Зеленый Клин
Когда говорят о том, что русские и украинцы долгое время жили в одном государстве, то обычно вспоминают жителей Киева или Левобережной Украины. Но гораздо реже упоминают украинскую общину в совсем другой части некогда единого государства – на Дальнем Востоке, где переселенцы с Украины проживают еще с конца XIX века. Эта община вошла в историю своей крайне активной политической деятельностью в годы Гражданской войны в России, а сама территория, где они живут, известна как «Зеленый Клин».
В 1858-1860 годах к Российской империи были присоединены северный берег Амура и Приморье. Тогда эти территории не были заселены, и такое положение дел сохранялось в течение первых десятилетий российского владычества. Владивосток был лишь небольшой морской базой среди безлюдных пространств.
Однако эта ситуация изменилась, когда 13 и 20 апреля 1883 года из Одессы сюда пристали два первых пассажирских парохода «Россия» и «Петербург», на которых прибыли 1504 переселенца из Черниговской губернии. Именно они основали на юге Приморья первые девять сел.
Одесса долгое время была главным связующим звеном с Дальним Востоком, и логично, что среди переселенцев преобладали выходцы с Украины, в основном безземельные крестьяне. Ближайшими к Одессе губерниями, где таких было много, были Черниговская и Полтавская, откуда украинцы и отправлялись колонизировать Приморье.
На Дальнем Востоке им бесплатно предоставляли 100-десятинный надел земли (109 га). Для сравнения, в центральной России тогда средний крестьянский надел составлял всего 3,3 десятины, а в самой Черниговской губернии – 8 десятин. Поэтому неудивительно, что украинские крестьяне охотно ехали на Дальний Восток.
Кроме того, им было проще добраться до Одессы, чем крестьянам из центральной России, и на территории Украины не существовало общинного землевладения. Соответственно, местным жителям было легче продать свои индивидуальные наделы и уехать. Крестьяне в российских губерниях же были лишены этой возможности вплоть до знаменитых столыпинских реформ в начале XX века.
По этим причинам с 1883 по 1892 годы выходцы с Украины составили 89,2% всех переселенцев на Дальний Восток. И к началу XX века их поток лишь усилился.
В 1892-1901 годах в Приморье переехали более 40 тыс. украинских крестьян, которые составили 91,8% всех колонистов в регионе. Усилению их миграции способствовал голод в северных губерниях Украины в 1891-1892 гг. По данным первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. из 223 тыс. жителей Приморской области 33 тыс. (15%) указали в качестве родного украинский язык.
В 1903 году заработала Транссибирская магистраль, соединившая Европейскую Россию с Дальним Востоком. Это открыло новый этап в заселении Приморья и разделило все население региона на «старожилов» - тех, кто прибыл сюда из Одессы, и «новоселов», приехавших по железной дороге.
По данным советского историка Владимира Кабузана, в 1883-1905 годах на Дальний Восток переселились свыше 172 тыс. 876 человек, из которых выходцы из украинских губерний составили 109 тыс. 510, или же 63,4%. К 1912 году, по словам чиновника Приморской области А. А. Меньщикова, из 22 тыс. 122 семей, переехавших в область с 1858 г., 15 тыс. 475 (70%) были с Украины.
В итоге многонациональный Владивосток в начале XX века был окружен украинскими селами, чьих жителей, по свидетельствам очевидцев, горожане называли не иначе, как «хохлами». Выходцы с Украины также привнесли в Приморье множество географических названий в честь своих родных городов и местностей – река и село Киевка, поселки Черниговка, Чугуевка, Славянка, Хороль и т.д.
Современник так описывал украинские села вокруг Владивостока: «Мазаные хаты, садки, цветники и огороды возле хат, планировку улиц, внутреннее убранство хат, хозяйственное и домашнее имущество, инвентарь, а кое-где одежда — все это как будто целиком перенесено с Украины... Базар в торговый день, например, в Никольске-Уссурийском весьма напоминает какое-нибудь местечко на Украине; та же масса круторогих волов, та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится веселый, бойкий, оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времен Гоголя».
Территории Приморской и Амурской областей, которые наиболее компактно заселили выходцы с Украины, местные жители прозвали «Зеленым Клином». Это название связывают с зеленой растительностью Приморья, а также географическим положением Южно-Уссурийского края, «клином» втиснувшегося между Китаем и Японским морем. Также слово «клин» использовали в значении определенной части земельных угодий («земельный клин»), ведь именно на Дальнем Востоке выходцы с Украины получили огромные по европейским меркам наделы.
Также эти территории называли «Зеленой Украиной», «Дальневосточной Украиной» и «Закитайщиной». Сами украинские колонисты в окрестностях Владивостока, по словам этнографов, прозвали свой край «Приморщиной» - по аналогии с Черниговщиной и Полтавщиной.
В итоге к 1917 году на Дальнем Востоке сложилась ситуация, схожая с самой Украиной – русскоязычные многонациональные города в окружении украинских сел. И, как и на Украине, после Февральской революции и свержения самодержавия местные жители потребовали себе политического представительства и автономии от России.
26 марта 1917 года на митинге украинцы Владивостока и окрестностей создали «Владивостокскую Украинскую Громаду». Ее первым председателем стал бывший политический ссыльный, социал-демократ и журналист, выходец из Полтавы Николай Новицкий. Однако уже в мае того же года он перешел во Владивостокский Совет рабочих и солдатских депутатов, а Громаду возглавил заместитель военного прокурора города подполковник Федор Стешко, уроженец Черниговской губернии.
Весной 1917 года такие же «Громады» стали появляться почти во всех городах Дальнего Востока, и даже в китайском Харбине. Тогда украинские организации выступали за автономию Украины в составе «федеративного демократического Российского государства».
А в июне того же года в Никольске-Уссурийском (ныне Уссурийск) прошел первый Всеукраинский съезд Дальнего Востока. На съезде было принято решение расширить пропагандистскую работу среди местных украинцев, прежде всего селян и солдат, а также потребовать от Временного правительства предоставить Украине и «Зеленому Клину» автономию в составе России и создать в правительстве специальное министерство по украинским делам.
Также съезд решил приступить к формированию собственных государственных органов и созданию вооруженных сил. В качестве высшего представительного органа была сформирована Дальневосточная краевая Рада.
На Дальнем Востоке стали печатать газеты на украинском языке - «Щире слово», «Украинец в Зелёном Клине» во Владивостоке, «Ранок» в Хабаровске, «Амурский украинец» в Благовещенске и «Засив» в Харбине. Также в регионе начали открываться украинские школы, хотя не хватало учителей и учебников.
Летом 1917 года на Дальнем Востоке появились «Окружные Рады» - аналоги революционных Советов, но сформированные по этническому признаку. Они претендовали не только на общественную деятельность, но и на политическое руководство украинским населением. Так, Маньчжурская Окружная Рада в Харбине даже выдавала местным украинцам паспорта граждан «самостийной» Украины, текст которых печатался сразу на трех языках – украинском, русском и английском.
Возникли на Дальнем Востоке и украинские части. Так, летом 1917 года во Владивостоке было создано 8 «украинских рот». Однако, несмотря на то, что гарнизон города на две трети состоял из лиц украинского происхождения, идея «украинского войска» в регионе не получила особой популярности.
После начала Гражданской войны в России на Дальнем Востоке в апреле 1918 года был избран «Украинский Дальневосточный Секретариат», претендовавший на роль правительства всего «Зеленого Клина». Однако у этого «правительства» не было ни денег, ни массовой поддержки, после того как оно «дальновидно» попыталось занять нейтральную позицию в идущей войне. Но при этом Секретариат продолжал работать до ноября 1922 г., когда его члены были арестованы большевиками.
Продолжались и попытки сформировать на Дальнем Востоке украинские части. Правда, теперь за дело взялись белогвардейцы. 4 ноября 1918 года созданное в Омске на штыках Чехословацкого корпуса «Всероссийское Временное правительство» выпустило отдельную декларацию о создании украинских войск в составе белых армий.
Во Владивостоке был организован штаб по формированию этих частей, который возглавил сначала есаул Харченко, а затем генерал Борис Хрещатицкий, бывший командир Уссурийской казачьей дивизии. Белый генерал Алексей Будберг писал о нем так:
«Говорил с начальником штаба генералом Хрещатицким: многоглаговливая и слакоглаговливая бестия, по своему содержанию замечательно подошедшая к харбинскому болоту. Неизвестно почему стал подделываться под мои взгляды, нещадно ругая атаманов и яростно выражал мнение о необходимости их ликвидировать, я смотрел на него не без удивления... Вообще японцы не зря потратили деньги, привлекая к себе этого довкого и жадного проныру, сладенького, вкрадчивого... знавшие его раньше говорят, что таким он сделался только здесь под влиянием увлечения политикой, сильного честолюбия и любви к кутежам и женщинам».
Планы у организаторов украинских частей были прямо-таки наполеоновские – сформировать 40-тысячный корпус «вольного казачества». Однако тут к власти на белогвардейском Востоке пришел адмирал Александр Колчак, который в мае 1919 года запретил создавать украинские войска. А только что сформированный во Владивостоке «1-й Ново-Запорожский Добровольческий пластунский курень» (батальон) и вовсе в полном составе был арестован белогвардейской контрразведкой за «пробольшевистские настроения».
Новая попытка создать украинские части была предпринята в январе 1920 года, когда власть белых во Владивостоке пала под ударами большевиков. Уже упомянутый «Украинский Дальневосточный Секретариат» даже обратился за помощью в этом деле к красным, но и они ответили отказом.
Украинским активистам было предложено содержать свои войска за собственный счет, но пожертвований на это со стороны местного населения не хватало.
Удалось создать несколько частей на Амуре из местных партизан, воевавших с белыми. Одна из них даже вошла под желто-голубым флагом в город Свободный. Однако большевики потребовали от этого отряда разоружиться, в противном случае пригрозив применить силу.
А в ночь с 4 на 5 апреля 1920 года оккупацию Владивостока и всего Приморья начали японцы, которые изъяли из помещения местного «Украинского революционного штаба» оружие и боеприпасы. В результате немногочисленные украинские войска ушли из города в леса, где присоединились к красным партизанам.
В октябре 1922 года Владивосток был занят частями Красной армии, и к декабрю все активные деятели украинского движения на Дальнем Востоке были арестованы.
Одним из этих деятелей стал Юрий Глушко, известный под псевдонимом «Мова». Уроженец Черниговской губернии, он до начала Первой мировой войны работал инженером на строительстве Владивостокской крепости и активно участвовал в работе местных украинских общественных организаций.
В годы войны он служил на русско-турецком фронте в качестве техника, а в 1918 году вернулся в Зеленый Клин. Уже в марте того же года Глушко возглавил Владивостокскую «Просвиту», затем Владивостокскую Окружную Раду, а в октябре – Украинский краевой секретариат Зеленого Клина. Вот как он сам описывал свою работу:
«До света встаешь, надеваешь дворницкий фартук, берешь метлу и идешь подметать улицу и убирать дом и вокруг. Приходит восемь часов — уже в полном блеске заседаешь в правительственном кабинете, на высоком посту премьера! Приходит время визитов в различные посольства — надеваешь фрак, цилиндр, перчатки, садишься в экипаж и едешь в японское посольство. Вот так приходилось одновременно быть и дворником, и премьером, и послом!».
А затем начались аресты. Сперва Глушко в июне 1919 года был схвачен колчаковской контрразведкой за попытки создать украинское государство и войска на Дальнем Востоке. Его приговорили к смертной казни по обвинению в «пробольшевистской деятельности», однако отправили в ссылку на Камчатку. Оттуда Глушко отпустили на похороны сына, после чего он перешел на нелегальное положение вплоть до падения белой власти во Владивостоке в январе 1920 г.
5 ноября 1922 года его снова арестовали, но на этот раз большевики. В январе 1924 г. в Чите прошел суд над Глушко и другими украинскими активистами, которых обвинили в переговорах с белым атаманом Григорием Семеновым и других антисоветских действиях. Мову приговорили к 3 годам заключения.
После выхода из тюрьмы он в 1930 году нелегально переехал в Киев, где работал инженером вплоть до вторжения Германии в СССР. В 1941 г. Глушко участвовал в работе созданного Организацией украинских националистов Степана Бандеры (ОУН) правительства в захваченном нацистами Киеве. Однако после ареста этого правительства немцами же остался без средств к существованию и умер от голода осенью 1942 года.