в Молдавии как раз объявился Лжешуйский I, выдававший себя за сына царя Василия Шуйского. Правда, молдавский господарь выдал его русским послам, и самозванец был казнен.

Акундинов решил, что захватить власть в России может тот, кто выдаст себя за потомка династии Шуйских. Кроме того, в Москве у него была масса долгов, он поссорился с матерью и женой, которая собиралась его выдать. Также его покровитель – дьяк Посольского приказа Иван Патрикеев, который и устроил его на работу в столице, попал в тюрьму.

В этих обстоятельствах Анкудинов вместе с молодым подъячим приказа Новой чети Константином Конюховским решил бежать за границу, и сжег свой дом вместе с женой. Его побег из Москвы знаменовался большим пожаром.

Через Тулу и Новгород-Северский Анкудинов оказался в Польше, где, не осмелившись представиться сразу потомком Шуйских, назвался «воеводою Вологодским, наместником Великопермским Иваном Каразейским». Самозванца представили королю Владиславу IV Вазе, который сам претендовал на русский престол как избранный правитель еще во время Смутного времени. В этих обстоятельствах у Тимофея не было никаких шансов как у конкурента польского короля, и он отправился в Турцию, надеясь заполучить у султана Ибрагима войско.

Вначале Анкудинов попал к венгерскому королю, о чем известно с его собственных слов в статейном списке русских послов в Турции: «Он (то есть Анкудинов)... поехал к венгерскому королю и венгерский, де король сказал: "Двум де государем в одном государстве быть не подобает; только, де, поди к своему государю, к Москве, а я, де, тебе дам от себя грамоту, хотя бы, де, он твоей крови за твою вину пролить и для нас, де, московский государь пощадит." И он же у венгерского короля листа не взял, а к Москве не поехал, а приехал, де, на Молдавскую землю к князю Василию. И князь Василий, де, у него именья ево и карету отнял, а учал, де, ему говорить: "Чем, де, тебе идти к кому – срам, а ногами ты, де, поди к Москве. А я, де, тебе отпишу, и для меня, де, тебя пощадят. И он, де, ево, князь Василия, не послушал..."».

Не встретив поддержки у венгерского короля и молдавского господаря, Анкудинов, хорошо помня о судьбе предыдущего самозванца, поспешил ретироваться в Турцию.

В Стамбуле самозванец нашел убежище у великого визиря Невесинли Салих-паши, который увидел в нем прекрасную возможность для интриг против России. Покровительствуя Анкудинову, правительство Ибрагима-султана могло держать московский двор в постоянном напряжении. Именно в Турции самозванец представился в качестве «сына» царя Василия Шуйского.

Правда, слишком самоуверенный Тимофей, вызывающе разговаривавший не только с русскими послами в Стамбуле, но и с визирем, путался в ответах насчет своего происхождения и окончательно заврался. Тем временем в Турции объявился другой самозванец - Иван Вергунёнок, выдававший себя за сына Лжедмитрия II и Марины Мнишек, который в реальности был казнен Романовыми во время Смутного времени.

В этих обстоятельствах Анкудинов несколько раз пытался бежать, и ему пришлось под страхом смерти перейти в ислам. Правда, с третьего раза ему удалось бежать и добраться до Рима.

В Вечном городе самозванец был быстро представлен папе Иннокентию X, который был совсем беспринципной личностью в политике, и нашел в Тимофее единомышленника. Тут Анкудинов быстренько перешел в католичество.

Покровительство папы избавило самозванца от всех материальных забот. Кроме того, владыка Ватикана выдал ему крупную сумму денег и грамоту, согласно которой все католики должны были помогать Анкудинову. В Риме Тимофей также запасся печатью по образу московской царской и поддельной жалованной грамотой Михаила Федоровича.

В Вечном городе самозванец жил до сентября 1648 года, а затем отправился на Украину к гетману Богдану Хмельницкому. Там он быстро завязал знакомство с казачьей элитой. Константин Конюховский на следствии показывал: «А как де он приехал к гетману запорожскому, к Богдану Хмельницкому, и сказался государским сыном Шуйским, и помочи себе просил, и Хмельницкий, де, его у себя держал в чести и хотел ему помогать. А Выговский, де, ему учинился друг большой, и потому ж ему помогал».

На Украине Тимофей нашел себе союзника в лице будущего гетмана Ивана Выговского, который, как и Анкудинов, постоянно обманывал всех своих покровителей в лице Москвы, Польши и Крымского ханства. Выговский, поддерживая самозванца, хотел рассорить Хмельницкого с Россией, а затем использовать его в качестве препятствия на пути объединения Украины с Москвой. Правда, умный Анкудинов не хотел быть орудием в руках другого авантюриста и поддерживал связи с поляками, не раскрывая казакам, что он католик.

Дальше самозванец ушел уже от гетмана и через Австрию попал в Любек, а затем в Стокгольм, где его представили шведской королеве Кристине в качестве Иоганнеса Сименсиса, то есть «князя Ивана Шуйского». Королева приняла его благосклонно, послав ему 400 гульденов, а русское наследие Ингерманландии и Кексгольмского лена встретило Анкудинова с хлебом-солью, как русского царя.

Один из сторонников самозванца позже показывал на пытке: ««Как был Тимошка у Хмельницкого (гетман Богдан Хмельницкий) и послышал о псковском смятенье (Псковское восстание 1650 г.), то начал просить гетмана, чтобы отписать о нём к шведской королеве, и Хмельницкий отказал потому, что у него ссылки со шведскою королевою нет, а напишет о нём Рагоци (Дьёрдь II Ракоци, он же Юрий Рагоци, князь Трансильвании). А мыслил вор Тимошка упросить у королевы, чтобы ему позволили жить в Швеции подле русской границы, чтобы ему, спознався и сдру-жась с пограничными немцами, ссылаться через них с псковскими мятежниками».

В Пскове в то время как раз разгорелось восстание, поэтому для русского царя Алексея Михайловича возникла перспектива опасной смуты. Москва завязала со Стокгольмом переговоры о выдаче самозванца.

Несмотря на первоначальную помощь, королева Кристина была безучастна к притязаниям Анкудинова на русский престол. Пытаясь завязать связи с антирусской партией при шведском дворе, тот даже принял лютеранскую веру. Правда, этот шаг лишил его покровительства королевы, тайно принявшей католичество, которая позже дала русскому послу грамоту о выдаче Тимофея.

Однако самозванец вновь бежал в Нарву, Ревель, затем в Кенигсберг, и оказался в Голштинии. Там герцог Фридрих III наконец выдал его русским в обмен на отмену невыгодного для Голштинии торгового договора.

27 декабря 1653 года Анкудинова пытали в Москве при боярах, расспрашивая о его самозванстве. Ему устроили очную ставку с его матерью Соломонидой и сподвижниками Конюховским и подъячим Иваном Песковым.

Сначала самозванец пытался опять запутать всех, но когда его вздернули на дыбу и начали избивать, запросил пощады и пообещал ответить на его вопросы. Следствие и казнь Анкудинова описал немецкий путешественник и историк Адам Ореалий в своем «Описании путешествия в Московию»:

«Во время пытки ему была представлена родная его мать — ныне монахиня; она, горько плача, жаловалась на его несчастье и увещевала его отказаться от своего безумия, признать истину и умолять царя о милости. Тимошка печально смотрел на неё, но представился, будто не узнаёт её… Хотя и приводили к нему для очной ставки многих прежних его добрых знакомых и друзей, бывших одновременно с ним писцами, хотя все они увещевали его признать правду, всё-таки он на все их речи, так как достаточно уже был уличён, отвечал молчанием. Его осмотрели и нашли, что он был обрезан. Его увели с места пытки и на другое утро опять привели сюда и допрашивали о некоторых пунктах. Он, однако, ни на один не желал ответить. Тогда его с пытки перевели на большую площадь перед Кремлём, прочли о его преступлениях и объявили приговор о нём: его велено было изрубить в куски. Его сейчас же раздели, разложили на земле, отрубили топором сначала правую руку ниже локтя, затем левую ногу ниже колена, потом левую руку и правую ногу и мгновенно затем голову; казнь он перенёс, не выражая страданий. Отрубленные куски тела были насажены на пять поставленных стоймя кольев и стояли так до следующего дня; туловище же осталось на земле между кольями и ночью было съедено собаками. На следующее утро оставшиеся кости туловища слугами палача были собраны, отрубленные куски вместе с кольями сложены в сани и всё это за городом брошено в яму для падали…».

Так закончилась история Тимофея Анкудинова, последнего значимого самозванца XVII века в истории России, который десять лет успешно убеждал сильных мира сего в том, что является «истинным наследником» династии Шуйских.